Читать книгу Искусство материнства без жертв и чувства вины (Часть 1) - Дарья Куйдина - Страница 6

Твои триггеры: Почему мы кричим на тех, кого любим

Это происходит внезапно, словно удар тока. Ещё минуту назад ты была нормальным, адекватным человеком. Ты планировала приготовить вкусный ужин, почитать ребёнку книжку про кролика и уложить его спать с поцелуем в лоб. Но вот он в десятый раз отказывается надевать пижаму. Или опрокидывает чашку с какао на только что вымытый пол. Или начинает ныть тем самым невыносимым, сверлящим мозг ультразвуком, от которого вибрируют зубы. И в этот момент что-то внутри тебя щелкает. Крышка срывается. Ты чувствуешь, как горячая волна поднимается от живота к горлу, застилая глаза красной пеленой. Твои руки сжимаются в кулаки, сердце начинает колотиться в ритме барабанной дроби перед казнью, и ты открываешь рот. Но вместо спокойного педагогического увещевания оттуда вырывается рык. Ты кричишь. Ты говоришь страшные, жестокие вещи. Ты видишь, как расширяются от ужаса глаза твоего ребёнка, как он сжимается в комочек, но ты не можешь остановиться. Ты словно одержима демоном. Твое лицо искажается маской ярости, которую ты сама испугалась бы, увидев в зеркале. Этот демон крушит всё на своем пути, выплескивая накопившуюся боль, усталость и отчаяние. А потом, когда шторм стихает так же внезапно, как и начался, ты стоишь посреди комнаты, оглушенная тишиной и собственным криком, и чувствуешь, как ледяные пальцы стыда сжимают твое сердце. Ты смотришь на всхлипывающего ребёнка и думаешь: «Кто эта женщина? Это не я. Я не могла этого сделать. Я чудовище».

Добро пожаловать в мир триггеров. В то самое минное поле, по которому каждая мать ходит ежедневно, часто даже не подозревая, где зарыты снаряды. Мы привыкли думать, что наш крик – это следствие плохого поведения ребёнка. Нам кажется, что есть прямая причинно-следственная связь: он разбил вазу – я закричала. Если бы он не разбил вазу, я бы осталась спокойной. Но это величайшая иллюзия. Ребёнок и его поступки – это всего лишь спусковой крючок. Это палец, нажимающий на кнопку. Но сама бомба, заряд динамита, который взрывается, заложен внутри нас. Он был заложен там задолго до рождения этого ребёнка. Возможно, он лежал там десятилетиями, присыпанный песком времени, ожидая момента, когда кто-то наступит на него достаточно сильно. И наши дети – гениальные саперы наоборот. Они находят эти мины с безошибочной точностью. Они танцуют на наших самых больных мозолях, они тыкают пальцем в наши незажившие раны, они вскрывают наши самые потаенные страхи. И мы взрываемся не потому, что они плохие, а потому, что нам больно. Наш крик – это не инструмент воспитания, это вопль о боли. Это защитная реакция раненого зверя, которого загнали в угол.

Давай разберем анатомию этого взрыва. Слово «триггер» в переводе с английского означает «спусковой крючок». В психологии это внешний стимул, который запускает мощную эмоциональную реакцию, возвращая нас в травмирующее переживание прошлого. Когда ребёнок делает что-то, что нас триггерит, мы выпадаем из реальности. Мы перестаем видеть перед собой маленького, испуганного, незрелого человека, которому нужна помощь. Вместо этого наш мозг подменяет картинку. Мы видим угрозу. Мы видим неуважение. Мы видим опасность. Включается наш древний, рептильный мозг, отвечающий за выживание. Для него нет разницы между саблезубым тигром и трехлеткой, который плюется едой. И тот, и другой вызывают стресс-реакцию «бей или беги». Поскольку убежать от собственного ребёнка мы (обычно) не можем, мы выбираем «бей». Мы атакуем. Мы защищаем свои границы, свое достоинство, свой покой, как нам кажется. Но на самом деле мы защищаем свою внутреннюю уязвимость.

Почему же мы так остро реагируем на, казалось бы, безобидные вещи? Почему разбросанные игрушки могут довести до белого каления, а медлительность ребёнка при сборах в сад вызывает желание убивать? Потому что эти ситуации попадают в наши детские дефициты и травмы. Давай представим женщину, назовем её Ольга. В детстве Ольге строго запрещалось проявлять негативные эмоции. Ей говорили: «Не плачь, ты же большая», «Хорошие девочки не злятся», «Замолчи и слушай, что тебе говорят». Её чувства обесценивались, её голос игнорировался. Она выросла «удобной», сдержанной, всегда контролирующей себя. И вот у неё рождается дочь. И эта дочь начинает громко, безудержно, иррационально истерить в магазине. Что происходит с Ольгой? Этот крик дочери становится для неё невыносимым не из-за децибел. Он невыносим, потому что он резонирует с её собственной, глубоко запрятанной внутренней девочкой, которой запретили кричать. Крик дочери – это живое напоминание о том, что Ольге было нельзя. Это несправедливость. «Почему ей можно, а мне было нельзя?!». Подсознательно Ольга чувствует зависть к свободе дочери и одновременно ужас перед тем, что «сейчас нас накажут» (голос её родителей). И чтобы заглушить этот невыносимый внутренний конфликт, чтобы заткнуть свою внутреннюю боль, она начинает орать на дочь: «Прекрати немедленно!». Она пытается уничтожить в ребёнке то, что было безжалостно уничтожено в ней самой. Это называется проекцией. Мы проецируем на детей свои теневые стороны, те части себя, которые мы отвергли и спрятали в подвал подсознания.

Или возьмем другую ситуацию. Нытье. Этот тягучий, жалобный звук: «Ма-а-ам, ну дай, ну купии-и-и». Почему многих мам от него буквально трясет? Потому что нытье – это сигнал беспомощности и зависимости. Если мама сама находится в состоянии истощения, если она сама чувствует себя беспомощной жертвой обстоятельств, нытье ребёнка становится зеркалом, в которое ей невыносимо смотреть. Оно говорит ей: «Ты не справляешься. Ты не можешь удовлетворить потребность. Ты плохая». А если у мамы в анамнезе есть опыт, когда её собственные потребности игнорировались, когда ей приходилось «заслуживать» любовь и никогда ничего не просить, то нытье ребёнка воспринимается как наглость. «Ишь чего захотел! Я терпела, и ты терпи». Мы злимся на детей за то, что они позволяют себе быть слабыми, зависимыми и требовательными – то есть именно такими, какими дети и должны быть. Но мы не можем позволить это себе, и поэтому не можем вынести это в них.