Читать книгу Хлеб с ветчиной - Чарльз Буковски - Страница 4

3

Оглавление

У моего отца было два брата. Младшего звали Бен, старшего – Джон. Оба алкоголики и тунеядцы. Мои родители частенько говорили о них.

– И тот и другой полные ничтожества, – твердил отец.

– Просто вы вышли из трудной семьи, папочка, – возражала мать.

– Твой братец тоже пустышка!

Брат моей матери жил в Германии. Отец поносил его не реже родных братьев.

Был у меня еще дядя Джек – муж сестры отца, которую звали Элеонора. Я никогда их не видел, потому что отец разругался с ними.

– Видишь этот шрам у меня на руке? – спрашивал меня отец. – Это сделала Элеонора карандашом, когда я был еще совсем маленьким. Он уже никогда не зарастет.

Людей мой отец не любил. Не любил и меня.

– Детей должно быть видно, но не слышно, – говорил он мне.

Был воскресный полдень, и бабушка Эмили не приехала.

– Мы должны навестить Бена, – сказала моя мать. – Он умирает.

– Он постоянно занимал у Эмили деньги и про-серал их в карты или тратил на своих баб и выпивку.

– Я знаю, папочка.

– Теперь он сдохнет, и Эмили останется без гроша.

– И все же мы должны навестить Бена. Врачи сказали, что ему осталось недели две.

– Ну хорошо, хорошо! Мы поедем!

Мы загрузились в «форд» и поехали. Отец сделал остановку возле рынка, и мать купила цветы. Путь наш лежал в горы. Когда достигли подножья, отец свернул на маленькую извилистую дорогу, ведущую наверх. Дядя Бен лежал в санатории для больных туберкулезом.

– Должно быть, это стоит Эмили кучу денег – содержать Бена в таком месте, – сказал отец.

– Может, Леонард помогает? – предположила мать.

– Леонард нищий. Он все пропил и промотал.

– А мне нравится дедушка Леонард, – сказал я.

– Детей должно быть видно, но не слышно! – гаркнул отец и продолжил: – Этот Леонард был добр со своими детьми, только когда надирался. Вот тогда он и шутил с нами, и раздавал деньги. Но когда папочка был трезв, не было в мире человека жаднее и подлее его.

«Форд» легко взбирался по горной дороге. Воздух был свеж и прозрачен.

– Приехали, – сказал отец, выруливая на стоянку возле санатория.

Мы все вышли, и я, вслед за родителями, забежал в здание. Когда мы вошли в палату, дядя Бен сидел на кровати и смотрел в окно. Он повернулся. Это был очень красивый мужчина: худощавый, черноволосый, с темными глазами, которые блестели, словно бриллианты на свету.

– Здравствуй, Бен, – сказала мать.

– Здравствуй, Кейти, – отозвался дядя и посмотрел на меня. – Это Генри?

– Да.

– Садитесь. Отец и я сели.

Мать осталась стоять:

– Мы привезли цветы, Бен. Но я не вижу вазы.

– Да, прекрасные цветы, Кейти, спасибо. Но вазы действительно нет.

– Я пойду поищу, – сказала мать и вышла вместе с цветами.

– Ну, где же теперь все твои подружки, Бен? – спросил отец.

– На подходе.

– Сомневаюсь.

– Они на подходе.

– Мы здесь только потому, что Катарина хотела видеть тебя.

– Не сомневаюсь.

– Я тоже хотел видеть тебя, дядя Бен. Я думаю, ты хороший, – сказал я.

– Хороший кусок говна, – добавил отец. В палату вошла мать с цветами в вазе.

– Вот. Я поставлю их на столе возле окна.

– Замечательный букет, Кейти. Мать села.

– Нечего рассиживаться, – сказал отец.

Дядя Бен запустил руку под матрац и достал пачку сигарет. Он вытянул одну, зажег спичку, прикурил и глубоко затянулся.

– Тебе же не разрешают курить, – заговорил отец. – Я знаю, где ты берешь сигареты. Их приносят твои шмары. Ну что ж, я скажу докторам, и больше ни одна блядь сюда не проникнет!

– Кончай пороть чушь, – ответил дядя.

– У меня есть желание выдрать эту сигарету у тебя изо рта вместе с губами! – продолжал злиться отец.

– У тебя никогда не было приличных желаний, – усмехнулся дядя.

– Бен, – вмешалась мать, – ты не должен курить. Это убьет тебя.

– Я прожил хорошую жизнь, – ответил дядя.

– Ничего хорошего не было в твоей жизни, – не унимался отец. – Врал, занимал деньги, блядовал и пил. Ты не работал ни одного дня в своей жизни и теперь подыхаешь в двадцать четыре года!

– Это было весело, – сказал дядя и вновь крепко затянулся.

– Пошли отсюда, – сказал отец, поднимаясь. – Он сумасшедший!

За ним встала мать. Затем я.

– Прощай, Кейти, – сказал дядя. – И ты, Генри, прощай. – Он взглядом показал, к какому Генри обращается.

Мы проследовали за отцом через холл санатория и вышли на стоянку к нашему «форду». Машина завелась, и мы стали спускаться вниз по извилистой горной дороге.

– Нужно было посидеть подольше, – сказала мать.

– Ты что, не знаешь, что туберкулез заразен? – спросил отец.

– Я думаю, дядя хороший, – сказал я.

– Это болезнь делает его похожим на хорошего человека, – сказал отец. – К тому же кроме туберкулеза он подхватил еще много всякой заразы.

– Какой заразы? – заинтересовался я.

– Тебе еще рано знать, – ответил отец.

Он лихо вел машину вниз по извилистой горной дороге, пока я думал над его словами.

Хлеб с ветчиной

Подняться наверх