Читать книгу Церера пробуждается - Дмитрий Вектор - Страница 6

Первые трое суток полёта Белла провела в попытках не сойти с ума от тесноты. «Бандейранте» был шедевром инженерной мысли – каждый грамм веса оптимизирован, каждая система работала с невероятной эффективностью. Но для четырёх человек, заперённых в металлической капсуле размером с небольшую квартиру, это было испытанием не столько физическим, сколько психологическим.

Диего действительно храпел. И разговаривал во сне – бессвязные обрывки фраз на испанском, иногда формулы. Прошлой ночью он пробормотал что-то про «гармонические резонансы в пространстве Калаби-Яу», и Белла задумалась, не пора ли ей волноваться.

Сейчас, на третий день, она обнаружила Диего в главном отсеке, окружённого облаком голографических экранов. Математические формулы висели в воздухе, как замороженные снежинки из чисел и символов. Сам физик выглядел так, будто не спал последние двадцать часов – глаза красные, волосы ещё более взъерошенные, чем обычно.

– Ты хоть ел что-нибудь? – спросила Белла, протягивая ему пакет с чем-то, что должно было изображать завтрак.

Диего взял пакет автоматически, не отрывая взгляда от формул.

– Спасибо. Я почти закончил. Ещё немного, и я смогу доказать.

– Диего. – Белла говорила тоном, которым обычно разговаривают с детьми. – Что ты пытаешься доказать последние три дня?

Он наконец посмотрел на неё. В его взгляде была смесь возбуждения и чего-то похожего на страх.

– Что мы понятия не имели, во что ввязались. – Он жестом развернул голографическое облако так, чтобы Белла могла видеть. – Смотри. Это модель Солнечной системы, какой она должна быть по текущей физике.

Белла видела знакомую картину – планеты на своих орбитах, элегантный космический балет, описываемый законами Ньютона и Эйнштейна.

– А это, – Диего вызвал вторую модель рядом с первой, – модель системы с учётом гравитационных аномалий, которые мы регистрируем.

Вторая модель выглядела неправильно. Орбиты были искривлены способами, которые не должны были быть возможны. Пространство вокруг некоторых точек казалось сжатым, искажённым, как будто кто-то помял ткань реальности.

– Видишь эти точки? – Диего указал на яркие узлы в поясе астероидов. – Семнадцать источников, которые обнаружила Феррейра. Каждый из них генерирует локальное искажение пространства-времени. Не сильное, но постоянное. Как как якоря, удерживающие ткань космоса в определённой конфигурации.

Белла придвинулась ближе, изучая модель.

– Якоря для чего?

– Для правильной конфигурации системы. – Диего начал жестикулировать, как всегда, когда объяснял сложные концепции. – Представь, что пространство-время – это упругая мембрана. Обычно планеты просто лежат на этой мембране, создавая вмятины своей массой. Но эти машины – они не просто лежат. Они тянут мембрану, формируя её. Заставляют планеты двигаться по точным путям.

– Как рельсы для поезда, – предположила Белла.

– Именно! – Диего просиял. – Только вместо рельсов – искривлённое пространство. Планеты не могут сойти с этих путей, даже если захотят. Система абсолютно стабильна, самокорректирующаяся.

– Но сейчас что-то идёт не так.

Диего кивнул, его энтузиазм померк.

– Сейчас система не корректирует. Она перестраивает. Смотри. – Он вызвал третью модель, и Белла ахнула.

В этой версии орбиты были совершенно другими. Меркурий находился дальше. Венера и Земля почти менялись местами. Марс был ближе к Земле, почти пугающе близко. Внешние планеты – Юпитер, Сатурн – тоже сместились, но в меньшей степени.

– Это древняя конфигурация? – спросила Белла тихо. – Та, что описывала Феррейра?

– Да. И нет. – Диего покрутил модель. – Феррейра реконструировала конфигурацию на основе косвенных данных. Я перепроверил её расчёты с учётом новых данных об аномалиях. Она была близка, но не совсем точна. Реальная древняя конфигурация была ещё плотнее. Планеты находились в таком резонансе, что система была практически неразрушимой.

– Практически, – повторила Белла. – Но что-то разрушило её. За миллиарды лет орбиты расползлись.

– Не совсем разрушило. – Диего увеличил изображение внутренних планет. – Видишь эти микроотклонения? Они накапливались веками, тысячелетиями. Гравитационное влияние других звёзд, прохождение через газовые облака, даже просто эффекты общей теории относительности – всё это медленно расшатывало систему.