Читать книгу Как эмоциональный интеллект помогает в любви и карьере - Дарья Куйдина - Страница 5

Вы когда-нибудь ловили себя на странном, почти мистическом ощущении дежавю, когда, находясь в совершенно новых декорациях, с новыми людьми и в другом возрасте, вы вдруг проигрываете одну и ту же старую, заезженную сцену, финал которой вам заранее известен до боли в зубах? Вы меняете работы, но каждый новый начальник почему-то оказывается таким же требовательным тираном, как и предыдущий, заставляя вас сжиматься от страха и чувствовать себя нашкодившей школьницей; вы меняете партнеров, надеясь наконец найти тепло и принятие, но через полгода обнаруживаете, что снова спасаете кого-то от зависимостей, лечите чью-то непризнанную гениальность или, наоборот, задыхаетесь от холодной отстраненности человека, который казался таким надежным в начале. Это похоже на то, как если бы вы пришли в кинотеатр на премьеру нового блокбастера, сели в кресло, погас свет, но на экране снова начали крутить то самое черно-белое кино, которое вы смотрели сотни раз, и вы, как завороженная, не можете встать и выйти из зала, продолжая играть отведенную вам роль. Мы часто называем это «судьбой», «кармой» или «злым роком», сетуя на несправедливость вселенной, но на самом деле мы имеем дело с невидимыми, но невероятно прочными нитями, тянущимися из нашего прошлого, с теми сценариями, которые были написаны не нами, но которые мы продолжаем послушно исполнять, даже не подозревая, что режиссера давно нет на площадке, а декорации давно сгнили.

Добро пожаловать на раскопки вашей собственной истории, в увлекательную и порой болезненную экспедицию, которую мы назовем «археологией души», где нашей задачей будет не поиск виноватых и не бесконечное копание в детских обидах ради самого процесса, а бережное извлечение на свет тех древних артефактов, которые до сих пор управляют нашей жизнью из подполья бессознательного. Наша психика устроена подобно древнему городу, такому как Троя или Рим, где современные здания из стекла и бетона стоят на фундаментах средневековых крепостей, а те, в свою очередь, покоятся на руинах античных храмов; мы можем сколько угодно делать евроремонт на верхних этажах, клеить обои позитивного мышления и вешать шторы успеха, но если в подвале, в том самом культурном слое нашего детства, прорвало трубу или треснул фундамент, сырость и плесень неизбежно проступят на наших красивых стенах. Чтобы понять, почему мы реагируем так, а не иначе, почему мы боимся близости или, наоборот, душим любовью, почему мы не умеем отдыхать или панически боимся ошибок, нам нужно спуститься на этот нижний уровень, вооружившись кисточкой археолога и фонариком осознанности, и посмотреть, что же там зарыто.

Детство – это не просто период времени, который прошел и закончился; это кузница, в которой ковалась наша личность, это время, когда мы, будучи маленькими, беззащитными и полностью зависимыми от взрослых существами, принимали свои самые главные, судьбоносные решения о том, как устроен этот мир и как нам нужно себя вести, чтобы в нем выжить. Ребенок – это гениальный наблюдатель, но очень плохой интерпретатор; его логика эгоцентрична и магична, он искренне верит, что все происходящее вокруг связано с ним напрямую. Если мама плачет, ребенок думает: «Я сделал что-то плохое», если папа ушел, ребенок решает: «Я недостаточно хорош, чтобы он остался», если родители кричат друг на друга, ребенок сжимается в комок и делает вывод: «Мир опасен, нужно быть тихим и незаметным, чтобы не попасть под горячую руку». Именно в эти моменты, часто забытые и стертые из сознательной памяти, рождаются наши жизненные стратегии, наши «программы выживания», которые тогда, в пятилетнем возрасте, были единственно верным способом адаптироваться к реальности и сохранить связь со значимыми взрослыми, но которые сейчас, когда нам тридцать или сорок, становятся тесной, удушливой броней, мешающей нам дышать и двигаться.

Давайте рассмотрим классический пример: девочка растет в семье, где любовь нужно заслуживать, где ее хвалят только за пятерки, за вымытую посуду и за «хорошее поведение», а любые проявления капризов, злости или просто детской непосредственности встречают холодное отвержение или строгий выговор. Ее детский, гибкий мозг моментально усваивает урок, записывая на подкорку железобетонное правило: «Чтобы меня любили, я должна быть идеальной, удобной и полезной; мои собственные желания неважны, важны ожидания других». Эта стратегия работает безупречно: она становится гордостью школы, маминой помощницей, золотым ребенком, и получает свою порцию любви и безопасности. Но проходят годы, девочка превращается во взрослую женщину, а программа «Будь идеальной» продолжает работать в фоновом режиме, превращая ее жизнь в ад перфекционизма и выгорания. Она не может отказать коллеге, который вешает на нее свою работу, потому что подсознательно боится, что если скажет «нет», то станет «плохой» и ее отвергнут; она изводит себя диетами и уколами красоты, пытаясь соответствовать глянцевым стандартам; она выбирает мужа, которому нужно служить и угождать, и искренне не понимает, почему, делая все правильно, она чувствует себя такой несчастной, пустой и одинокой.

Или возьмем другой сценарий: ребенок растет в атмосфере непредсказуемости, где настроение родителей меняется как погода у моря – то они ласковые и любящие, то вдруг, без видимой причины, взрываются гневом или погружаются в холодное игнорирование. В таком хаосе ребенок учится быть сверхбдительным, у него развиваются «антенны», способные улавливать малейшие изменения в атмосфере дома по звуку шагов отца в коридоре или по тому, как мама ставит чашку на стол. Он решает: «Доверять никому нельзя, расслабляться опасно, нужно все контролировать и всегда быть начеку». Вырастая, такой человек становится блестящим кризис-менеджером или внимательным руководителем, но в личных отношениях он превращается в контролера и ревнивца, который душит партнера подозрениями, который не может довериться и открыться, потому что глубинная установка «близость – это опасность» работает как сирена воздушной тревоги каждый раз, когда кто-то пытается подойти слишком близко к его сердцу.

Археология души помогает нам увидеть эти сценарии не как пороки нашего характера, не как нашу личную «порченость», а как устаревшие способы адаптации, которые когда-то спасли нам жизнь, но теперь стали клеткой. Это осознание приносит колоссальное облегчение: вы понимаете, что ваша неспособность просить о помощи – это не гордыня, а эхо того времени, когда на ваши просьбы никто не откликался, и вы решили справляться сами, чтобы не чувствовать боли отказа. Ваша привычка исчезать и замолкать в конфликте – это не равнодушие, а реакция маленького ребенка, который прятался в шкафу, когда родители ссорились, потому что это было единственное безопасное место. Когда мы смотрим на свои «недостатки» через призму этой истории, место самобичевания занимает сострадание; мы начинаем видеть в себе не «истеричку» или «тряпку», а того самого раненого ребенка, который все еще живет внутри нас и отчаянно пытается защититься доступными ему способами.

Самое удивительное открытие, которое ждет нас на этих раскопках, заключается в том, что наши родители, эти мифические фигуры, обладавшие в нашем детстве властью богов, на самом деле были обычными людьми, травмированными, уставшими, несовершенными, детьми своих собственных родителей, несшими свой собственный груз боли и нереализованных надежд. Деидеализация родителей – это важнейший этап взросления; это момент, когда мы перестаем смотреть на них снизу вверх с ожиданием, что они наконец-то дадут нам то, чего не додали тридцать лет назад, и перестаем смотреть на них с прокурорской кафедры, обвиняя во всех своих бедах. Мы начинаем видеть их горизонтально, как равных, понимая, что мама критиковала нас не потому, что мы были плохими, а потому что сама была наполнена страхом и тревожностью, которые не умела контейнировать; что папа был холоден не потому, что не любил, а потому что его самого никто никогда не обнимал, и он просто не знал этого языка. Это понимание не означает, что мы должны все простить и позволить нарушать свои границы сейчас, но оно помогает вынуть тот самый крючок из сердца, который держит нас в прошлом.

Как же переписать эти древние скрижали, как обновить программное обеспечение, которое безнадежно устарело и тормозит систему нашей жизни? Этот процесс похож на работу реставратора, который миллиметр за миллиметром очищает старинную фреску от копоти и грязи веков. Первым шагом всегда является узнавание триггера – того самого момента, когда вы «проваливаетесь» в детство. Это всегда сопровождается резким изменением физического состояния и масштаба восприятия: секунду назад вы были взрослой, компетентной женщиной, и вдруг, после одного косого взгляда кассирши или замечания мужа, вы чувствуете себя маленькой, беспомощной, виноватой и ничтожной. Ваше тело сжимается, голос становится выше или пропадает вовсе, мысли путаются – это верный признак того, что активировалась детская травма, что за руль схватился ваш Внутренний Ребенок.

В этот момент, вместо того чтобы действовать на автомате – оправдываться, нападать или убегать – нужно сделать паузу и призвать свою Взрослую часть. Представьте, что вы, сегодняшняя, сильная и мудрая, подходите к той маленькой девочке внутри вас, берете ее на руки и говорите: «Я вижу, что ты испугалась. Тебе кажется, что сейчас нас будут ругать, как тогда. Но посмотри на меня – я взрослая, я большая, я могу нас защитить. Нам больше не нужно заслуживать любовь, нам не нужно быть удобными, мы в безопасности». Этот внутренний диалог, эта практика «само-родительства» – самый мощный инструмент трансформации. Мы не можем изменить свое прошлое, мы не можем заставить родителей переиграть те сцены иначе, но мы можем стать для самих себя тем идеальным родителем, которого у нас никогда не было. Мы можем дать себе то право на ошибку, то безусловное принятие, ту защиту и ту поддержку, в которых мы так нуждались.

Переписывание сценария – это не мгновенный акт, это ежедневная практика выбора. Каждый раз, когда вы хотите привычно согласиться на то, что вам не подходит, и вдруг останавливаетесь и говорите «нет», вы прокладываете новую нейронную тропинку, вы стираете старую программу. Каждый раз, когда вместо самокритики за разбитую чашку вы говорите себе «на счастье», вы укрепляете свою самоценность. Каждый раз, когда вы позволяете себе попросить о помощи, несмотря на страх отказа, вы лечите свою травму отверженности. Это кропотливый труд, но его плоды бесценны: вы начинаете замечать, что мир перестал быть враждебным, что люди вокруг – не надзиратели и не судьи, а партнеры, с которыми можно договариваться. Вы обнаруживаете, что можете быть любимой просто так, по факту своего существования, а не за достижения и заслуги.

Помните, что «археология души» – это не приговор копаться в грязи вечно. Мы спускаемся в подвал не для того, чтобы там жить, а для того, чтобы починить фундамент, включить свет и найти спрятанные сокровища, ведь помимо травм и страхов, там, в нашем детстве, замурованы и наши ресурсы: наша способность к безудержной радости, наше творчество, наша искренность, наша способность мечтать и верить в чудеса. В процессе раскопок мы освобождаем не только боль, но и эту живую, искрящуюся энергию, которая была заблокирована вместе с запретами. Мы возвращаем себе свою спонтанность, свое любопытство, свою «дикую» часть, которая знает, чего хочет, и не боится заявить об этом миру. И когда мы соединяем мудрость взрослого с живостью ребенка, мы становимся по-настоящему целостными, непобедимыми и прекрасными в своей уникальности. Вы больше не заложник своей истории – вы ее автор, и прямо сейчас у вас в руках перо, чтобы написать новую главу, полную свободы и любви.