Читать книгу Благословление Судьбы - Дарья Котова - Страница 7

Они договорились отправиться в Сольд на следующий день, однако дождь, начавшийся ночью, смешал все планы. Над болотом поднялся непроглядный туман, и любое путешествие имело бы своей целью смерть и последующее переселение в Глубины – ни Эра, ни Ретаин в чистоту собственной души не верили и рассчитывали лишь на общество демонов, которые с радостью будут пытать их за грехи.

Весна выдалась дождливой, погода была отвратительной, и вечная сырость, усугубляющаяся близостью болота, загоняла дроу в дом. Разделив пополам маленькую библиотеку Эры, они просиживали дни каждый в своей комнате. Лишь изредка Ретаин выходил приготовить ужин, или его соседка – покормить Бурого. Варг спал у калитки, ничуть не переживая из-за тумана и дождя. Иногда, правда, он заходился диким лаем, и тогда Эра невольно вспоминала духа Неглской трясины.

Наконец спустя почти три недели дожди закончились, болото, разросшееся за это время, вернулось в свои границы, а сквозь туман пробилось весеннее солнце. Одним утром Эра с Ретаином собрались и отправились в Сольд – пополнить истощившиеся запасы и разузнать про появление темного эльфа в городе. Дорога легко стелилась под ноги: оба они были выносливы и, как любые эльфы, не лишены ловкости, поэтому узкие лесные тропки не стали для них серьезным испытанием. Шли молча: Ретаин был тем удивительным мужчиной, который предпочитал не болтать попусту. Ему даже было чуждо бахвальство или желание покрасоваться. Обычно мужчины рядом с Эрой либо пытались привлечь ее внимание и завоевать ее, либо считали своим долгом высказать свое ценное мнению по любому вопросу – она воспринималась ими лишь как слушатель. В любом случае долгое молчание угнетало большинство нелюдей, а вот Ретаин его любил – как и Эра. Он даже пошел дальше нее: его тишина окружала постоянно. Создавалось ощущение, что он жил в каком-то своем мире, далеком от реальности, а когда последняя все же начинала привлекать его внимание, он уделял ей каплю своего драгоценного времени, вмиг решая все проблемы, и возвращался к своему молчаливому существованию. Поначалу Эру радовало подобное положение дел, однако уже через пару недель ее стала раздражать его отстраненность. Теперь уже она выступала в роли того, кто навязывал свое общество. Осознание этого бесило, и Эра старалась сдерживать свои дурацкие порывы. Но иногда срывалась – как сейчас, в дороге.

– Начнем с таверн? Наименее благонадежных – ты не производишь впечатление доброго лорда, ищущего потерянную возлюбленную для чудесного воссоединения.

Они обсуждали план действий еще дома, и сейчас в этом не было смысла, но молчать больше не было сил. Ретаин проявил тактичность (демоны, она так не умеет!) и кивнул, после чего подтвердил верность ее суждений.

– Держи, – он протянул ей печеное яблоко, одно из тех, которые он наловчился готовить, а Эра с удовольствием поедала.

– Решил меня подкормить, чтобы выдержала дорогу в пару-тройку часов? – насмешливо поинтересовалась она. – Или это один из способов заставить меня замолчать?

И вновь по его заледеневшему лицу пробежала тень улыбки.

– Нет, мне нравится слушать тебя – у тебя приятный голос. А яблоко – способ проявить благодарность, раз уж словесно ты мне запретила.

Она фыркнула, дернула плечами и хмуро молчала до самого Сольда: Ретаин сумел-таки заставить ее не болтать попусту. Приятный голос! Вот лицемерная тварь! Она и так ему помогает, совершенно необязательно было врать и пытаться задобрить ее лживыми комплиментами. Приятный голос! Это у нее-то!

Так что до самого города Эра внутренне кипела и мечтала придушить Ретаина, а тот счастливый наблюдал за тем, как она ест яблоко. Вот бы запихать ему огрызок в глотку!

Сольд производил на чужаков не самое приятное впечатление. Это Эре он сразу понравился – она искала уединенное место, – а вот для других темных этот город представал в весьма неприглядном свете. Серые стены, серые дома, узкие грязные улочки, вечная сырость, неприятная близость болота и другие недостатки провинции. Здесь многие друг друга знали, и пока Эра с Ретаином шли к ближайшей таверне сомнительного свойства, с Травницей успели поздороваться раз десять. А вот на ее спутники неприязненно косились, и только острый язык девицы с болота усмирял особо болтливых. Конечно, можно было и не обращать на это внимание, но Ретаин, как уже успела убедиться Эра, обладал удивительной наблюдательностью и прозорливостью. Ищейка – так бы она его охарактеризовала.

– В Сольде не любят темных эльфов или чужаков? – тихо поинтересовался он у своей спутницы после десятой таверны, откуда их выгнали с отборной руганью – не спасла даже отвратительная репутация Эры.

– Первых, ко вторым горожане терпимы, – также тихо отозвалась эльфийка. – Дроу в этих землях в меньшинстве. Это в Меладе все любят Темного Императора и его остроухую свиту, а в такой дыре, как Сольд, нам лучше не показываться. Или хотя бы жить тихо. Здесь царят порядки смертных рас.

– Хочешь сказать, власть Императора на эти земли не распространяется? – задал довольно странный вопрос Ретаин. Эра даже позволила удивлению отразиться на лице – из всего ее ответа он посчитал эти сведения самыми важными?

– Распространяется. Местные поговаривают, что лет сорок назад сюда приезжал темный принц Велон. Ничего, стелились, как миленькие. Силу здесь, как и во всей остальной Империи, уважают. Но то принцы, их везде боятся, – с презрением бросила Эра. – А обычные дроу здесь не в почете.

– У нас будут проблемы?

– Проблемы будут у тех, кто не захочет говорить, – оскалилась эльфийка. Она сказала правду, и в каждой таверне ругалась по-страшному, добиваясь ответов на свои вопросы. Естественно, после того, как с хозяевами побеседовал Ретаин – с большинством ему удавалось договориться. В отличие от резкой Эры, он, казалось, не испытывал никаких проблем. К тому же помимо вежливости он имел в своем арсенале еще одно оружие – холодный взгляд убийцы. Если поначалу Эре казалось, то спустя пару недель совместного проживания она заметила особое поведение, жесты Ретаина. Он выглядел обычным, но под этим, как под маскировочным плащом, скрывалась холодная сталь. Теперь Травница не сомневалась, что ее случайный знакомый какой-нибудь наемный убийца или того похуже. Чувствовали – хоть и не замечали осознанно – это и другие, поэтому свою напористость Эре почти не удалось пустить в дело. Увы, старание парочки все равно ни к чему не привели – Ретаина в Сольде видели впервые. Конечно, они не обошли каждый угол, но в наиболее вероятных для путешественника местах он не появлялся. Смирившись с поражением, Эра с Ретаином переночевали в дешевой таверне, а наутро, закупившись всем необходимым, отправились домой. По пути болтали оба: строили теории, решали, что делать дальше. Затворницу Эру неожиданно заинтересовали проблемы Ретаина, а он, изменив своей привычной молчаливости, делился со спасительницей планами и мыслями. И все же, несмотря на приподнятое настроение (огорчаться временным трудностям Травница не умела), недавнее упоминание императорской семьи тяготило ее. Принцы… Счастливая семья… О том, что у Темного Императора весьма дружные, несмотря на вечные распри, сыновья и внуки, знали все. Еще ни одному интригану и заговорщику не удалось перетянуть в свои сети кого-нибудь из семьи правителя. Темный Император и его родственники были силой, единой волчьей стаей. Настоящей семьей…

***

Он наблюдал за тем, как Эра ругается на Бурого, перевернувшего корыто с водой, и на душе становилось тепло. Удивительное дело – он ее знал! Сколько бы его новая знакомая не отрицала их прошлые встречи, он был уверен, что видел ее. Ее лицо словно отпечаталось в его сознании: он знал, когда она будет улыбаться, что прячет за усмешкой, а что – за ухмылкой, почему хмурится и зачем так яростно ругается на все подряд. У него словно были ответы на все вопросы, касающиеся ее. Когда он рассказал ей об этом, она лишь расхохоталась и заявила, что он крайне проницательный и всего лишь ее "прочитал". Он бы согласился с нею, однако были вещи, которые он точно не мог узнать путем наблюдения! Да, за два месяца он мог привыкнуть к ней и понять ее, хотя она вовсе не казалась ему открытой эльфийкой, однако в некоторых ситуациях не помогало даже это объяснение. К примеру, когда две недели лил дождь, в один из дней Эра выбралась на улицу за какими-то травами, которые срочно надо было собрать – естественно, Ретаин был против, так как это опасно, но кто его слушал… Так вот в тот раз женщина впервые изменила своей привычке ходить в одном платье и накинула на плечи плащ, пылившийся в углу. Еще до того, как она надела его, он точно знал, как она завяжет его на шее. Он словно видел будущее! И ведь не ошибся: Эра довольно своеобразно, не как все, затянула завязки плаща. Откуда он знал это? И ведь это был не единичный случай! Куча мелких совпадений, которые ими не являлись! А Эра упорно продолжала заверять его, что никогда в жизни не видела его. У Ретаина даже появилось подозрение, что она говорит правду, а он, к примеру, следил за нею. Потому что иначе подобную одностороннюю осведомленность объяснить было сложно. А ведь были еще чувства, которые так сложно игнорировать… Так глупо – привязаться к тому, кто находится рядом. Будь его чувство рождено лишь из благодарности, он бы легко его отверг, но тяга к Эре поднималась откуда-то изнутри. Ретаин не знал почти ничего о себе, о своем прошлом, о том, кем он являлся, как жил, однако в одном был уверен точно – он уже давно любит Эру. Как это произошло – неизвестно, но отказываться от самого прекрасного, что у него было, он не собирался. Осознание своей любви не отпугнуло его, а, скорее, наоборот, успокоило. Теперь даже вопросы прошлого намного меньше тревожили его – он словно нашел опору в жизни, смысл своего бытия. И если бы не странное беспокойство, посещавшее его душу по ночам, он бы и вовсе подумывал отказаться от поиска ответов.

– Эра? Все в порядке?

Она резко обернулась и прожгла его взглядом. Судя по всему, его беспокойство о ней должно было отправиться туда же, куда и благодарность. Вот только если про последнюю Ретаин готов был забыть и не надоедать соседке, то первое было важно. Со вчерашнего похода в город Эра казалась более замкнутой, даже печальной. Оставлять ее один на один со своими демонами Ретаин не желал.

– Ты чем-то расстроена.

– Иди… – дальнейший путь был столь непотребен, что делал честь даже Эре, мастерице ругаться.

Ретаин отстал, заметив, что она нервничает больше обычного. Что-то ее гложило, но давить сейчас на нее было неразумно. Он выказал ей доверие, желание помочь, а теперь стоило дать ей шанс прийти к нему за помощью и поддержкой самой – сохранив лицо.

Вот откуда он знал это? Но знал – что она думает, как будет действовать. И вновь не прогадал.

Вечером, когда солнце уже клонилось к горизонту, скрываясь на редкими макушками деревьев да ветвями кустов с распускающимися листьями, Ретаин по привычке сидел на крыльце. Не успел он и полчаса поразмышлять на вечные темы, как к нему вышла Эра с бутылкой какой-то мутной жижи.

– Травяная настойка, – пояснила она, присаживаясь рядом. – Будешь? Тебе уже можно.

– Я рад, – серьезно ответил он, пряча улыбку за ледяной маской. – Но пойдем в дом.

– Что так? Не нравятся виды?

– Не нравится окружение, – он мотнул головой в сторону болота, над котором периодически появлялся черно-фиолетовый силуэт.

– Ну пошли, – протянула она мрачно. В доме, впрочем, Эра расслабилась. Настойка оказалась некрепкой, "детской", как ее шутя называла хозяйка. Однако даже такая вещица сделала их обоих разговорчивей – а может, это было желание выговориться?

Они болтали обо всем на свете, обсуждая всякие глупости, а потом как-то незаметно Эра стала рассказывать про свое прошлое.

– У меня была семья, – с горечью заявила она, а потом расхохоталась – жутко, словно мертвая. Ретаин налил ей еще настойки и сам выпил.

– Они погибли? – спросил он, мастерски пряча сочувствие – Эра бы не оценила.

– Да… Но… не сразу, понимаешь? Не вот так вот: пожар – и все мертвы! Нет, они умирали постепенно, уходили на моих глазах. Братья, мать, отец… Я не смогла их спасти! – вдруг выкрикнула она, в бессильной ярости сжимая кулаки. – Старалась, пыталась! Тогда казалось, что я все делаю правильно, но потом, когда все они… ушли, я поняла, что все могло бы быть иначе, если бы я думала головой. Я столько ошибок совершила, – прошептала она, и в глазах ее оживало прошлое. – Слишком многое я хотела бы исправить… Но это все в прошлом, – громче произнесла она и залпом выпила очередную порцию настойки. – Не хочу в нем копаться. Все равно я ничего не смогу изменить, так что попусту трепать себе нервы? Мне и одной хорошо. Так проще – не нужно ни о кем беспокоиться.

Она смотрела на него с застарелой болью и вызовом. Он не сомневался, что она преодолела все трудности, что были в прошлом, а это всего лишь вечер воспоминаний. У Эры была стальная воля. Однако Ретаин все равно сочувствовал ей – это было непривычное чувство.

– Да, я понимаю, – произнес он, думая о собственном беспокойстве. – У меня тоже кто-то был. А может, есть… Я не могу вспомнить, но тоску по родным чувствую.

– Вспомнишь, ты упертый.

Она коротко рассмеялась, но в глазах ее он прочел тревогу. Секунды длились вечность, но вот она повернулась к нему и с лживой улыбкой спросила:

– Может, у тебя жена?

– Нет, – ответил он. – Но если бы имелась, ею была бы ты. Я люблю тебя.

Она замерла, тяжело дыша. В глазах ее так явно горело неверие, что он готов был отчаяться – он не мог больше никак доказать ей всю ее важность для него.

Бутылка давно опустела, и когда они, не заметив, уронили ее на пол, спокойно покатилась под стол. Губы Эры были удивительно мягкими, хоть и потрескавшимися. Такая же колючая, как и всегда. Он наслаждался ее прикосновениями, ее горячими ладонями на его животе – так легко они скользнули под рубашку.

– Никогда тебя не целовал, – выдохнул он, когда они чуть отстранились друг от друга.

Она коротко улыбнулась – совершенно искренне и открыто:

– А говоришь, что знаешь.

– Будем считать, что ты была моей мечтой. Недоступной, – прошептал он, вновь склоняясь к ней. Желание целовать ее, касаться ее тела все нарастало. Он не помнил, как очутился в ее комнате, но когда под ними предательски скрипнула кровать, замешкался. Привыкнув во всем полагаться на инстинкты и рефлексы, которые не растерял так же легко, как память, сейчас он чувствовал себя слишком неуверенно. Но жгучая страсть, поглощающая их обоих не дала ему времени. Он прижал ее к кровати, целуя шею и медленно пробираясь к вороту платья. Она проявляла куда больше инициативы, чем он хотел, и пришлось отводить ее руки в стороны. Когда одежда полетела на пол, он смог сполна насладиться ее телом – сильным, гибким, чувствительным. Он не знал, что нужно, чтобы сделать эту ночь незабываемой, но очень старался. Его вели какие-то внутренние, животные инстинкты. Она была мягкой, неожиданно податливой. Она плавилась в его объятиях, подаваясь навстречу.

Легко разведя ее ноги, он вошел в нее. Она была такой горячей. Она сжимала его член, заставляя стонать в голос от нестерпимого желания. Хотелось вбиваться в нее до упора, до изнеможения…

Усилием воли он сдержался, помня о ней, о ее удовольствии. Поцелуй вышел страстным и мокрым – они словно вознамерились слиться воедино, вот только никак не получалось…

– Демоны! Проклятье! Стой! – рыкнула Эра, отстраняясь и морщась, когда его член выскользнул из нее. – Ложись, я буду сверху.

Тяжело дыша, он рухнул на постель, чувствуя, какой влажной стала простынь – пропиталась их потом. И не только им…

Снизу открывался просто восхитительный вид на Эру, ее стройную фигуру и округлую грудь. Когда она перекинула через его бедро ногу, он не выдержал и подхватил ее, касаясь ее ладонями, придерживая.

– Я сама справлюсь, – промурлыкала она, склоняясь к нему, а потом выпрямилась, откинула распущенные волосы назад и опустилась на его член. Он рвано выдохнул, сжимая ладони на ее бедрах. Он не мог представить, что она такая.

Когда она полностью опустилась, принимая его всего, он все же позволил себе толкнуться в нее – и тогда услышал ее стон. Ее первый стон.

– Демоны, – прошептала она, а потом сверкнула на него глазами: – Не дергайся!

Она была восхитительна на нем. Ее движения сводили его с ума. Она буквально оседлала его, пользуясь им и доводя до пика наслаждения. Он утопал в ней, утопал в этих ощущениях и желал взять ее еще глубже, но сдерживался – последними крохами разума, которые еще не покинули его в этом водовороте страсти. Один вид ее, обнаженной, прекрасной, скачущей на нем, заставлял стонать от возбуждения. Хотелось большего, хотелось ее…

– Держишься? – рвано выдохнула она, склоняясь, изгибаясь над ним. Он застонал, до боли сжимая ее бедра, и кончил в нее. Его семя наполнило ее, оно вытекала из ее лона – по бедрам, на постель.

Она уткнулась ему в плечо, кусая его кожу и дрожа всем телом. Спустя пару секунд она успокоилась, и лишь прерывистое дыхание говорило о том, что она жива. Через минуту она пришла в себя, соскользнула с опавшего члена и упала рядом.

– Холодно, – проворчала Эра, и он тут же вытянул из-под их ног скомканное одеяло, укрывая ее и себя.

– Так лучше. – Да, угодить ей было сложно. – Вот же гадость.

– Эра? Ты… ты не хочешь продолжить?

– Нет, у меня пропал настрой, – проворчала она откуда-то из-под подушки. – Демоны, оргазм от того, что в меня кончил мужик. Как низко я пала.

Хоть смейся. Но Ретаину смешно не было. Он тяжело вздохнул, обнял Эру и приказал себе спать. Почему-то близость с любимой казалась ему более приятной, а вышло все как-то не так. Но жить без нее он все равно уже не мог. Завтра утром поговорят. Что-то ему подсказывало, что беседа с Эрой о сексе выйдет премерзкая, но ему не впервой выслушивать от нее оскорбления. Главное, что сейчас она рядом. Почему-то это казалось величайшим счастьем – просто быть с нею. Неужели раньше он не мог?