Читать книгу Код: Чёрное ядро - Дмитрий Вектор - Страница 3

Президент Соединённых Штатов узнал о Немезиде в четверг, за завтраком.

Джеймс Уиллоу не любил утренних совещаний, но главный научный советник Белого дома, Кэтрин Браунинг, настояла на личной встрече. Она вошла в Овальный кабинет с папкой под мышкой и лицом человека, который не спал двое суток.

– Мистер президент, нам нужно поговорить о приоритетной угрозе национальной безопасности, – сказала она без предисловий.

Уиллоу отложил газету. Ему было пятьдесят восемь, у него болела спина после вчерашнего приёма, и он рассчитывал на спокойное утро перед вечерним саммитом с канадским премьером.

– Какого рода угроза?

Браунинг открыла папку и положила перед ним распечатку. Он увидел схемы, графики, цифры. Много цифр.

– Астрономического, – сказала она.

Следующие двадцать минут Уиллоу слушал молча. Когда Браунинг закончила, он откинулся в кресле и долго смотрел в окно на южную лужайку, где садовники подстригали траву.

– Вы уверены в этих данных?

– Абсолютно. Подтверждение от восьми независимых обсерваторий. НАСА проверяло трижды.

– И у нас есть восемнадцать месяцев.

– Плюс-минус две недели.

Уиллоу потер переносицу.

– Кто ещё знает?

– Узкий круг. Астрономы, несколько человек в НАСА, директор ЦРУ. Пока информация не просочилась в СМИ.

– Пока, – повторил он. – Кэтрин, вы же понимаете, что произойдёт, когда люди узнают?

– Понимаю, сэр. Поэтому рекомендую действовать быстро. Нам нужна международная координация. Россия, Китай, Европа – у всех есть космические программы. Если мы хотим хоть что-то сделать, нужно объединить ресурсы.

– ООН?

– Слишком медленно. Я предлагаю закрытую комиссию. Научные представители от крупнейших держав плюс специалисты НАСА, Роскосмоса, ЕКА. Встреча на нейтральной территории, полная секретность.

Уиллоу кивнул.

– Организуйте. И найдите мне лучших людей. Не политиков – учёных. Тех, кто действительно понимает, с чем мы столкнулись.

Браунинг встала.

– Уже работаю над списком, сэр.

В Женеве было холодно для середины мая. Дождь барабанил по крыше закрытого конференц-центра на берегу озера, и Мария Альварес, кутаясь в пальто, смотрела в окно на серую воду и думала, как странно устроена судьба.

Две недели назад она была никому не известным физиком-теоретиком в Институте астрофизики Ла-Платы. Её работа над аномальными траекториями межзвёздных объектов интересовала разве что пару коллег и рецензентов в специализированных журналах. Она преподавала квантовую механику студентам, которые зевали на лекциях, и растила дочь-подростка, которая хотела быть художницей, а не учёным.

А потом позвонили из НАСА.

– Доктор Альварес? Меня зовут Кэтрин Браунинг. Я главный научный советник президента США. Нам нужна ваша экспертиза по вопросу экстремальной важности.

Сначала Мария решила, что это розыгрыш. Но голос в трубке звучал слишком серьёзно, а детали, которые Браунинг сообщила для проверки, оказались подлинными.

Через два дня она сидела в самолёте в Женеву с дипломатическим паспортом и грифом «совершенно секретно» на документах.

– Доктор Альварес?

Она обернулась. В дверях конференц-зала стоял высокий мужчина лет сорока с седеющими висками – Томас Риверс, ведущий инженер НАСА по программе планетарной защиты.

– Мистер Риверс, – она пожала ему руку. – Рада наконец встретиться лично.

– Взаимно. Ваши работы по гравитационным возмущениям произвели впечатление на комиссию.

– Боюсь, сейчас они покажутся неадекватными масштабу проблемы.

Риверс усмехнулся без радости.

– Все наши работы покажутся неадекватными. Но нужно с чего-то начинать. Пойдёмте, остальные уже собрались.

Конференц-зал был небольшим – длинный стол, двадцать кресел, экраны на стенах. Сидело человек пятнадцать: европейцы, американцы, двое азиатов, один явно русский с характерной осанкой военного. Все смотрели усталыми глазами людей, которые слишком много знают.

Во главе стола сидела Браунинг. Она встала.

– Благодарю всех за оперативность. Мы собрались здесь не официально – эта встреча не существует в протоколах ООН или любых других международных организаций. Что будет сказано в этих стенах, остаётся здесь. Ясно?

Все кивнули.

– Хорошо. Начнём с обзора ситуации. Профессор Чжан?

Роберт Чжан, который прилетел из Чили накануне, подошёл к экрану. Мария видела его впервые – невысокий китаец с умными глазами за очками в тонкой оправе. Он выглядел измотанным.

– Объект, обозначенный как Немезида, – начал он, и зал погрузился в данные.

Мария слушала, делая быстрые пометки в блокноте. Цифры складывались в картину, которая становилась всё более пугающей. Размер. Скорость. Траектория. И главное – аномалии.

Когда Чжан дошёл до спектрального анализа, она не выдержала.

– Простите, что перебиваю. Вы говорите, альбедо около пяти процентов?

– Да.

– А температурный профиль?

– На три-четыре градуса выше фона. Стабильно.

Мария нахмурилась.

– Это невозможно для инертного объекта. Камень или лёд такого размера должны иметь температуру близкую к космическому фону. Если он теплее….

– Внутренний источник энергии, – закончил русский военный. Он говорил с сильным акцентом. – Реактор или что-то подобное.

– Именно, – Мария посмотрела на Чжана. – Вы проверяли радиоизлучение?

– Да. Ничего необычного. Но инфракрасный спектр показывает аномалии в определённых диапазонах.

– Какие именно?

Чжан вывел на экран график. Мария смотрела на кривую, и у неё по спине побежали мурашки.

– Господи, – прошептала она. – Это не природный объект.

Браунинг наклонилась вперёд.

– Объясните.

Мария встала, подошла к экрану.

– Смотрите сюда, – она указала на серию пиков в инфракрасном диапазоне. – Эти линии слишком регулярны. Природные процессы дают размытый спектр. А здесь… здесь видна структура. Как будто объект имеет внутренние слои с разной температурой и теплопроводностью.

– Слои? – переспросил Риверс.

– Обшивку. Изоляцию. Внутренние отсеки. – Она обернулась к залу. – Господа, это не астероид и не комета. Это сконструированный объект.

Повисла тишина. Кто-то тихо выругался. Русский военный скрестил руки на груди.

– Вы предполагаете, что это… корабль?

– Я предполагаю, что это артефакт внеземного происхождения, – Мария говорила твёрдо, хотя внутри всё дрожало. – Назовите его как хотите. Корабль, зонд, станция. Но он явно сделан, а не возник естественным путём.

Браунинг посмотрела на Чжана.

– Вы согласны с этой оценкой?

Чжан снял очки, протер их.

– Данные соответствуют гипотезе доктора Альварес. Но это не единственная возможная интерпретация.

– Какая ещё?

– Необычный природный феномен. Мы много не знаем о космосе. Может, это новый тип объекта.

– С постоянным ускорением и идеальной траекторией к обитаемой планете? – Мария покачала головой. – Профессор Чжан, с уважением, но вы цепляетесь за бритву Оккама в ситуации, где она не применима. Простейшее объяснение здесь – разумный замысел.

– Простейшее не значит правильное.

– Но правдоподобное.

Браунинг подняла руку.

– Господа, давайте не будем спорить о терминологии. Вопрос практический: меняет ли искусственное происхождение объекта наши возможности противодействия?

Риверс задумался.

– Теоретически да. Если это корабль, у него может быть двигательная система, система управления. Возможно, слабые места в конструкции.

– Или защита, – добавил русский. – Если они способны построить корабль такого размера, у них наверняка есть средства защиты от атак.

– Кто «они»? – спросил кто-то из европейцев. – Мы вообще знаем, что внутри? Может, там никого нет. Может, это автоматический зонд.

– Или бомба, – сказал Риверс тихо.

Все посмотрели на него.

– Объясните, – Браунинг сжала губы.

– Подумайте логически. Объект размером с Луну летит точно к Земле. Не к Солнцу. Не к Юпитеру. К единственной планете в системе с развитой цивилизацией. Это не может быть совпадением.

– Вы думаете, это оружие?

– Я думаю, мы должны рассмотреть такую возможность.

Мария почувствовала, как холод сковывает грудь.

– Но зачем? Кто захочет уничтожить цивилизацию, которая даже не покинула свою планету?

– Не знаю, – Риверс пожал плечами. – Может, профилактика. Может, мы помеха чьим-то планам. Или просто… эксперимент.

Русский военный усмехнулся.

– Пессимистичная теория, мистер Риверс.

– Реалистичная, полковник Соколов. Если бы мы обнаружили потенциально опасную цивилизацию в соседней звёздной системе, что бы мы сделали?

– Попытались связаться.

– А если связь невозможна? Или опасна? – Риверс посмотрел в окно. – Мы уничтожаем опасных животных. Вырубаем леса под застройку. Почему высокоразвитая цивилизация должна действовать иначе?

Повисла тяжёлая тишина. Дождь стучал по стёклам. Где-то вдали прогремел гром.

Мария прочистила горло.

– Есть и третий вариант. Может, это не оружие и не зонд. Может, это… ковчег.

Все посмотрели на неё.

– Ковчег? – переспросила Браунинг.

– Корабль поколений. Межзвёздный транспорт. – Мария говорила медленно, формулируя мысль на ходу. – Представьте: цивилизация бежит от катастрофы. Умирающая звезда, война, что угодно. Они строят огромный корабль, загружают туда всё, что можно, и отправляются искать новый дом. Сканируют системы, находят планету с кислородом, водой, жизнью….

– И решают её захватить, – закончил Соколов.

– Или просто приземлиться. Мы не знаем их намерений.

– Но знаем траекторию, – сказал Риверс. – И она ведёт к столкновению.

– Может, они не умеют тормозить. Или топливо кончилось.

– Доктор Альварес, – Браунинг смотрела на неё внимательно. – Вы действительно верите в эту теорию?

Мария колебалась.

– Не знаю. Но она не хуже других. И если это правда, то у нас есть шанс на… не знаю. Переговоры? Контакт?

– С объектом, который летит к нам со скоростью семьдесят километров в секунду? – Риверс покачал головой. – Даже если они хотят контакта, времени на торможение у них нет.

– Тогда что мы делаем? – спросил кто-то из европейцев.

Браунинг встала.

– Делаем то, что умеем. Собираем данные. Строим модели. Разрабатываем планы противодействия. – Она обвела взглядом зал. – У нас семнадцать месяцев. Может, чуть больше. Этого мало, но это всё, что есть. Предлагаю разделиться на группы. Первая – продолжает наблюдения и анализ объекта. Вторая – разрабатывает варианты кинетического воздействия. Третья – думает о нестандартных решениях. Четвёртая – готовит протоколы эвакуации и защиты на случай худшего сценария.

– А пятая? – спросил Соколов.

– Пятой нет. Четыре группы – это всё, что мы можем координировать в режиме секретности.

– А когда секретность кончится?

Браунинг помолчала.

– Скоро, полковник. Очень скоро. И тогда начнётся настоящий хаос.

Поздним вечером Мария стояла на набережной, смотрела на огни Женевы, отражённые в тёмной воде озера. Где-то в отеле ждала дочь – Мария взяла её с собой, не желая оставлять одну в Буэнос-Айресе. София не знала, зачем они здесь. Думала, что мама на научной конференции.

Скоро придётся сказать правду. Всем придётся.

Рядом раздались шаги. Обернувшись, она увидела Риверса.

– Не спится? – спросил он.

– Не особо.

Они стояли молча, слушая плеск воды о камни набережной.

– Вы действительно считаете, что это может быть ковчег? – спросил Риверс наконец.

– Хочу верить. Альтернативы хуже.

– Но не верите.

Мария вздохнула.

– Нет. Траектория слишком агрессивна. Скорость слишком высока. Если бы они искали новый дом, летели бы медленнее, аккуратнее. А это… это похоже на таран.

– Тогда зачем вы предложили эту теорию?

– Потому что люди в том зале начали паниковать. Нужно было дать им надежду. Пусть даже ложную.

Риверс усмехнулся.

– Вы циничны, доктор Альварес.

– Я реалистка, мистер Риверс. И я мать. Моя дочь спит сейчас в отеле, не зная, что через полтора года её мир может перестать существовать. Я обязана бороться. Даже если шансов почти нет.

Он кивнул.

– Тогда мы с вами в одной лодке.