Читать книгу Благословление Судьбы - Дарья Котова - Страница 10

Сольд они увидели только ночью, когда потемневшее небо осветили звезды и растущая луна. Большинство заведений города еще были открыты – все же это был торговый путь, и здесь часто останавливались купцы и другие странники. Эра отвела Ретаина в "Хмурую гору" – эта таверна располагалась в центре Сольда, а ее хозяин был достаточно лоялен к одинокой Травнице. Гор даже обрадовался визиту эльфийки – уж больно ему были по душе ее острые выпады, которыми она часто осаживала его охранников. Так что добродушный оборотень быстро предоставил парочке свободную комнату под самым чердаком на третьем этаже и даже приказал служанке принести им ужин. Эра честно расплатилась с ним, несмотря на отнекивание (весьма неохотное, ведь все тавернщики любят золото), после чего они с Ретаином поели и отправились спать. По плану дроу выйти из города они должны были через день – это время они потратят на покупку необходимых вещей. Все же несмотря на выносливость и неприхотливость обоих, каждый из них понимал, что лучше иметь запас еды и воды для путешествия, а также одежду. И лошадей. Последних предложила купить Эра, благо золота хватало, но Ретаин отказался – пешими они более незаметны, могут уйти в лес или в болото, а лошади сделают их приметными и будут сковывать движения, хоть и ускорят путь. Она согласилась, и после того, как все детали плана были обговорены, они отправились спать. Не совсем, конечно, спать – если безумный секс до утра считается сном, – но Эра была не против. Она не могла насытиться Ретаином, его прикосновениями, поцелуями, его любовью, такой молчаливой и страстной. Ночь была прекрасна, несмотря на все невзгоды, которые преследовали их. А наутро все изменилось…

– Вас тут спрашивали, – тихо поведал Эре Гор, промывая и без того чистую кружку.

– Кто? – тут же напряглась эльфийка. Она спустилась в зал рано, в таверне почти не было посетителей. Они с Ретаином мудро рассудили, что оборотни из трех болотных сел не сунутся за ними в город – учитывая их буйный нрав. На всякий случай Эра предупредила Гора об обезумевших соседях, но она точно не ожидала, что те заявятся в Сольд и будут мирно расспрашивать про улизнувших от них дроу.

– Оборотень, девица, – хмыкнул Гор, продолжая полировать кружку.

Эра облокотилась о деревянную стойку и вопросительно посмотрела на хозяина таверны.

– Шатенка такая, видная. Не сказал бы, что из тех сел – слишком уж ухоженная. Лощенная прямо, – крякнул оборотень и отставил кружку в сторону. – Дочка говорит, пару раз эту девицу видела в городе. Может, живет тут, у нас, кто знает? Сольд большой. Но вот то, что она тебя пошла по тавернам искать, мне не нравится. Каждый в городе знает, где найти Эру Травницу – в доме на болоте.

Она кивнула больше своим мыслям, чем словам Гору. Эра прекрасно знала, кто была эта шатенка – ее старая знакомая, которую она совсем недавно повстречала на рынке.

На третий этаж она взлетела так, словно была оборотнем-ястребом.

– Ретаин, планы меняются, нам срочно нужно уходить.

– Прямо сейчас?

– Да. О нас уже спрашивали. Гор ничего не сказал, но кто-то из постояльцев или охранников может проболтаться. Мы здесь не скрывались.

– Кто спрашивал? – вычленил главное Ретаин, отвлекаясь от заточки метательных ножей и поднимаясь.

– Одна нехорошая женщина, – неопределенно ответила она.

– Эра, ты можешь сказать правду, – намекнул он.

– С ней лучше не связываться. Если она мною заинтересовалась, значит, хочет либо сама убить, либо сдать меня тем, кто убьет. В любом случае здесь нам больше оставаться нельзя.

– Тогда уходим прямо сейчас. Ты не могла бы попросить тавернщика распространить слухи о том, что ты переехала с болота и пока живешь у него?

– Хочешь оставить ложный след?

– Да, но сначала предупреди тавернщика, что он может оказаться в опасности.

– Гор – старик крепкий, он всю Южную войну прошел еще мальчишкой, ничего не боится.

– Тогда за дело. Я пока соберу наши вещи.

– А я договорюсь с Гором насчет слухов и еды. Он не откажет в паре дорожных лепешек.

Уже спустя час он выходили через северные ворота города. Впереди их ждала дорога в столицу.

***

Сольд был одним из южных городов центральных земель Темной Империи. Он находился как раз на незримой границе между хвойными лесами и бескрайними плантациями. Погода там царила непонятная – полноценной зимы, как в центральных и северных городах, не было, однако и лето не дарило жару, свойственную юга. На самом деле, Сольд располагался не так уж далеко от Мелады – по меркам, конечно, огромной Темной Империи, которая занимала территорию четырех крупных людских королевств. По сравнению с путешествием, к примеру, с Мерейской Косы до Северных Границ, дорога от Сольда к столице занимала в разы меньше времени. И все же для пеших путников это представляло немалое испытание. Эра рассчитывала, что за месяц они должны будут добраться до Мелады: шли они оба быстро, дневных привалов не делали и отличались выносливостью. Что им месяц пути? Однако Ретаин, поглощенный паранойей (а может и реальными опасениями), повел их какими-то неведомыми тропами, вечно сворачивая. Он могли спокойно идти несколько дней на север, а потом отправится строго на восток, чтобы через неделю свернуть на юг. Эра понимала, что таким образом Ретаин пытается сбить с толку преследователей. Как заверял мужчина, он чуял, что за ними погоня. В такие моменты он становился похожим на того самого наемного убийцу, которого рисовала в своей голове Эра. Ее вдруг стало беспокоить прошлое любимого – не в том, конечно, смысле, в котором мог подумать мнительный дроу. Нет, она не собиралась изменять своим словам, однако счастье, которое она испытывала рядом с Ретаином, кололо ее изнутри. Да, она была рада! За ними гонятся обезумевшие оборотни (которые разгромили ее дом и наверняка убили Бурого – твари!), призраки прошлого, а может, кто-нибудь еще, но Эра вместо того, чтобы хоть немного встревожиться, наслаждалась пугающей действительностью. Каждую ночь Ретаин был с ней, в ее постели, держал ее в объятиях. Каждую ночь они утопали в безумие страсти, словно не было дневной усталости и душевных тревог. Они были вместе, и только это волновало Эру. Она так сильно отдалась своим чувствам – как делала это всегда, – что многое для нее перестало иметь значение, а некоторые, до этого момента неважные вещи, наоборот, приобрели особенный смысл. Так ее куда больше волновало наличие у Ретаина жены или любовницы, чем какой дух болот, оборотни и старая знакомая противница. Мысли о его прошлом стали слишком навязчивыми. Ретаин постепенно вспоминал: не все и не сразу, но иногда он рассказывал ей о чем-то незначительном, что всплывало в его разуме. Так он поведал ей о том, что у него в комнате висит гобелен с силуэтом женщины – она напоминает Эру. Где его дом и кто там живет, он не помнил, зато про какую-то тряпку вспомнил! Впрочем, сравнение немного польстило ей. Или однажды он рассказал о своре детей.

– Мальчики, – уверенно произнес Ретаин. – Я их учил. Совсем еще дети. Но были, кажется, и девочки…

Это порадовало Эру куда меньше. Тем более Ретаин не смог ответить, чьи это дети: его или нет? Может, он был наставником? Или отцом огромного семейства. Правда, насчет любовных связей Ретаин оставался непреклонен, раз за разом повторяя, что он всегда любил только Эру. Это слово – всегда – немного напрягало ее. Из-за него это фраза казалась ненастоящей, неправдивой: какое всегда, если они едва ли полгода знакомы?

В общем, поводов для беспокойства у Эры было достаточно, другое дело, что важность их она определяла весьма своеобразно. Поэтому в какой-то степени она была благодарна тем, кто выгнал их с Ретаином из Сольда и заставил петлять по южным дорогам. Золото, чтобы заплатить за простенький ночлег, у них имелось, и ночи их проходили весьма приятно. Казалось, Судьба (Тьма вряд ли была бы столь милосердна), дает Эре последнюю возможность насладиться любовью. Все эти дни ее не покидало ощущение, что она потеряет Ретаина, как только он все вспомнит. Это выглядело таким естественным – ведь все от нее уходят! Никого она еще не смогла удержать! Поэтому и жила одна, на краю Неглской трясины, потому что не умела жить, не умела любить, зато ценила за троих. И Ретаин для нее с каждым днем становился все прекраснее, все дороже. Она могла ругаться с ним (занятие непростое, учитывая его молчаливость), целовать или драться за последний кусок медовой лепешки (который он и так готов был ей отдать), при этом чувствуя, как щемит сердце от одного только взгляда на него