Читать книгу Два берега одной реки - Дмитрий Мельников - Страница 6

Их двор жил по не писанным, но железным законам. Зимой Антон и Жека выцарапывали кончиком замёрзшего ключа на обледеневшей лавочке имена девчонок, которые им нравились. Летом играли в «войнушку» по бесхозным стройкам, где ржавые прутья арматуры торчали из бетонных глыб, как штыки после атаки. Но настоящая, тайная жизнь кипела в другом месте.

Во втором подъезде их пятиэтажки, за стеклом, заляпанным грязью и детскими ладонями, обитало самое страшное пугало их детства – семейка Лапшиных. Отец, мужик с лицом, напоминающим разваренную картофелину, регулярно устраивал «представления».

– Бежим! Лапша с топором! – кричал кто-то из мальчишек, и двор мигом пустел, словно его вымело.

Мужик, багровый, с мутными глазами, выходил на асфальт, нетвёрдо держа в руке старый, ржавый топор.

– Щас всех зарублю, сукины дети! Где моя водка?! – орал он бессвязно, но через десять минут либо падал в кусты у подъезда, либо его, спокойного и внезапно тихого, уводил участковый.

Его сыновья, Толик и Витька, уже в двенадцать знали вкус «бормотухи» и ходили с Винни «на дела» – то бить стекла, то отжимать деньги у школьников. Их мать никто не видел годами. Ходили слухи, что она просто не встаёт с кровати.

В соседнем подъезде жили Буланкины – чуть лучше, но ненамного. Отец хоть иногда работал, а старший сын Санька умел играть на гитаре. В их мире это приравнивало его к полубогу.

Зимними вечерами они толпились в промёрзлом подъезде, пока Санька бренчал на акустике с оторванной первой струной. «Группа крови» или «Восьмиклассница» звучали в кафельном эхе особенно пронзительно. Летом республика перемещалась в больничный сквер – их «открытую сцену». Кто-то приносил бутылку тёплой «Балтики-9», кто-то – пачку «Петр I», Санька – гитару. Девчонки из соседних домов специально приходили послушать.

Именно там, в облаке сигаретного дыма под старыми липами, Антон впервые по-настоящему понял магию музыки. Она превращала даже самых зашуганных дворовых пацанов в героев, хоть на полчаса. Здесь знакомились, спорили до хрипоты, ссорились и тут же мирились.

– Вон, Светка с подружками идёт, – подталкивал Жека.

Девчонки садились на соседнюю скамейку, делая вид, что не замечают пацанов, но улыбки выдавали их. Санька заводил «Владимирский централ», а Антон подхватывал, краснея до корней волос, но не сбиваясь. В эти моменты он чувствовал себя не просто Антохой, а частью чего-то большего.

Но рай был недолгим. Иногда являлся Винни со своей бандой.

– Место занято, – бросал он, и половина пацанов, включая самых младших, вдруг вспоминала, что им «уже пора». Но Буланкины и Лапшины оставались – у них был иммунитет, купленный происхождением и круговой порукой страха.

Находкой века стал заброшенный подвал под девятым подъездом. Дверь туда давно сняли, оставив чёрный провал, пахнущий сыростью, мышами и старой известью.

– Блин, тут целая хата! – воскликнул Антон, освещая фонариком «Жук» пространство в три на четыре метра. – Наша хата.

Её «обустройством» занялись всем двором, но ядром были Антон, Жека, Санька Буланкин, его брат Лёха, Игорян (парнишка с соседнего дома)и тихоня Мишка. Тащили сюда всё, что можно было унести или найти на помойке: