Читать книгу Церера пробуждается - Дмитрий Вектор - Страница 2

Солнечная вспышка началась в 14:23 UTC, когда Белла наконец-то заставила себя заснуть на двадцать минут в своей каюте. Её разбудила сирена – пронзительная, настойчивая, та самая, которую они слышали только во время учебных тревог. Она вскочила, ударившись головой о верхнюю полку, и выругалась на португальском языке так, как научила её бабушка в детстве.

Коридоры станции были залиты красным светом аварийного освещения. Белла бежала босиком по холодному металлическому полу, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Двенадцать часов. Она проспала двенадцать чёртовых часов, и за это время всё могло случиться.

В центральном модуле царил контролируемый хаос. Томас был уже на своём посту, его пальцы летали по клавиатуре, а на трёх мониторах перед ним мелькали графики и таблицы данных. Рядом с ним стояла Лия Чен, биолог станции – миниатюрная женщина с короткими чёрными волосами, которая обычно проводила время в оранжерее и редко появлялась в командном модуле.

– Что происходит? – выдохнула Белла, хватаясь за спинку кресла.

– Класс X8, – коротко ответил Томас, не отрывая взгляда от экранов. – Самая мощная вспышка за последние одиннадцать лет. Прямо в нашу сторону. Радиосвязь с Землёй отключилась семь минут назад.

Белла скользнула в своё кресло, включая консоль. Экраны медленно оживали, заполняясь информацией. Канал связи с Землёй действительно был мёртв – только белый шум и помехи. Защитные системы станции работали на полную мощность, отклоняя поток заряженных частиц.

– Как долго мы будем отрезаны? – спросила она.

– От четырёх до восьми часов, – ответила Лия. Её голос звучал удивительно спокойно. – Может, дольше, если вспышка продолжится. Но это не самое страшное.

Белла посмотрела на неё, потом на Томаса. Он наконец оторвался от экрана, и Белла увидела его лицо. Томас выглядел так, будто постарел лет на пять за те двенадцать часов, что она спала.

– Венера, – сказал он просто.

Холодок пробежал по спине Беллы. Она вызвала данные мониторинга, и цифры больно ударили по глазам. Венера. Вторая планета от Солнца. Самая горячая планета системы, окутанная плотной атмосферой из углекислого газа и серной кислоты.

Отклонение орбиты: восемнадцать секунд дуги за последние одиннадцать часов.

– Это быстрее, чем у Меркурия, – прошептала Белла.

– Намного быстрее, – подтвердил Томас. – И ускоряется. Когда я начал регистрировать изменения шесть часов назад, темп был вдвое меньше. Теперь это экспоненциальная кривая.

Белла смотрела на график, чувствуя, как внутри разрастается что-то тяжёлое и холодное. Экспоненциальная кривая. Это означало, что процесс не просто продолжается – он набирает обороты. Как снежный ком, катящийся с горы и становящийся лавиной.

– Кардозу знает? – спросила она.

– Я отправил экстренное сообщение за три минуты до того, как связь пропала, – Томас потёр переносицу. – Не знаю, успело ли дойти. Даже если да, сейчас мы всё равно не можем связаться с Землёй.

– А другие станции?

– «Лагранж-2» подтверждает наши данные. «Орион» молчит – они либо тоже отрезаны вспышкой, либо – он не закончил фразу, но Белла поняла. «Или у них проблемы посерьёзнее».

Лия подошла ближе, облокотившись на консоль Беллы. Её обычно спокойное лицо было напряжённым.

– Я не специалист по орбитальной механике, – сказала она тихо. – Но я понимаю биологические каскады. Когда один элемент экосистемы выходит из равновесия, остальные начинают рушиться по цепочке. Это похоже на то же самое, только в космическом масштабе.

– Домино, – пробормотала Белла. – Меркурий, потом Венера, потом.

– Земля, – закончил Томас.

Тишина повисла тяжёлая и густая. Где-то в глубине станции гудел вентилятор, щёлкали реле, пищали датчики. Обычные звуки, которые внезапно стали казаться зловещими.

– Нам нужно активировать протокол «Ковчег», – сказала Лия.

Белла вздрогнула. Протокол «Ковчег» – это была легенда среди экипажа станции. Секретная процедура, о которой все слышали краем уха, но никто не знал деталей. Говорили, что это какой-то аварийный план на случай глобальной катастрофы. Говорили много чего.

– У тебя есть доступ к «Ковчегу»? – удивлённо спросила Белла.

Лия кивнула.

– Кардозу дал мне код перед отъездом. На всякий случай, сказал он. Я думала, это какая-то шутка. – Она достала из кармана комбинезона маленькую флешку. – Но вот это реально.

Томас встал, подошёл к главному терминалу станции – защищённой консоли с биометрическим доступом, которую использовали только для критических операций.

– Если мы активируем протокол без разрешения Кардозу, нас могут отстранить, – сказал он, но в голосе не было сомнения.

– Если мы не активируем его, может быть некому нас отстранять, – парировала Лия.

Белла наблюдала, как Томас вставляет флешку в разъём, как экран терминала вспыхивает, требуя идентификации. Лия приложила ладонь к сканеру. Зелёный свет. Двойной звуковой сигнал.

На экране появился текст. Белла придвинулась ближе, чтобы прочитать.

Дальше шёл длинный текст на португальском и английском. Белла быстро пробежалась глазами по строчкам, и с каждым предложением её удивление росло.

Протокол был разработан тридцать лет назад группой учёных Бразильского космического агентства. В основе лежала гипотеза, которую Белла считала теоретической фантазией – возможность искусственного воздействия на гравитационную структуру планетарных орбит.

– Проект «Равновесие», – прочитала вслух Лия. – Они пытались стабилизировать орбиты через генерацию направленных гравитационных волн.

– Это невозможно, – автоматически сказал Томас. – Чтобы создать достаточно мощную гравитационную волну, нужны энергии, сравнимые с.

– С коллапсом нейтронных звёзд, – закончила Белла. – Я знаю. Но посмотри на дату последней записи в файле.

Томас пролистал вниз. Последняя запись была датирована 1997 годом.

– Франсишку работал над этим проектом, – медленно произнесла Белла. – Тридцать лет назад. И они действительно смогли сдвинуть орбиту Меркурия.

– Микроскопически, – заметил Томас. – Всего три тысячных секунды.

– Но они смогли, – настаивала Белла. – Они доказали, что это возможно. А теперь кто-то или что-то делает то же самое, но в тысячу раз мощнее.

Тишина. Потом Лия спросила то, о чём думали все трое:

– Кто?

Белла вернулась к своей консоли, открывая файлы проекта «Равновесие». Там были формулы, расчёты, схемы устройств, которые она не совсем понимала. Физика гравитационных волн была на грани её компетенции. Но одна вещь бросилась в глаза – карта Солнечной системы с отмеченными точками.

– Они регистрировали источник возмущения, – сказала она, увеличивая изображение. – Множественные источники, на самом деле. Смотрите.

На карте было отмечено семнадцать точек, разбросанных по всей системе. Большинство – в поясе астероидов. Несколько – на орбите Юпитера. Одна – на самой Церере.

– Что это? – спросила Лия.

– Не знаю, – ответила Белла. – Но в отчёте говорится, что эти точки показывали аномальную гравитационную активность во время эксперимента. Как будто что-то откликалось на их попытки манипулировать орбитами.

Томас увеличил изображение точки на Церере.

– Карликовая планета, – пробормотал он. – Самый большой объект в поясе астероидов. Диаметр девятьсот пятьдесят километров. Состоит в основном из льда и камня. Там нет ничего, что могло бы.

– Там есть что-то, – перебила его Белла. – Иначе зачем они отметили именно эту точку?

Станция снова содрогнулась – на этот раз сильнее. Огни мигнули, и на несколько секунд все мониторы погасли. Когда они снова включились, по экранам побежали предупреждения.

– Вторая волна вспышки, – быстро сказал Томас, проверяя системы. – Более мощная, чем первая. Радиационная защита работает на девяносто три процента мощности.

– Как долго она выдержит? – спросила Лия.

– Часов восемь. Может, десять, если повезёт.

Белла смотрела на карту Солнечной системы на своём экране. Семнадцать точек. Семнадцать мест, где что-то откликнулось на эксперимент тридцать лет назад. А теперь это что-то проснулось по-настоящему.

– Нам нужно связаться с Землёй, – сказала она. – Как только связь восстановится, мы должны передать эти данные Кардозу. Он единственный, кто может знать больше.

– А пока? – спросил Томас.

– Пока мы продолжаем мониторинг. – Белла открыла программу отслеживания планет. – И молимся, чтобы каскад остановился.