Читать книгу Бытие - Дэвид Брин - Страница 22

Часть третья
Тысяча естественных потрясений
18
Повлов-версии

Оглавление

Что ж, да благословит Господь Тридцать первую поправку и восстановление Акта о федерализме.

В конце концов это стало молитвой Тор – в ее перемещениях с континента на континент «Медиакор» просила встречаться со все новыми чудаковатыми отправителями сообщений. Наконец она решила, что постигла истинную причину своих путешествий. Чему топ-менеджеры хотят научить своих энергичных восходящих звезд.

Единой Америки больше нет. Если даже когда-то и была.

Возьмем, например, ее короткое посещение штата Ручка Кастрюли (Западной Виргинии, пятьдесят шестая звезда на флаге), где она встретилась с членами правящей партии, которая хочет продлить свое правление еще на год и даже формально перестать поднимать звездно-полосатый флаг. Даже если это будет означать новое эмбарго на поставки иров. Тем временем за соседней дверью, в космополитической Оклахоме, опять возобновились разговоры о присоединении к ЗС, вызвавшие гнев в юнионистском Миссури, где быстро росли ряды милиции в синих мундирах и было сожжено несколько баров.

Циник отнес бы всю эту ярость на счет экономики. Расширения «пыльной чаши». Зернового коллапса. По всему материку Тор слышала одни и те же нотки безнадежности и уныния после мыльного пузыря процветания двадцатых – тридцатых годов. Ожила потребность найти крайнего.

И все же всю последнюю неделю Тор нет-нет да и опускала руку в сумку и трогала реликт, полученный от доктора Сато: никак не верилось, что директор Аткинса отдал его ей. Неолитический сердечник для изготовления орудия, возрастом тридцать тысяч лет. Конечно, один из многих – археологи нашли тысячи таких по всей Европе, Африке и Ближнему Востоку. Но образец, несомненно, чего-то стоил – нескольких сотен новых долларов на сайте аукционов.

Взятка, чтобы получить благоприятный репортаж? Тор в этом сомневалась. Действия Центра Аткинса казались перспективными, но вряд ли были панацеей от охватившей планету пандемии аутизма. Их подход работал только для пациентов «с широкими функциональными возможностями» – для тех, кто и так мог общаться с другими людьми и поддерживать разумную беседу. Для миллионов более тяжелых пациентов, для тех, кто сосредоточен на своем внутреннем мире, избегает зрительного контакта, раздражается при малейшем отвлечении или полностью теряется в коридорах причудливой виртуальной действительности, куда за ними могут последовать очень немногие люди в здравом рассудке, – в таких случаях Сато предлагал горячо любящим родственникам лишь надежду.

Тем не менее встреча с этим необыкновенным человеком позволила Тор сделать еще одну остановку на пути в Обновленный Вашингтон. На этой неделе в Нашвилле, городе толерантности и гостеприимства, проходит полугодовая конференция боготворцев.

«Да уж, тут нужна толерантность, – подумала Тор, минуя бдительных нюхачей и входя в просторный «Центр метро конвеншн». – У этих людей на спине изображена большая мишень. И они этим гордятся».

Сразу за входом лозунг на настоящей ткани провозглашал:


ЗАВТРА ПРИВЕТСТВУЕТ СМЕЛЫХ!


К лозунгу был прикреплен ярлык, яркое вир-граффити, видное всем, кто наденет очки:


А следующий вторник приветствует доверчивых!


А дальше виднелись ряды ярко расписанных киосков, украшенных многоцветными вир-картинами: энергичные компании, фонды и клубы рекламировали «прорывы, от которых захватывает дух». Тор обнаружила, что ее очки со всех сторон бомбардирует реклама, предлагающая все: от укрепления здоровья до продления жизни; от гарантированного омоложения до средств, восстанавливающих костный мозг; от «киборг»-протезов до наноперелетов, управляемых на расстоянии; от вживляемых в мозг шунтов мгновенной связи до служебных роботов.

Да, роботов. Когда постепенно забылась роботорезня в Иокогаме, этот забавный термин вернулся – вместе с обещанием, что новое поколение гуманоидных автоматов докажет свою полезность и не будет излишне сварливым, умным или опасным. Или наделенным всеми тремя качествами сразу…

«Ежегодно решаются какие-то проблемы или устраняются препятствия на пути создания машин – ходячих, говорящих, видящих, находящих путь или обладающих здравым смыслом, – субвокально произнесла она для своего репортажа, позволяя очкам все впитывать и наблюдая, как андроид из корейского чеболя с очаровательной улыбкой демонстрирует танцевальные па. Впечатляющее зрелище. Но все демонстрации таковы. – А потом оказывается, что они не могут справиться с простейшей задачей. С неодинаковыми ступеньками лестницы. С загрязненным передним или задним фоном. С каким-нибудь семантическим парадоксом. С чем-нибудь таким, что не затруднит пятилетнего ребенка. И каждый год урок все тот же.

Мы уже чудо. Трехкилограммовый мозг человека способен создавать большее число комбинаций и соединений, чем модель любого компьютера.

Семьдесят лет назад создатели ир пообещали прорыв за пределы возможностей человека. Список возможностей ир непрерывно растет. Ир может за секунды просеять, сопоставить и соотнести все человеческие знания. Но каждое десятилетие выявляет новые необычайно тонкие слои, скрытые в наших нейронных кластерах. Умения и способности, которые мы считаем само собой разумеющимися».

Ну вот опять. Тема, которую внедрил в ее сознание Сато. Утверждение, будто что-то удивительное – созданное Богом, или эволюцией, или всем сразу – скрыто в мозгу гомо сапиенс. Случилось это еще в те времена, когда сердечник, лежавший сейчас в ее сумке, был высшим техническим достижением.

«Сегодня Вавилонская башня плоская, но невероятно широка. Этому поколению боготворцев мешает не различие языков – такой барьер исчез навсегда, – а удивительная сложность того, что они собираются скопировать. Нашего мозга».

Конечно, некоторые предлагаемые здесь продукты и услуги ориентированы на более скромные цели. Один киоск скульптора тел предлагает современную технологию удаления жира, использующую нацеленные микроволны, чтобы расплавить жир именно там, где-вы-хотите. Лозунг – из Ницше: «Брюхо – причина того, что человеку не так-то легко возомнить себя богом».

Тор задумалась, что сделал бы из этого Сато. Что ж, очередное напоминание о необходимости скромности обращается в пыль. Если все станут отлично выглядеть в спандексе, будет ли знать границы самомнение?

Кстати о животе… десятки мужчин и женщин выстроились у киоска Фонда Маккаффри; они подписывали отказы от претензий, чтобы участвовать в испытаниях e-calculi – желудочных бактерий, которые работают как крошечные компьютеры, питаемые излишком еды. У вас есть проблема? Высвободите триллионы крошечных параллельных процессоров, населяющих ваш желудок! Ешьте больше, чтобы ускорить их работу! И они синтезируют витамин С!

Вначале Тор показалось, что это розыгрыш. Вроде скетча «Монти Планктон». Она подумала: а что будет, когда все эти компьютеры выйдут наружу?

Не каждый способен терпеливо ждать. Престарелые адепты Сингулярности проявляют беспокойство, потому что эта Сингулярность с 1980 года, когда была обещана впервые, постоянно пребывает в двадцати годах впереди. Далее Тор миновала обычные киоски, предлагавшие договоры на крионическое погружение. За определенную плату к вашему смертному одру – будете вы умирать от несчастного случая или от старости – устремится особая команда. Едва врач подпишет заключение о вашей смерти, как специалисты набросятся на ваше тело – или (за меньшую плату) только на вашу отделенную голову – и накачают специальными жидкостями, чтобы вы могли замерзнуть в жидком азоте с верой в то, что какое-нибудь из грядущих поколений растопит и оживит вас. Несколько десятилетий назад криогенные компании имели возможность оказывать услуги лишь нескольким очень богатым чудакам. Но благополучное оживление Гилльермо Борричели все изменило, и число договоров превысило тридцать миллионов. В некоторых странах законным стало прижизненное крионическое погружение, что породило все возрастающий односторонний поток богатых иммигрантов – богатых, больных и, по мнению Тор, несомненно безумных.

Никто никогда не объясняет, зачем будущим поколениям оживлять беглецов из более примитивных времен. Одни только деньги не способны это обеспечить.

Может, именно поэтому многие богачи сегодня так истово уверовали в энвайронментализм? Передают большие суммы экопроектам? Хотят подкупить потомков, чтоб помнили их как кармически хороших парней? Или это разумный эгоизм? Если надеешься жить на Земле будущего, не будешь так легкомысленно обращаться с планетой – будто с одноразовой салфеткой.

Тем временем другие предлагали услуги, направленные к противоположному краю жизни, – например, новый химический состав, который гарантирует раннее развитие мозга младенца. Или расширители, увеличивающие способности плода, позволяющие мозгу расти еще в материнской утробе – с купоном на бесплатное кесарево сечение. В брошюре был изображен счастливый малыш с улыбкой младенца с рекламы детского питания, с куполообразной головой инопланетянина из какого-нибудь кинофильма… И огнем не знающего преград разума в больших голубых глазах.

Компания «Пятьдесят генов, инк.» предлагала услугу, законную только в трех прибрежных колониях. Усиление тех нескольких отрезков ДНК, которые считаются критически важными для процесса отделения гоминид от прочих обезьян. Продолжение движения по тропе эволюции. Все три продавца в этом киоске были густо, ярко накрашены – прятали лица от записывающих программ. Как будто у федералов нет десятка тысяч других способов проследить за человеком.

Дальше она встретила еще один гуманоидный автомат под вир-плакатом со сверкающими буквами «Сертифицировано: уровень Тьюринга 3,3». Сложенный как чемпион по бодибилдингу, автомат поклонился Тор, предложил ей сесть, выпить эрзац-кофе и сыграть в шахматы – или в любую другую игру по ее выбору. Машина игриво улыбалась: либо она искусно сконструирована, либо…

Тор захотелось уколоть машину булавкой, чтобы посмотреть, вскрикнет ли она. Старый трюк: человек-в-костюме-робота.

Субвокальное замечание на будущее: «Никаких умных животных или роботов с сознанием ребенка в этом году? Пока в моде мужчины. Почему? Тенденция, нацеленная на женский контингент?»

Она не могла не думать об этом. Мужчины по всей планете уже десять лет пользуются борделями с роботами, и сотни тысяч копий стандартных моделей – Люси, Нунции, Пари, Фрути и Хилти – покупаются для домашнего использования. Искусственный интеллект не нужен, чтобы изобразить грубую покорную страсть, если того хотят некоторые мужчины. Конечно, пресса осуждает эту тенденцию. Женщины обычно равнодушны и встречают предлагаемых им искусственных любовников презрением.

До сих пор? Пока робот флиртовал с ней, Тор вспомнила недавнее предложение Уэсли: поддерживать связь на расстоянии, через кукол. Будет ли более приемлемым прикосновение машины, если знаешь, что ее прислал тот, кто тебе небезразличен? Через несколько дней он прилетит в Вашингтон, встретит ее цеппелин на последнем этапе ее путешествия. Значит ли это, что он отказывается от подобного вздора? И готов наконец поговорить о «реальности»? Или протянет ей груду брошюр, чтобы продемонстрировать новейшие «достижения»? Современный способ сохранить торт и одновременно съесть его?

Дьявольщина! Ее субвокал настроен на высокую чувствительность. Мысли о секс-ботах и об Уэсли пошли прямо в заметки. Она помигала, настраивая субвокал, стерла запись и мысленно настроилась на нужную тему. Отвернувшись от соблазнительно красивого андроида, который, как фокусник, одновременно выполнял несколько дел, Тор, не останавливаясь, продолжала на ходу вести заметки.

«Да, мало кто сомневается в том, что со временем добьется успеха. При таком множестве одновременно существующих версий ир, кажется, вероятно, что мы в конце концов осуществим фантастический сценарий столетней давности. Машины, способные создавать себе потомков и разговаривать с нами, предоставлять свежие перспективы, бросать нам вызов… а потом устремляться вперед.

В этот миг мы поймем, кто прав: ревностные сторонники или встревоженные противники. Разве можно винить тех, кто нервничает?»

Конечно, ир-программа следила за ее заметками, выделяя главное для использования. И поскольку по этой причине фильтры Тор работали менее избирательно, главный «речевой» центр, слушая ее, одновременно наблюдал за ее окружением, автоматически делая сопоставления. Кажется, здание предлагает – в правой периферийной части – перечень конференций и событий, соответствующих ее интересам.

Мои соседи предпочитают смерть: как смягчить страх общества перед бессмертием.

Да. Одна из пятисот программ, которые хорошо соотносятся с ее «скептической» фазой. Следующая тоже хороша.

Оценка риска: опасности на пути к трансчеловечности.

А дальше – больше. Тор удивленно заморгала, увидев следующее предложение.

Для специально приглашенных гостей лекция знаменитого романиста Хэмиша Брукмана: «Причины сомневаться в прогрессе – и причины верить в него».

Тор притормозила. Хэмиш Брукман? Здесь, из всех возможных мест? Автор «Задачи» и «Культа науки» выступает против экстропистов прямо в их логове? У кого хватило смелости – или нахальства – пригласить его?

Щелкнув зубом, Тор отыскала программу конференции и обнаружила, что Брукман уже выступает.

Боже! Нелегко будет. Но она чувствует, что вызов достойный.

Свернув за угол, она вызвала ленту-проводника – сверкающую полоску; та, извиваясь, вела к лекционному залу. Который – согласно тревожному сигналу – уже был набит битком, поэтому Тор отправила сообщение в «Медиакор», прося вмешательства для представителя прессы. Потребовалось несколько минут (в конце концов, она в корпорации новичок), за которые Тор миновала стенд издателя развивающих игр и киоск, торгующий эрзац-отпусками на реалистически созданных чужих планетах.

«Запах цвета! Вкус радуги! Вы увидите музыку в воздухе!» – зазывал киоск на упражнение в синестезии. В другом предлагали товар с изюминкой – генетически преобразованные «хвостатые», умные, но пушистые гуманоидные версии собак и кошек. Тор вздрогнула и торопливо прошла мимо.

Внезапно лента повернула, нацелившись совсем на другой проход, в стороне от лекционного зала, где стояли и ждали толпы. Лента вела ее к боковому входу, ближайшему к сцене. Ого, вот это скорость!

«Мне ужасно нравится эта работа», – подумала Тор, не заботясь о том, попадет ли эта мысль в запись. «Медиакор» уже и так это знает. Для того Тор и родилась.

По дороге Тор миновала продавцов оттопсов, наблюдателей-соглядатаев и дизайнерские галлюциногены. Эти последние были на ста уровнях покрыты насмешливыми призывами «Не обращай внимания на этих парней!» и «Это сильные наркотики!». (Как будто кому-то все еще нужно покупать наркотики, когда их легко приготовить дома на «МолекулМаке». Или просто ввести в сознание программу медитации. Никакие предохранители не помогут.)

Но у Тор не было времени разглядывать всякую рекламу. Активировав следящую программу до максимума, она вызвала краткое содержание той части речи Брукмана, которая началась двенадцать минут назад, и получила ее в левый наушник в трех вариантах: на утроенной скорости, в виде самой сути и в виде обычной речи, с сохранением сухого тона говорящего и его знаменитого аппалачского акцента.

«Спасибо вам, «боготворцы», за приглашение поговорить с вами. Я удивлен/рад. Это говорит о вашей непредубежденности.

Некоторые неверно считают, что я противник науки. Сторонник антипрогресса. Но прогресс – великое дело. Легальные наука и техника помогают миллионам. Да, я предупреждаю о возможности опасностей и ошибок. Столетие видело множество их. Но не во всех ошибках виновата наука.

Возьмите старую политическую ось левые/правые. Это ведь глупо. Начиная с Франции восемнадцатого века мы различаем аристократов, фундаменталистов, либертариев, изоляционистов, пуритан – и все это «правые». «Слева» у нас невыносимые фетишисты! Социалисты-луддиты! И те и другие противостоят профессионалам. Неудивительно, что восстала Гильдия гражданских служащих!

И каков результат? Зря потраченные десятилетия. Климатический/водяной кризис. Террор. Сверхреакция. Дробление государств. Паранойя. Поиски виноватых.

Будем заливать огонь керосином?

Послушайте. Исследования показывают, что именно СТРАХ устанавливает отношения и подрывает толерантность. Люди в страхе отвергают иностранное, чуждое, незнакомое. Давайте выстроим фургоны кольцом. Уедем за горизонт. За горизонт времени. Долой терпимость. Долой риск. Долой мечты.

Вы, фанатики науки, отвечаете на это презрением. Помогает?

Новая ось – это не левые против правых.

Это «наружу» против «внутрь»!

Вы смотрите наружу. Вперед. Высмеиваете тех, кто устремлен внутрь.

Но оглянитесь на историю! Все остальные цивилизации были устремлены внутрь. Вы уверены в своей правоте?»

Главный вход в лекционный зал прямо впереди, сразу за стойкой, за которой несколько коротко остриженных военных в синих кителях раздавали образованным и безработным гражданам США листовки, предлагающие обратиться за визами в дружелюбный ЗС. Разместились они здесь сознательно. Когда Брукман закончит, у них будет много желающих.

Чувствуя легкое напряжение в глазу и с трудом сосредоточиваясь, Тор нажатием на зуб вызвала инъекцию чуточки аддеролла и чуточки провигила; укол был сделан из левой рамки очков прямо в висок. Всего каплю, лишь бы встряхнуться.

«Только посмотрите на темы конференции, – продолжал концентрированный, сжатый ир голос Хэмиша Брукмана за следующей дверью. – Столько энергичных рассуждений и планов! И каждый шаг вперед заставляет граждан все больше нервничать».

Ир перестал сжимать текст, догнав реальное время.

«Задумайтесь над этой иронией. Вы обещаете, что каждому среднему человеку можно будет доверить сложное/опасное будущее. Вы говорите: люди умны. Умеют адаптироваться. Смогут справиться с предстоящим превращением в богов! Как это характерно для либертарианцев.

Однако вы смеетесь над тем большинством человеческих сообществ, которое с вами не согласно. Римляне, персы, инки, гунны и другие… верившие, что хрупкое человечество не справится с такой возможностью.

Кто же разделяет это отсталое мнение? Большинство ваших соотечественников!

Так кто прав? Достаточно ли разумны люди, чтобы справиться с убыстряющимися переменами? А если разумны – и хотят замедлить движение, – что это означает?

А вот что. Если вы правы относительно людей вообще, то право большинство – а вы ошибаетесь!

А если вы ошибаетесь относительно людей – то как вы вообще можете быть правы?»

Даже сквозь закрытую дверь Тор услышала смех в зале, деланный и неохотный. Но она и так знала, что Брукман умеет разгорячить толпу. Да ведь большинство этой своры выросло на его книгах, фильмах и виртах. Статус знаменитости все еще кое-что значит.

«Я прошу вас только об одном – подумайте непредубежденно, откройте разум. Мы, человечество, всего за одну жизнь сделали множество ошибок. И эти ошибки совершают не негодяи, пропитанные злом, а мужчины и женщины, полные благих намерений. Такие, как вы!»

Андроид у двери улыбнулся Тор в знак того, что узнал ее. В груди у него была дыра – чтобы его не спутали с человеком. Впечатляющая деталь. Но андроид осмотрел ее с ног до головы, проверил и едва не начал с ней заигрывать, точь-в-точь гиперсексуальный бездельничающий придурок.

«Здорово, – подумала Тор краешком сознания, предназначенным для таких вещей. – Достигнута еще одна цель реалистичности. Еще один шаг к людям-компьютерам».

Робот приоткрыл дверь – ровно настолько, чтобы Тор могла проскользнуть, не потревожив ни оратора, ни публику. Очки перешли в режим ир, и светло-зеленая полоска провела ее последние несколько метров до ВИП-мест, одно из которых кто-то только что освободил ради нее. Она поняла это, потому что обивка была еще теплая. Широкий отпечаток, и ее сенсоры, встроенные в очки, поставили мягкий диагноз: недавняя плотная еда, богатая крахмалом. Если понадобится, она по одному этому запаху сможет отыскать и поблагодарить своего благодетеля.

Но нет, здесь Хэмиш Брукман, наконец во плоти, высокий и угловатый, элегантный и изысканно причесанный. Во всех отношениях не глупец. Небрежно облокотился на кафедру и излучает очарование, хотя и бранит слушателей. Запись смолкла, настала пора реального звука.

– Послушайте, я не намерен просить вас сдерживаться во имя порядочности и всего такого прочего. Пусть другие говорят вам, что вы наступаете на ноги Творцу, брюзжите, ворчите и сомневаетесь в его созданиях, – это не моя забота.

Меня беспокоит, будет ли человечество существовать двадцать лет спустя, чтобы и дальше думать о таких вещах! Серьезно, куда вы торопитесь? Неужели надо переворачивать все тележки с яблоками, непрерывно бегая и кидаясь во все стороны сразу?

Опустив взгляд, Брукман принялся перебирать листочки, хотя телеувеличение показало Тор, что он в них не заглядывает. Его голубые глаза оставались неподвижными и смотрели уверенно – куда-то вдаль. Очевидно, он уже хорошо знал, что намерен сказать. В публичном выступлении, как и в музыке, пауза часто играет роль знака препинания перед началом новой фразы.

– Возьмите самую претенциозную из ваших одержимостей, – подвел итог Брукман. – Поиск продления жизни! Вы даете ему много названий. «Нулевое старение». «Не-дряхлость». И все это сводится к одной и той же эгоистической надежде на личное бессмертие.

Это вызвало в толпе свист и приглушенные проклятия. Тор приказала своим очкам вырастить длинный вертикальный стебель с крошечной, нацеленной во все стороны линзой, чтобы рассмотреть аудиторию, присоединившись к десяткам других жел-глаз, плавающих в воздухе как одуванчики в метре над морем человеческих голов.

– Что, зацепило? – усмехнулся Брукман. – Ну погодите же. Я только начал!

Он явно наслаждался ролью бунтаря… в зале, полном самозваных бунтарей. Значит, родственные души? Даже хотя он не согласен с хозяевами по конкретным вопросам? Такой иронический взгляд может сделать ее репортаж особенным.

– Например, легко сказать, кто из вас в этом зале верит в волшебный эликсир под названием «сокращение калорий». Конечно, исследования показывают, что строгая, но здоровая диета увеличивает продолжительность жизни бактерий, плодовых мушек, даже мышей. И да, стройность и худоба полезны. Это помогает дожить до восьмидесяти и прожить еще десять лет. Но посмотрите на тех, кто похож на скелеты, принимает таблетки, подавляющие голод, и избегает секса… здоровый ли у них вид? И добиваются ли они желаемого? Дополнительных лет жизни, я имею в виду.

Увы, жаль вас разочаровывать, друзья, но опыт говорит, что за последние четыре тысячи лет в сотнях культур существовали тысячи монастырей, где монахи-аскеты жили на крайне ограниченной диете. И, конечно, кто-нибудь из них должен был наткнуться на простой и прямой способ достижения низкокалорийного бессмертия! Тогда бродили бы повсеместно двухсотлетние монахи, вам не кажется?

На этот раз смех был искренним. По-прежнему нервным, но искренним. С помощью линзы она видела, что даже очень худые зрители приняли это добродушно. Брукман молодец!

– В любом случае помните, что возраст и смерть – великие обновители! Неужто вы думаете, что в перенаселенном мире – где живут в основном старики – следующая волна молодежи согласится вечно жить в вашей тени?

Попробуем на минуту отнестись к проблеме философски. Разве вы не предлагаете ложную надежду и не отказываете тем самым стареющим поколениям в универсальном утешении, которое они получают, покидая эту юдоль смерти? Утешение – мол, все там будем?

Все минувшие эры этот универсальный и ясный факт – смерть ни для кого не делает исключений – облегчал всеобщее принятие такой участи. Как она ни печальна, как ни тосклива, но один факт относительно жизни казался справедливым и честным. Бедные и богатые, везунчики и неудачники – все шли к одной и той же точке и примерно одинаковым шагом. Кто сказал, что наша жизнь теряет смысл, если мы сознаем собственную смертность?

Но сейчас, во весь голос настаивая, что смерть не есть необходимость, разве вы не превращаете этот нормальный ход вещей в горькую пилюлю? Особенно когда обещания (а так скорее всего и произойдет) окажутся пустыми и людям придется умирать, несмотря на все прекрасные посулы?

Брукман покачал головой.

– Но будем щедры и допустим, что вас ждет частичный успех. Предположим, только богатые могут позволить себе жить долго. Разве не то же самое происходит со всеми прочими великими новыми открытиями? Разве вначале их не монополизируют богатые и влиятельные? Вы, боготворцы, хотите эгалитарного чуда – новой жизни для всех. Но разве вероятнее всего вы не породите новую расу олимпийцев? Элиту не только с особыми привилегиями, но вечную и бессмертную?

На этот раз зал промолчал. Тор подумала: не зашел ли Брукман слишком далеко?

– Вы должны посмотреть фактам в лицо, – говорил рослый мужчина 3012 слушателям в зале (плюс еще 916 408 настроившимся на эту волну по всей планете). – Вы, технотрансценденталисты, ничем не отличаетесь от проповедников и пророков, тысячелетиями учивших до вас. Та же пучеглазая, фанатичная страстность. Те же типы личности, стремящиеся к чему-то бесконечно лучшему, чем имеющаяся в вашем распоряжении. И то же стремление верить! Верить, что тот, кто прочтет правильное заклинание, получит нечто гораздо лучшее. Кто будет верить правильно. Кто будет добродетелен. Или сумеет создать верную формулу, верный состав.

Но только пророки прошлого были гораздо умнее вас! Их пророчества всегда были двусмысленными, относились к другому времени и месту или вообще имели силу в другой плоскости. А если эти пророчества не сбывались? Священник или шаман всегда мог возложить вину на неверующих. Или на недостаточную праведность последователей. Или на неверную формулу. Или на Бога.

Но вы, приятели? За кого вы спрячетесь, когда в вас разочаруются? У вашей веры в гомо технологикуса – человека-ремонтника – есть один пагубный изъян: она не дает вам делать оговорки.

Когда ваши великие и уверенные обещания не сбудутся, кого обвинят разочарованные?

Никого… кроме вас.

ОТРЕЧЕНЦЫ

В 1421 году адмирал Чжэн Хэ повел огромную армаду китайских судов (некоторые были свыше ста метров длиной) «на край земли, собирать дань с варваров за морями и объединять мир в конфуцианской гармонии».

Как ни смешно, именно Конфуций – или Кун Фуцзы – написал в книге «Лунь Юй»: «Пока родители живы, не уезжай далеко». И хотя родители Чжэна Хэ могли погибнуть в Юньнаньском восстании, как родители тысяч других моряков, служивших на кораблях-сокровищницах Трона Дракона, от указаний Конфуция пришлось отступить. Это показывает, что может произойти, когда смелый император побуждает великое государство воспользоваться своим могучим потенциалом будущего, а не прошлого.

Плавания Чжэна Хэ приносили родине дань, торговлю и знания. Если бы они продолжались, китайская армада могла бы подойти к гавани Лиссабона и удивить молодого инфанта Генриха Мореплавателя огромными, величиной с кафедральный собор, кораблями.

Однако тут император-экстраверт умер. Его наследник приказал прекратить торговлю и объявил океанские корабли вне закона. Все это было частью древнего цикла. Эра просвещения, как при династии Сун, сменилась долгим периодом вынужденного конформизма. Еще до того как Вильгельм Завоеватель высадился в Гастингсе, печи и плавильни Хенаня производили ежегодно сотни тысяч тонн железа! А потом вдруг все это прекратилось до двадцатого века.

Часто в этом виноваты даже не экономика или политика, а каприз сверхконсервативной элиты, которая предпочитает стабильность суете перемен. Особенно перемен, угрожающих положению элиты, ее власти.

Если проводить отречение последовательно и старательно, оно может затронуть даже память. В нашем примере вместе с кораблями были сожжены записи и навигационные карты Чжэна Хэ. Южную границу Китая укрепили и превратили в ничейную землю. Когда в восемнадцатом веке путешественники удивляли императорский двор механическими часами и прочими чудесами, не многие ученые цитировали запрещенные тексты, говоря: «О да, и у нас такое было. Когда-то».

Повторяется ли история? После недавних периодов ревностной модернизации, поразивших весь мир амбициозными достижениями, повернет ли народ хань снова внутрь? Признаки экономии, сокращения всегда наблюдаются в поколениях, где мало молодежи, особенно женщин. Потом этот ужасный удар – злополучная космическая миссия, названная (иронически, как выяснилось) именем адмирала Чжэна Хэ.

Как кажется, отречение обладает странной притягательностью. Но присоединится ли сейчас к нему, отказавшись от перемен, весь мир? Отречется ли от прогресса во имя стабильности? Противники технического прогресса считают древнекитайский образец ролевой моделью, позволяющей вовремя отойти от края пропасти.

Но мы знаем, что всегда есть другая сторона. Сторона, представленная великим Чжэном Хэ и многими ему подобными. Теми, кому хватало воли смотреть вперед.

Из книги Тормейса Анубис-Фейджела «Откровенное движение»

Бытие

Подняться наверх