Читать книгу Психология здоровья и любви к себе (Часть 1) - Дарья Куйдина - Страница 5

Вы когда-нибудь замечали, как странно реагирует ваше тело на, казалось бы, случайные прикосновения? Представьте, что вы пришли на массаж. Вы ложитесь на кушетку, играет тихая музыка, пахнет лавандой, вы готовы расслабиться. Массажист начинает работать со спиной, его руки скользят по маслу, все идет прекрасно, но вдруг он нажимает на определенную точку где-то под лопаткой или в районе поясницы. И вместо ожидаемой физической боли или облегчения происходит нечто необъяснимое: вас накрывает волна дикой, иррациональной тоски. К горлу подступает ком, глаза наполняются слезами, дыхание перехватывает, и вам хочется свернуться калачиком и разрыдаться. Вы пугаетесь, вам неловко перед мастером, вы пытаетесь подавить этот импульс, «собрать лицо», но тело вас предало. Оно вскрылось, как нарыв. Массажист, если он опытный, спокойно подаст вам салфетку и скажет: «Все нормально, это выходит напряжение». Но мы-то с вами теперь знаем: это не просто напряжение. Это вышла память.

Человеческое тело – это не просто биологическая машина для переноски головы с одной встречи на другую. Это самая совершенная, самая честная и самая безжалостная библиотека вашей жизни. Если наш мозг – это талантливый пиарщик, который умеет переписывать историю, оправдывать поступки, забывать неудобные моменты и рационализировать травмы, то тело – это бесстрастный архивариус, который записывает всё как есть. Оно помнит каждый раз, когда вы хотели закричать, но промолчали. Оно помнит каждый раз, когда вы хотели ударить обидчика, но спрятали руки за спину. Оно помнит каждый раз, когда вы хотели убежать, но заставили себя остаться. И оно не просто помнит – оно хранит эти непрожитые импульсы в виде мышечных зажимов, блоков, хронических болей и искривлений. Мы носим свою биографию не в резюме, а в осанке, в походке, в том, как мы держим голову и как дышим.

Чтобы понять, как это работает, нам нужно вернуться к базовой биологии, к нашим животным инстинктам, которые никуда не делись за тысячи лет цивилизации. Представьте антилопу в саванне. На неё нападает лев. В её организме мгновенно срабатывает древнейшая программа выживания: «бей или беги». Выбрасывается колоссальное количество энергии: адреналин зашкаливает, кровь отливает от желудка и приливает к мышцам, сердце колотится, дыхание учащается. Всё тело мобилизовано для одного мощного действия – спасения жизни. Допустим, антилопе удалось убежать. Что она делает, оказавшись в безопасности? Если вы посмотрите документальные фильмы о природе, вы увидите: она начинает мелко дрожать. Она трясется всем телом несколько минут. Зачем? Так она сбрасывает избыточный заряд энергии, «разряжает» мышцы, завершает цикл стресс-реакции. После этой дрожи она спокойно щиплет травку, у неё нет посттравматического расстройства, она не ходит к психологу и не вспоминает льва с ужасом. Цикл завершен.

А теперь посмотрите на себя. На вас «нападает» начальник. Или муж. Или свекровь. Или новости в телевизоре. Ваш организм реагирует точно так же, как организм антилопы: выброс гормонов, напряжение мышц, готовность к драке или бегству. Но мы – существа социальные. Вы не можете ударить начальника папкой по голове (реакция «бей»). Вы не можете убежать из кабинета с дикими воплями (реакция «беги»). Что вы делаете? Вы «замираете». Вы сидите на стуле, киваете, улыбаетесь, говорите «да, конечно». Но энергия уже выделилась! Мышцы уже сократились, приготовившись к действию. И вот вы, усилием воли, гасите этот импульс. Вы приказываете мышцам: «Стоять! Не двигаться!». Вы создаете контр-напряжение, чтобы удержать зверя внутри. Энергия никуда не исчезает, она консервируется в тканях. Один раз – не страшно. Но если это происходит годами? Мышца привыкает быть в хроническом спазме. Она становится жесткой, «деревянной», в ней нарушается кровообращение, она теряет чувствительность. Так формируется то, что великий психотерапевт Вильгельм Райх называл «мышечным панцирем». Мы буквально обрастаем броней из собственной непрожитой боли.

Давайте совершим экскурсию по этой карте тела, потому что каждый зажим имеет свой адрес и свой смысл. Начнем с глаз и лба. Посмотрите на людей вокруг: у скольких из них на переносице залегла глубокая складка, а брови вечно нахмурены, даже во сне? Это «маска контроля». Мы напрягаем лоб и глаза, когда пытаемся удержать реальность под контролем, когда боимся чего-то не заметить, когда живем в состоянии интеллектуальной перегрузки. Глазной блок часто связан со страхом увидеть правду. В детстве, возможно, вы видели скандалы родителей и хотели «развидеть» это. Или вы плакали, а вам говорили: «Не реви, глаза будут красные». И вы научились сдерживать слезы, напрягая круговые мышцы глаз. В итоге – хронические головные боли, падение зрения и ощущение «песка в глазах», которое не убирается каплями. Это застывшие слезы, которые так и не пролились.

Спускаемся ниже. Челюсть. Это зона агрессии. В животном мире оскал – это предупреждение: «Не подходи, укушу!». У нас, воспитанных женщин, есть запрет на проявление злости. «Девочки не злятся, девочки должны быть милыми». И вот, когда ваши границы нарушают, когда вам делают больно, когда вы хотите зарычать и вцепиться обидчику в глотку (метафорически), вы… стискиваете зубы. Желваки играют, челюсть каменеет. Вы улыбаетесь, но эта улыбка натянута на череп, как маска. Хронический зажим челюсти (часто приводящий к тому, что люди скрипят зубами во сне, стирая эмаль) – это кладбище невысказанных «НЕТ», кладбище подавленного гнева и ярости. Это колоссальная энергия, запертая в самых сильных мышцах лица. Работая с клиентами, я часто прошу их просто начать кричать или рычать, открывая рот максимально широко, и многие начинают плакать от боли и ужаса, потому что вместе с открытием челюсти прорывается плотина гнева, который копился десятилетиями.

Дальше – горло. Знаменитый «ком в горле». Как часто вы его чувствовали? Это зона коммуникации, зона права заявить о себе. Горловой блок возникает, когда мы хотим сказать что-то важное, но страх быть отвергнутой, осмеянной или наказанной заставляет нас проглотить слова. Мы буквально давимся своей правдой. Мы «наступаем песне на горло». Девочка, которой говорили «Замолчи, твое мнение никто не спрашивал», «Мала еще рассуждать», вырастает в женщину с тихим, сдавленным голосом, частыми ангинами, ларингитами и проблемами с щитовидной железой. Щитовидная железа – это орган, отвечающий за скорость жизни, за обмен веществ. Психосоматически проблемы с ней – это конфликт между «я хочу действовать, говорить, творить» и «мне нельзя, опасно, страшно». Горло – это узкий мост между головой и телом, и у большинства из нас на этом мосту вечная пробка из невысказанных обид и признаний.

Плечи и шея. О, это классика жанра. Втянутая в плечи голова – поза черепахи, прячущейся в панцирь от опасности. Поднятые плечи – это реакция страха и одновременно готовность нести тяжесть. Не зря говорят: «взвалила все на свои плечи». Ответственность. Гиперответственность. Груз чужих ожиданий. Мы носим на своих плечах не только свои заботы, но и заботы детей, мужа, родителей, коллег. Мы – Атланты в юбках. Мышцы трапеции становятся твердыми, как камень, массажисты ломают об них пальцы. Этот каменный воротник защищает нас от ударов судьбы, но он же делает нас негибкими. Вспомните женщину, которая «несет свой крест». Как она выглядит? Сутулая, голова опущена, на шее сзади растет так называемый «вдовий горбик» – скопление жировой и соединительной ткани. Психосоматика называет это «холкой ответственности» или «бугром вины». Это материализованное убеждение «Я всё должна тащить сама, помощи ждать неоткуда».

Грудная клетка. Зона чувств, зона сердца. Когда нам делают больно – предают, бросают, отвергают – первое движение, которое мы совершаем, – мы сжимаемся. Плечи идут вперед, грудная клетка проваливается внутрь, закрывая сердце. Мы строим вокруг сердца костяную клетку из ребер и мышечного напряжения, чтобы никто больше не смог туда добраться и ранить. Дыхание становится поверхностным. Полный вдох – это полное принятие жизни. Но если жизнь причиняет боль, мы не хотим вдыхать её полностью. Мы дышим чуть-чуть, «по верхам», лишь бы выжить. Грудной блок – это запрет на любовь, на открытость, на уязвимость. Это состояние «Снежной королевы»: я ничего не чувствую, значит, мне не будет больно. Но цена за эту анестезию – потеря способности чувствовать радость. Нельзя заморозить только боль, замораживается весь спектр чувств. Жизнь становится черно-белой.

Диафрагма и солнечное сплетение. Центр страхов и социального статуса. «Под ложечкой засосало» – говорим мы, когда пугаемся. Хронический спазм диафрагмы разделяет наше тело на две части: «верх», который мы еще как-то принимаем (голова, сердце), и «низ» (живот, секс, инстинкты), который мы часто отвергаем. Заблокированная диафрагма не дает нам дышать животом, не дает энергии опускаться вниз. Это вечный контроль, вечное состояние «начеку».

Живот. «Живот» – от старославянского «жизнь». Это витальность. У женщин это вместилище жизни в прямом смысле. Но сколько претензий у нас к животу! Мы втягиваем его с подросткового возраста. «Втяни живот, не распускайся!» – слышали мы. Постоянно втянутый живот – это перекрытый поток жизни. Это хроническое напряжение внутренних органов, нарушение кровообращения в малом тазу. В животе живут наши самые базовые страхи за жизнь и самые глубокие инстинкты. Мягкий, расслабленный живот у женщины – это не признак лени, это признак здоровья и спокойствия. Но мы носим его как щит, твердый и напряженный, боясь показаться «распущенными».

Таз и бедра. Это фундамент. Это наша опора, наша связь с землей, наша сексуальность и наша финансовая устойчивость. Психосоматика таза – это часто история про запрет на удовольствие. Если в детстве проявление сексуальности (даже невинное, детское любопытство) стыдилось, если тема секса была табуирована или, не дай Бог, было насилие – таз «замораживается». Он становится неподвижным, мертвым. Женщина может ходить, двигаться, но в её походке нет жизни, нет того естественного покачивания, которое так притягивает взгляд. Жесткий таз – это страх довериться жизни, страх потерять контроль, страх перед своей собственной природной силой. Часто боли в пояснице и крестце связаны со страхом потери финансовой опоры, ведь деньги – это тоже энергия безопасности и выживания.

Ноги. Они ведут нас по жизни. Проблемы с ногами – это всегда вопрос: «Куда я иду? Хочу ли я туда идти? Своим ли путем я иду?». Боли в коленях часто связаны с упрямством, гордыней (нежеланием преклонить колени, уступить) или, наоборот, с чувством унижения. Тяжесть в ногах – нежелание идти туда, где вы сейчас находитесь (на работу, домой, в эти отношения).

Как видите, наше тело – это карта боевых действий. И самая большая ошибка – пытаться лечить эти зажимы только механически. Можно годами ходить к остеопату, «вправлять» позвонки, разминать мышцы, но если вы возвращаетесь в ту же среду, к тем же реакциям, к тем же мыслям – тело снова наденет свою броню. Панцирь вернется, потому что он нужен вам для защиты. Вы не можете просто снять рыцарские доспехи посреди боя, вас убьют. Чтобы снять доспехи, нужно сначала уйти с поля боя в безопасное место. Нужно создать внутри себя ощущение безопасности, при котором защита станет ненужной.

Исцеление памяти тела – это процесс разморозки. И он не всегда приятный. Я должна предупредить вас: когда мышцы начинают расслабляться, эмоции, запертые в них, выходят наружу. Это называется «катарсис». На занятиях йогой, на массаже, в дыхательных практиках или просто в момент глубокого искреннего разговора вас может начать трясти. Может появиться холод или жар. Могут политься слезы, которые, кажется, не имеют причины. Может подняться волна ярости, когда хочется бить подушку. Не пугайтесь этого. Не пытайтесь это остановить. Это выходит яд. Это выходит прошлое. Представьте, что вы чистите рану, которая загноилась под красивым пластырем. Чтобы она зажила, нужно снять пластырь, вычистить гной, и это будет больно и неприятно. Но это единственный путь к исцелению.

Я вспоминаю историю Ирины. Она пришла ко мне с хронической болью между лопатками, которую врачи называли остеохондрозом, не поддающимся лечению. Мы начали работать не с спиной, а с её жизнью. Ирина была «идеальной дочерью» для своей властной, критикующей матери. В 40 лет она все еще отчитывалась маме за каждый шаг и боялась её неодобрения. Боль в спине была тем самым местом, куда мама метафорически «била» словами, и одновременно тем грузом, который Ирина тащила. Прорыв случился, когда Ирина впервые в жизни позволила себе разозлиться на мать. Не в реальности (мама была уже старенькой), а в терапевтическом пространстве. Она взяла полотенце, скрутила его в жгут и начала бить им диван, выкрикивая все, что накопилось за 40 лет: «Оставь меня в покое! Я ненавижу твои советы! Я взрослая!». Она кричала до хрипоты, она плакала, её тело сотрясали конвульсии. Это было страшно и величественно одновременно. И когда она закончила, она упала на пол, обессиленная, но… спина прошла. Мышца, которая держала оборону сорок лет, наконец-то получила команду «вольно». Война закончилась.

Вам не обязательно ждать кризиса или идти в глубокую терапию прямо сейчас, чтобы начать помогать своему телу. Начните с малого. Начните с диалога. Когда у вас заболит голова, не спешите глотать таблетку. Спросите: «О чем болит моя голова? Какие мысли я пытаюсь удержать? На что я не хочу смотреть?». Когда сведет плечо, спросите: «Кого я сейчас посадила себе на шею? Чью ответственность я несу?». Тело не умеет говорить словами, оно говорит образами и ощущениями. Закройте глаза и представьте боль. Какого она цвета? Какая она на ощупь? Если бы она могла говорить, что бы она сказала? «Я устала», «Мне страшно», «Отпусти меня». Услышьте этот голос.

И самое важное – разрешите себе быть «некрасивой» в своих чувствах. Нас учили, что плакать надо тихо, в платочек, чтобы не потекла тушь. Что злиться надо «интеллигентно». К черту это. Тело освобождается через «дикие» проявления. Разрешите себе прорыдаться в голос, с подвываниями, с соплями. Разрешите себе потопать ногами, как капризный ребенок. Разрешите себе потрястись, потанцевать под шаманские барабаны, вытряхивая из себя пыль чужих мнений. Зевайте во весь рот (зевота – отличный способ расслабить челюсть). Потянитесь, как кошка, с наслаждением и звуком. Верните себе право быть животным. Животные не болеют неврозами, потому что они не копят эмоции. Станьте немного животным, чтобы снова стать здоровым человеком.

Ваше тело – это не враг, который портит вам жизнь болезнями. Это мудрый хранитель, который взял удар на себя. Те боли и зажимы, которые у вас есть, – они спасли вашу психику в тот момент, когда вы не могли справиться иначе. Поблагодарите свой панцирь. Скажите: «Спасибо, что защищал меня, когда я была слабой. Но теперь я выросла. Теперь я могу защитить себя сама. Я могу говорить «нет» ртом, а не спиной. Я могу плакать глазами, а не сердцем. Я могу идти своим путем ногами, а не болеть ими, чтобы не идти. Я отпускаю тебя. Я в безопасности».

Сбрасывание панциря делает нас уязвимыми, да. Без брони кожа кажется тонкой. Чувства становятся ярче – и боль, и радость. Но разве не ради этого мы живем? Чтобы чувствовать ветер кожей, чтобы чувствовать прикосновение любимого человека каждой клеткой, чтобы чувствовать жизнь, протекающую сквозь нас свободным потоком, а не пробивающуюся тонкой струйкой через бетонные блоки наших защит? Тело помнит всё, но оно также обладает удивительным даром забывать и обновляться, если мы дадим ему шанс. Каждая клетка вашего тела обновляется. Вы можете переписать историю своего тела. Вы можете превратить его из склада старой боли в храм живой энергии. И этот процесс начинается с одного глубокого, свободного выдоха. Давайте сделаем его прямо сейчас. Вдох… и длинный, расслабленный выдох, отпуская всё, что больше не нужно нести.