Читать книгу Искусство материнства без жертв и чувства вины (Часть 1) - Дарья Куйдина - Страница 4

Алтарь материнства: Кому нужны твои жертвы?

В центре многих квартир, невидимый глазу, но ощутимый сердцем, стоит он – Великий Алтарь Материнства. Он не сделан из мрамора или золота, он сложен из нереализованных амбиций, забытых увлечений, стертых до крови рук, бессонных ночей и того самого «лучшего кусочка», который ты всегда, неизменно, рефлекторно откладывала ребенку, оставляя себе подгоревшую корочку. Мы, женщины, удивительные архитекторы собственных тюрем. Мы строим этот алтарь годами, кирпичик за кирпичиком, с благоговением и фанатизмом, полагая, что чем выше будет это сооружение, тем счастливее будет наш ребенок. Мы кладем на него свое время, свою карьеру, свою фигуру, свои отношения с мужем, а в конечном итоге – и саму свою личность. Мы верим в священную сделку: «Я отдам тебе всё, а ты вырастешь счастливым и благодарным». Но проблема этой сделки в том, что она односторонняя. Вторую сторону никто не спросил. Ребенок не подписывал этот контракт еще до своего рождения. И когда приходит время платить по счетам, выясняется страшная правда: наша жертва никому не была нужна. Более того, она стала тем самым камнем на шее, который утянул и нас, и наших детей на дно взаимных обид и непонимания.

Давай поговорим честно о природе жертвенности. В нашей культуре образ матери-мученицы возведен в абсолют. Нам с детства рассказывали истории о женщинах, которые «положили жизнь» на детей. Это подавалось как высшая добродетель, как подвиг. «Она себе чулок не покупала, всё детям», «Она замуж не вышла, чтобы отчима в дом не приводить», «Она на трех работах гнула спину». Мы слушали это и впитывали установку: любовь равна страданию. Если ты не страдаешь, значит, ты плохо любишь. Если тебе легко, значит, ты что-то делаешь не так. И мы начинаем искусственно усложнять себе жизнь, чтобы чувствовать себя «достойными» звания Матери. Мы отказываемся от помощи няни, даже если можем себе это позволить, потому что «чужая тетка не будет любить как я». Мы не спим ночами, укачивая уже большого ребенка на руках, хотя спина кричит от боли, потому что «ему так спокойнее». Мы доедаем за детьми холодную кашу, потому что «выкидывать жалко», превращая свое тело в мусорное ведро. Мы носим белье, которому пять лет, но покупаем ребенку десятую пару брендовых кроссовок. И каждый такой акт самоотречения мы бережно заносим в невидимую гроссбух-книгу, где ведется подсчет родительского подвига.

Но давай посмотрим на это глазами ребенка. Представь, что тебе подарили подарок. Очень дорогой, невероятно ценный подарок. Например, почку. Человек вырезал у себя почку и отдал тебе, хотя ты об этом не просила, и твои почки были в порядке. И теперь этот человек ходит за тобой повсюду, бледный, шатающийся, держащийся за бок, и каждым своим вздохом, каждым стоном напоминает: «Я отдал тебе часть себя. Я страдаю ради тебя. Ты должна быть счастлива. Ты должна ценить это». Сможешь ли ты радоваться жизни рядом с таким донором? Сможешь ли ты смеяться, бегать, совершать ошибки? Нет. Ты будешь раздавлена чудовищным чувством вины. Ты будешь чувствовать себя обязанной каждую минуту своей жизни оправдывать эту жертву. Ты перестанешь жить своей жизнью и начнешь жить жизнью, угодной своему спасителю, лишь бы он перестал смотреть на тебя этими полными боли глазами.

Именно это мы делаем с нашими детьми, когда приносим себя в жертву. Мы вручаем им непосильный груз ответственности за наше счастье. Ребенок, чья мама отказалась от всего ради него, не имеет права на ошибку. Он не имеет права быть обычным. Он не имеет права выбрать профессию, которая не нравится маме. Он не имеет права уехать в другой город. Потому что каждый его шаг в сторону от маминого сценария воспринимается как предательство. «Я ради тебя ночей не спала, а ты…». Эта фраза – самое страшное проклятие, которое можно послать своему ребенку. Она означает: «Твоя жизнь принадлежит не тебе. Она оплачена моими страданиями, и теперь ты мой вечный должник». Это не любовь. Это эмоциональное рабство. Это инвестиционный проект с гарантированной отдачей, где в качестве дивидендов ожидается полное подчинение и вечная благодарность. Но дети – плохие должники. Они, вырастая, инстинктивно хотят сбросить с себя это ярмо. И они либо бунтуют, разрывая отношения и сбегая на край света, лишь бы не видеть этот укоризненный взгляд, либо ломаются и остаются при маме вечными «маленькими», выплачивая этот бесконечный долг своей несостоявшейся жизнью.

Я помню историю одной моей пациентки, назовем её Ольга. Ей было пятьдесят, когда она пришла ко мне с тяжелой депрессией. Всю жизнь она посвятила сыну. Она была талантливой пианисткой, ей прочили блестящую карьеру, гастроли, конкурсы. Но родился сын, болезненный, слабый. И Ольга захлопнула крышку рояла навсегда. Она стала профессиональной матерью. Массажи, врачи, санатории, развивающие кружки. Она жила его успехами. Она не вышла замуж повторно после развода, потому что «кто его, кроме меня, поймет». И вот сыну исполнилось двадцать пять. Он, здоровый, умный парень, заявил, что уезжает работать в Канаду и женится на девушке, которую Ольга видела один раз. Мир Ольги рухнул. Она кричала ему в спину: «Я тебе жизнь отдала! Я музыку бросила ради тебя! А ты меня бросаешь как старую тряпку!». И сын, стоя в дверях с чемоданом, сказал фразу, которая стала для неё ударом ножа в сердце, но одновременно и моментом истины: «Мам, а я тебя просил? Я просил тебя бросать музыку? Я бы предпочел, чтобы ты играла на пианино и была счастливой, чем душила меня своей заботой. Твоя жертва нужна была тебе, а не мне».

Это жестоко, но это правда. Жертва нужна жертвующему. Она позволяет нам чувствовать свою значимость, заполнять внутреннюю пустоту, избегать встречи с собственными страхами и нереализованностью. Проще сказать: «Я не стала художницей, потому что воспитывала детей», чем признать: «Я побоялась конкуренции, я побоялась провала, и дети стали моим удобным алиби». Мы прячемся за спины детей от собственной жизни. Мы назначаем их смыслом своего существования, что является непосильной ношей для маленького человека. Ребенок не может быть смыслом жизни взрослого. У него своя задача – расти, развиваться и уйти. А если он – смысл, то его уход равносилен смерти родителя. Поэтому такие мамы подсознательно делают всё, чтобы ребенок не вырос, не стал самостоятельным, не сепарировался. Они привязывают его к себе болезнями, беспомощностью, финансовой зависимостью, лишь бы не остаться наедине с пугающей пустотой собственного «Я».

Кроме того, жертвенная мать – это всегда скрыто (или явно) агрессивная мать. Человек, который постоянно ущемляет себя, который живет в режиме дефицита, не может быть добрым. Физиология берет свое. Если ты голодна, не выспалась, если ты носишь старые ботинки, которые жмут, если ты годами не занималась сексом и не ходила в кино – внутри тебя копится колоссальное раздражение. И это раздражение неизбежно выливается на того, ради кого, якобы, всё это терпится. На ребенка. «Я для тебя всё, а ты игрушки не убрал!». Реакция несоразмерна проступку, потому что в этом крике не просто педагогическое возмущение, а боль всей твоей непрожитой жизни. Ребенок видит перекошенное лицо матери и не понимает: почему разбросанные кубики вызывают такую ярость? А это не кубики. Это твоя обида на то, что ты принесла себя в жертву, а жертву не оценили.

Есть еще один важный аспект. Дети учатся не на наших словах, а на нашем примере. Какую модель жизни ты транслируешь своей дочери, если ты – вечная жертва? Ты учишь её тому, что быть женщиной – значит страдать. Что её желания не важны. Что она – лишь обслуживающий персонал. Ты хочешь такой судьбы для своей дочери? Ты хочешь, чтобы она, когда вырастет, так же забила на себя, так же терпела и мучилась? Конечно, нет. Ты хочешь, чтобы она была счастливой, гордой, реализованной. Но как она этому научится, если перед глазами у неё – мама, которая доедает рыбью голову и говорит: «Мне и так сойдет»? Мы передаем сценарий жертвенности из поколения в поколение, как генетическое заболевание. Бабушка терпела, мама терпела, и я буду терпеть. Разорвать этот порочный круг можешь только ты. И сделать это можно только одним способом: перестав быть жертвой.

Перестать быть жертвой – это не значит бросить ребенка и уехать на Бали. Это значит вернуть себе право на свои потребности и желания. Это значит внедрить в семью принцип здорового эгоизма. Здоровый эгоизм – это когда ты учишь ребенка, что мама – тоже человек. У мамы есть свои интересы, свое время, своя еда, свои деньги. Когда ты покупаешь пирожное, ты не отдаешь его всё ребенку, смотря на него голодными глазами. Ты покупаешь два пирожных. Или делишь одно пополам. И ешь свою половину с наслаждением, показывая ребенку: «Мне тоже вкусно. Я тоже достойна радости». Это величайший урок, который ты можешь дать. Ты учишь ребенка уважать чужие границы и чужие потребности. Ребенок, который видит, что мама ценит себя, учится ценить и её, и себя самого. Он понимает: в мире есть не только «Я», есть еще и другие люди, и их желания тоже важны. Это прививка от эгоцентризма. Парадокс: именно у жертвенных матерей часто вырастают самые эгоистичные дети. Потому что они привыкли, что мир вертится вокруг них, что мама – это просто ресурс, который можно потреблять бесконечно.

Я знаю, как страшно сделать первый шаг с алтаря. Кажется, что если ты перестанешь отдавать всё, ты станешь «матерью-кукушкой». В голове звучат голоса доброжелателей: «Как ты можешь идти на маникюр, когда ребенку нужен логопед?». Но давай включим логику. Счастливая мама с маникюром, которая чувствует себя красивой и отдохнувшей, принесет ребенку гораздо больше пользы, чем загнанная лошадь, которая отвела его к логопеду, но всю дорогу шипела сквозь зубы от злости. Ресурсная мама имеет силы на контейнирование эмоций, на игру, на принятие. Опустошенная мама может только функционировать на автопилоте или срываться. Твоя забота о себе – это часть твоих родительских обязанностей. Это техника безопасности. Ты не имеешь права садиться за руль машины, если ты пьяна или засыпаешь. Точно так же ты не имеешь права «рулить» воспитанием, если ты эмоционально истощена. Ты создашь аварию.

Разбор алтаря начинается с мелочей. С горячего кофе, выпитого не на бегу. С покупки нового платья не потому, что старое порвалось, а потому, что понравилось. С вечера, когда ты говоришь семье: «Сегодня мама не готовит, сегодня мама отдыхает», и вы заказываете доставку. С хобби, которое не имеет никакого отношения к детям. Вспомни, что ты любила до того, как стала мамой? Рисовать? Танцевать? Читать детективы? Верни это в свою жизнь. Сначала будет сопротивление. Семья, привыкшая к твоему круглосуточному обслуживанию, будет в шоке. «Как это, ужина нет?», «Как это, ты идешь на танцы?». Муж может ворчать, дети могут капризничать. Это нормально. Система всегда сопротивляется изменениям. Но если ты будешь тверда и спокойна, если ты будешь объяснять: «Я делаю это, чтобы быть доброй и веселой мамой для вас», они примут новые правила. Более того, они начнут уважать тебя больше. Потому что личность всегда вызывает больше уважения, чем тень.

Подумай вот о чем. Когда твой ребенок вырастет и спросит тебя: «Мама, как прожить эту жизнь счастливо?», что ты ему ответишь? Если ты сама не знаешь вкуса счастья, твои слова будут пустым звуком. Ты не можешь научить французскому языку, если сама не знаешь ни слова по-французски. Ты не можешь научить счастью, если сама несчастна. Твоя главная миссия как родителя – показать ребенку мастер-класс под названием «Как быть счастливым взрослым». Показать, что взрослая жизнь – это не унылая череда обязательств, кредитов и болезней, а захватывающее приключение, полное творчества, радости и любви. Что можно работать с удовольствием, любить мужа, иметь друзей и при этом быть прекрасным родителем. Ребенок, который видит горящие глаза мамы, перестает бояться взросления. Он хочет вырасти, чтобы стать таким же крутым, как мама.

Спустись с алтаря. Там холодно, одиноко и пахнет тленом. Вернись к живым. Разбери эти камни и построй из них мост к своему ребенку. Мост, по которому вы будете ходить друг к другу в гости, обмениваться энергией, смеяться и болтать. Перестань ждать благодарности. Благодарность – это цветок, который растет только на почве свободы. Невозможно быть благодарным тюремщику, даже если камера обита бархатом. Освободи себя и освободи своего ребенка от долга, который он не может отдать. Скажи себе и ему: «Я дала тебе жизнь не в долг, а в подарок. Пользуйся ею. Радуйся. Будь собой. А я буду рядом, не как надсмотрщик, а как друг, у которого тоже есть своя интересная, насыщенная жизнь».

Ты увидишь, как изменится воздух в доме. Уйдет тяжесть. Уйдет ожидание подвоха. Ребенок вдруг сам захочет помочь тебе, не потому что ты заставила, а потому что он видит, что ты устала, и он любит тебя. Искренне любит живую маму, а не икону мученицы. Жертва – это путь в никуда. Путь любви – это путь созидания. Начни созидать себя заново. Прямо сегодня. Съешь тот самый лучший кусочек сама. И не подавись от вины, а насладись каждым оттенком вкуса. Это будет первый кирпичик, который ты вынешь из фундамента своего алтаря. И, поверь, здание не рухнет. Наоборот, на его месте наконец-то вырастет настоящий, живой, теплый дом.