Читать книгу Церера пробуждается - Дмитрий Вектор - Страница 3

Связь восстановилась в 03:47 UTC, внезапно и без предупреждения. Белла дремала прямо в кресле, когда динамики ожили треском помех, а потом голосом Франсишку Кардозу – хриплым, усталым, но безошибочно узнаваемым.

– «Крузейру-5», это Земля. Ответьте немедленно.

Белла рывком выпрямилась, едва не свалившись с кресла. Томас уже тянулся к микрофону, его движения были быстрыми, почти судорожными.

– Земля, это «Крузейру-5». Мы вас слышим. – Он сделал паузу, словно подбирая слова. – Командир, у нас произошли события.

Короткое молчание на том конце линии. Потом голос Кардозу прозвучал жёстче:

– Я знаю. Я видел ваше последнее сообщение перед тем, как началась вспышка. Сколько времени прошло с момента последнего обновления данных?

Белла быстро проверила мониторы.

– Семнадцать часов сорок три минуты, сэр. Венера продолжает отклоняться. Текущее смещение – тридцать одна секунда дуги. Темп ускоряется.

Тишина на линии была такой длинной, что Белла начала думать, что связь снова пропала. Но потом Кардозу заговорил снова, и в его голосе было что-то новое – не страх, но что-то похожее. Признание неизбежного.

– Вы активировали протокол «Ковчег»?

Лия, стоявшая рядом с консолью связи, шагнула вперёд.

– Да, командир. Это была моя инициатива. Я использовала аварийный код, который вы мне дали.

– Хорошо. – Облегчение в голосе Кардозу было очевидным. – Вы прочитали файлы проекта «Равновесие»?

– Да, сэр, – ответил Томас. – Но там много пробелов. Технические данные обрываются на сорок седьмом эксперименте. Что случилось дальше?

Пауза. На заднем плане слышались голоса, шум, звуки работающего оборудования. Кардозу явно находился в каком-то центре управления, возможно, в штаб-квартире агентства в Сан-Паулу.

– Дальше произошло то, – начал он медленно, – что мы поняли: играем с огнём. Буквально. После сорок седьмого эксперимента мы зарегистрировали отклик от семнадцати точек в системе. Карта есть в файлах?

– Есть, – подтвердила Белла. – Большинство в поясе астероидов. Одна на Церере.

– Церера, – повторил Кардозу, и в его голосе прозвучало что-то вроде горькой усмешки. – Мы тогда думали, это помехи. Ошибки измерений. Глупцы. Мы провели ещё три эксперимента, каждый мощнее предыдущего. И на пятидесятом – он замолчал.

– Что произошло на пятидесятом? – тихо спросила Белла.

– Меркурий сдвинулся на три с половиной секунды дуги за шесть часов. Точно так же, как сейчас. Экспоненциальная кривая. Мы пытались остановить процесс, но он продолжался ещё двадцать девять часов, прежде чем затих сам собой. – Голос Кардозу стал жёстче. – Нам повезло. Смещение остановилось до того, как достигло критической точки. Но мы поняли, что разбудили что-то. Что-то древнее и очень, очень опасное.

Белла почувствовала, как по спине ползут мурашки. Разбудили. Словно в системе дремало что-то живое, что откликнулось на их эксперименты.

– Вы знали, что это может повториться, – это был не вопрос.

– Мы надеялись, что нет, – признал Кардозу. – Проект закрыли. Все данные засекретили. Я думал – он осёкся. – Я думал, мы успели остановиться вовремя. Но прошло тридцать лет, и вот оно снова. Только теперь мы ничего не делали, чтобы его запустить.

– Значит, что-то ещё послужило триггером, – сказал Томас. – Естественный процесс? Космическое событие?

– Или намеренная активация, – добавила Лия тихо.

Все трое на станции переглянулись. Намеренная активация. Это означало бы, что кто-то знает о существовании этих чего? Устройств? Артефактов? И решил их включить.

– Командир, – Белла наклонилась к микрофону, – в файлах проекта есть теоретические спекуляции о природе источников аномалии. Один из учёных предположил, что это может быть древняя технология. Не наша.

– Доктор Элиза Феррейра, – сказал Кардозу. – Она была самым блестящим умом в команде. И да, она предполагала именно это. Инопланетная сеть гравитационных стабилизаторов, разбросанная по системе. Мы все считали её идеи фантастикой. – Он сделал паузу. – Элиза умерла десять лет назад. Но её записи остались. Я отправляю вам полный архив сейчас. Незасекреченный. Всё, что у нас есть.

На мониторе Беллы появилось уведомление о входящей передаче данных. Три гигабайта информации, сжатой и зашифрованной. Загрузка началась автоматически.

– Сколько времени у нас есть? – спросил Томас прямо.

Кардозу не ответил сразу. Когда заговорил снова, голос звучал старым, измотанным.

– По моделям, основанным на событиях тридцатилетней давности, каскад достигнет критической точки через девяносто шесть часов. Плюс-минус двенадцать. Когда Земля начнёт смещаться у нас будет меньше суток, чтобы эвакуировать прибрежные зоны. Приливные волны могут достигать ста метров высоты.

Белла закрыла глаза. Сто метров. Это смоет половину прибрежных городов планеты. Рио. Сан-Паулу частично. Миллионы людей.

– Есть план? – спросила Лия. В её голосе не было паники, только холодная решимость.

– Мы собираем экстренную группу, – ответил Кардозу. – Лучшие умы со всего мира. Физики, астрономы, инженеры. Но нам нужны данные. Свежие, точные данные обо всех точках аномалии. Особенно о Церере.

– У нас нет оборудования для дальней съёмки такого качества, – начал Томас, но Кардозу перебил его:

– Знаю. Поэтому я отправляю к вам корабль. «Бандейранте» стартует через четыре часа с экватора. Он доставит дополнительную аппаратуру и пилота для специальной миссии.

Белла почувствовала, как что-то сжимается в груди.

– Какой миссии?

– Пилотируемого полёта к Церере, – просто сказал Кардозу. – Автоматические зонды не дадут нужной детализации. Нам нужны люди на месте. Вы с Томасом – лучшие специалисты, которые у нас есть на орбите. Я прошу вас добровольно согласиться на эту миссию.

Тишина в командном модуле была абсолютной. Белла слышала собственное сердцебиение, стук крови в ушах. Полёт к Церере. Это месяцы в пути. Даже с самыми быстрыми двигателями, которые у них есть.

– Сколько времени займёт полёт? – спросил Томас ровным голосом.

– С новым ионным двигателем «Аргус-7», который установят на ваш корабль, – тридцать восемь дней в одну сторону.

Тридцать восемь дней. Чуть больше месяца. Но каскад достигнет критической точки через четыре дня. Они не успеют вернуться вовремя.

– Это миссия в один конец, – сказала Белла. Не вопрос. Констатация.

– Не обязательно, – возразил Кардозу, но в голосе не было уверенности. – Если вы найдёте способ остановить каскад с Цереры, у вас будет время вернуться. Если нет – он не закончил фразу.

Если нет, им незачем возвращаться. Потому что Земли, к которой можно вернуться, больше не будет.

Белла посмотрела на Томаса. Он смотрел на неё. В его глазах она увидела то же самое, что чувствовала сама – страх, смешанный с решимостью. Они оба знали ответ ещё до того, как вопрос был задан.

– Я согласна, – сказала Белла.

– И я, – добавил Томас.

Кардозу выдохнул – долго, с облегчением.

– Спасибо. Вы даже не представляете – голос дрогнул. – Спасибо. Подготовка начнётся немедленно. Лия останется на станции для координации. «Бандейранте» прибудет через восемнадцать часов. Используйте это время, чтобы изучить архив Феррейры. Там может быть что-то полезное.

– Понял, командир, – Томас выключил микрофон, потом обернулся к Белле. – Ты уверена?

– Нет, – честно ответила она. – Но у нас есть выбор?

Лия подошла к ним, положив руку на плечо Беллы.

– Если кто-то и может это сделать, то вы. – Она улыбнулась, но улыбка была грустной. – Я буду молиться за вас.

– Молись за всех нас, – пробормотал Томас, возвращаясь к консоли.

Белла открыла файлы Элизы Феррейры. Архив был огромным – годы исследований, расчётов, гипотез. Она начала читать, и с каждой страницей картина становилась яснее и пугающей одновременно.

Феррейра верила, что Солнечная система когда-то была домом для развитой цивилизации. Не человеческой. Что-то существовало здесь задолго до появления жизни на Земле. Эта цивилизация построила сеть гравитационных регуляторов – машин, способных корректировать орбиты планет, поддерживая систему в идеальном балансе.

Потом они ушли. Или вымерли. Или исчезли по какой-то другой причине. Но машины остались, дремлющие, ожидающие активации.

«Это не оружие», писала Феррейра в одной из последних записей. «Это система жизнеобеспечения. Они заботились о планетах так, как мы заботимся о комнатных растениях. И теперь, когда система снова включается, она пытается сделать то, для чего была создана – восстановить "правильный" порядок. Только этот порядок не включает нас. Мы появились уже после того, как они ушли. Для машин мы – случайность. Ошибка. Сорняк в идеальном саду».

Белла откинулась в кресле, чувствуя тошноту. Сорняк. Человечество – случайный побочный эффект в чьём-то древнем проекте по садоводству.

– Нашла что-нибудь? – спросил Томас.

– Да, – ответила она тихо. – Но мне не нравится то, что я нашла.

Она повернула монитор, показывая ему последнюю запись Феррейры. Томас читал молча, его лицо постепенно бледнело.

– Если она права, – медленно сказал он, – то остановить систему будет почти невозможно. Мы должны будем найти способ переписать программу, которой миллионы лет. Без инструкций. Без понимания технологии.

– Да, – согласилась Белла. – Примерно так.

Они сидели в тишине, глядя на экраны с графиками отклоняющихся орбит. Где-то далеко Венера медленно сходила с пути, который держала четыре миллиарда лет. Скоро начнёт смещаться Земля. А потом – остальные планеты, одна за другой, падая в хаос, как домино.