Читать книгу Эхо не вернётся - Дмитрий Вектор - Страница 3

Информация просочилась в час дня. Сара не знала, кто именно слил данные журналистам – может быть, кто-то из охранников, может быть, сотрудник больницы, а может, и сам директор Хендерсон решил, что людей нужно предупредить. Не важно. Важно было то, что случилось дальше.

Первым опубликовал материал "Toronto Star". Заголовок кричащий, даже по меркам жёлтой прессы: "МАССОВАЯ ГЛУХОТА: НЕИЗВЕСТНЫЙ ВИРУС АТАКУЕТ ВОСТОЧНОЕ ПОБЕРЕЖЬЕ". Статья была полна неточностей и домыслов, но суть передавала верно – люди теряют слух, причина неизвестна, власти что-то скрывают.

Сара узнала об этом, когда Эмили в панике развернула к ней свой планшет. На экране – сайт газеты, фотография переполненного госпиталя, люди с руками, прижатыми к ушам. В глазах Эмили читался немой вопрос: что теперь будет?

Сара не успела ответить. В следующую минуту новость подхватили все крупные издания. CNN, BBC, "Нью-Йорк Таймс", даже местные телеканалы. Информационная лавина. Каждый добавлял свою версию, свою интерпретацию. Кто-то писал о вирусе. Кто-то – о химической атаке. Кто-то вспоминал теории заговора про 5G вышки и коронавирусные вакцины.

Через полчаса весь Торонто знал. И не только Торонто.

Сара вышла к окну и посмотрела вниз. То, что она увидела, заставило её похолодеть. Улицы были полны людей. Не просто полны – они кишели паникующей толпой. Люди бежали – одни к больницам, другие к своим машинам, третьи просто бежали, не зная куда. Кто-то размахивал плакатами с надписями, которые Сара не могла прочесть с такого расстояния. Кто-то дрался – беззвучные драки, где только по жестикуляции можно было понять, что происходит.

На перекрёстке напротив института собралась толпа человек в сотню. Они окружили полицейских, которые пытались их разогнать. Но как разогнать толпу, когда ты не можешь кричать, когда они не слышат твоих приказов? Один из полицейских вытащил громкоговоритель, приложил к губам – жест отчаяния. Сара видела, как он орёт в рупор, но даже если бы она стояла рядом, вряд ли услышала бы хоть слово.

"Это безумие", – написала она в общий чат команды.

"Это только начало", – ответил Раджеш. "Смотри новости из Нью-Йорка."

Сара переключилась на телеканал. Манхэттен. Таймс-сквер. Обычно это место гудело как растревоженный улей – миллион звуков сливались в один непрерывный рёв мегаполиса. Сейчас на экране была сюрреалистичная картина: тысячи людей стояли посреди площади, касались ушей, открывали рты в беззвучных криках. Рекламные экраны мигали сообщениями: "СОХРАНЯЙТЕ СПОКОЙСТВИЕ", "НЕ ПАНИКУЙТЕ", "ВЛАСТИ КОНТРОЛИРУЮТ СИТУАЦИЮ".

Но никто не контролировал ситуацию. Это было очевидно даже через экран телевизора.

Камера показала больницу – скорую помощь на Пятой авеню. Очередь растянулась на несколько кварталов. Люди разных возрастов – от подростков до стариков – стояли, сидели, лежали на асфальте. Многие плакали. Кто-то держался за голову, раскачиваясь взад-вперёд. Классические признаки паники.

Дверь лаборатории открылась, и вошла Маргарет. Она выглядела ещё хуже, чем утром – лицо серое, под глазами мешки, руки дрожали. Она подошла к Саре и показала свой телефон. Экстренное сообщение от Министерства здравоохранения Канады.

Сара прочитала. Официальная статистика: только в Торонто за последние три часа в больницы обратилось более пятидесяти тысяч человек. Большинство – с жалобами на потерю слуха и панические атаки. Медицинская система на грани коллапса. Не хватает врачей, не хватает коек, не хватает психиатров для работы с массовой истерией.

"Они не понимают", – написала Маргарет. "Люди думают, что глохнут. Но это не их уши – это воздух не проводит звук."

"Нужно объяснить им", – ответила Сара.

"Как? Кто их услышит?"

Сара задумалась. Действительно, как объяснить миллионам людей, что с ними всё в порядке, когда они не могут тебя услышать? Текстовые сообщения? Субтитры на телевидении? Но сколько людей сейчас в состоянии читать, когда их охватила паника?

Джеймс подошёл к ним и показал свой ноутбук. На экране – соцсеть, а точнее, то, что от неё осталось. Лента взорвалась. Хештеги #DeafnessVirus, #SoundApocalypse, #SilentEnd. Миллионы сообщений в минуту. Люди описывали симптомы, делились страхами, строили теории. Большинство теорий были абсурдными – инопланетное вторжение, конец света, божья кара. Но среди всего этого шума – информационного шума, ирония судьбы – были и разумные голоса. Врачи, пытавшиеся успокоить людей. Учёные, объяснявшие, что слух не пропал, просто звук не распространяется. Но их никто не слушал – в переносном смысле на этот раз.

"Люди видят то, что хотят видеть", – написал Джеймс. "Им проще поверить, что они глохнут, чем принять, что воздух перестал проводить звук. Потому что второе звучит безумно."

"Но это правда", – возразила Сара.

"Правда не всегда побеждает страх", – ответил он.

Раджеш вдруг замахал руками, привлекая внимание. Когда все повернулись к нему, он развернул свой монитор. На экране – прямая трансляция из Оттавы. Парламент. Премьер-министр выступал с экстренным обращением к нации. Субтитры появлялись с задержкой, но смысл был ясен: правительство берёт ситуацию под контроль, вводится режим чрезвычайного положения, армия мобилизуется для поддержания порядка.

"Для поддержания порядка", – с горечью подумала Сара. Как будто солдаты смогут остановить панику, когда не могут даже отдать приказ так, чтобы их услышали.

Телефон Маргарет завибрировал. Она взглянула на экран и нахмурилась. Показала всем: сообщение от директора больницы при университете. Три самоубийства за последний час. Молодая женщина выбросилась из окна седьмого этажа. Мужчина средних лет перерезал себе вены в туалете отделения экстренной помощи. Подросток проглотил упаковку таблеток.

Все трое оставили записки. Примерно одинакового содержания: "Не могу жить в тишине."

Сара почувствовала, как у неё перехватывает дыхание. Три самоубийства. И это только в одной больнице. А сколько их по всему городу? По всей стране? По всему континенту, охваченному этой проклятой тишиной?

"Мы должны найти решение", – написала она, и её пальцы дрожали на клавиатуре планшета. "Сейчас. Немедленно. Или это только начало."

Но решения не было. Они провели в лаборатории уже пять часов, проанализировали терабайты данных, построили десятки моделей – и всё равно были не ближе к пониманию, как остановить распространение этих микроорганизмов.

Эмили подняла руку, привлекая внимание. Когда все посмотрели на неё, она нервно облизнула губы и начала печатать на планшете, который держала на коленях: "Я нашла что-то в архивах. Похожий случай. Тунгусский метеорит, 1908 год. После падения свидетели сообщали о странных звуковых аномалиях в радиусе нескольких километров. Звук распространялся не так, как обычно. Длилось около недели, потом прошло само."

"Тунгусский метеорит", – задумчиво написала Маргарет. "Ты думаешь, там тоже были эти микроорганизмы?"

"Или что-то подобное. Может быть, они приходят из космоса. С метеоритами, кометами. Попадают в атмосферу, начинают размножаться, потом вымирают, когда заканчивается подходящая среда."

Это имело смысл. Сара вспомнила лекции по астробиологии – теории о панспермии, о том, что жизнь может путешествовать между планетами на метеоритах. Если эти микроорганизмы действительно космического происхождения, то они могли эволюционировать в условиях, радикально отличающихся от земных. Отсюда и их странное влияние на распространение звука.

"Но Тунгуска – это было сто с лишним лет назад", – написал Джеймс. "Почему они появились снова именно сейчас?"

"Может быть, новый метеорит?" – предположил Раджеш. "Я проверю данные обсерваторий."

Он углубился в свой компьютер, а остальные снова вернулись к работе. Но Сара не могла сосредоточиться. Она продолжала смотреть в окно, на хаос внизу. Толпа на перекрёстке разрослась до нескольких сотен человек. Полиция отступила – видимо, решила, что безопаснее держаться на расстоянии, чем пытаться контролировать неконтролируемое.

Кто-то поджёг мусорный бак. Пламя взметнулось вверх – яркое, оранжевое, беззвучное. Другие подхватили идею. По улице покатилась волна поджогов. Горели мусорные баки, припаркованные машины, витрины магазинов. Город превращался в беззвучный ад.

И самым страшным была не сама деструкция, а то, что она происходила в полной тишине. Никаких криков. Никаких сирен. Только безмолвные фигуры, метающиеся в свете пожаров.

"Это как немое кино", – написала Эмили, и в её словах была такая тоска, что у Сары защемило сердце.

Да, немое кино. Только это был не фильм. Это была реальность. И они находились в самом центре этого кошмара.

Часы показывали три пополудни. До дедлайна, установленного директором Хендерсоном, оставался час. Сара знала: они не успеют. Не успеют найти решение, не успеют даже толком понять проблему. Военные придут, заберут все данные, засекретят исследования. А потом что? Будут искать способ использовать это как оружие? Или попытаются найти лечение? Сара не знала, что было бы хуже.

Маргарет подошла к ней и положила руку на плечо. Жест простой, но от него стало чуть легче. Они посмотрели друг на друга – два учёных, посвятивших жизнь изучению звука, теперь стоящие в мире, где звука больше нет.

"Мы сделаем всё, что сможем", – написала Маргарет.

"А если этого будет недостаточно?" – ответила Сара.

Маргарет помедлила, потом медленно напечатала: "Тогда нам придётся научиться жить в тишине. Как научились до нас миллионы глухих людей."

Сара кивнула. Где-то в глубине души она знала, что Маргарет права. Может быть, это и был единственный выход – адаптироваться. Эволюционировать. Стать другими.

Но цена этой адаптации Сколько ещё людей покончат с собой, не выдержав тишины? Сколько сойдут с ума? Сколько погибнут в хаосе, в пожарах, в драках, которые они даже не услышат?

В этот момент дверь лаборатории распахнулась. Вошли двое мужчин в тёмных костюмах – явно не учёные. За ними – солдаты в форме. Шесть человек с автоматами наперевес.

Один из мужчин в костюме показал удостоверение. Федеральные агенты. Второй начал что-то говорить, но, разумеется, никто его не услышал. Он выругался – по губам было понятно – и достал планшет.

"Агент Томас Райли, Национальная служба безопасности", – высветилось на экране. "По приказу правительства Канады вы и ваши исследования переходят под нашу юрисдикцию. Всё оборудование, все данные подлежат конфискации. Персоналу предписано эвакуироваться из здания в течение пятнадцати минут."

Маргарет шагнула вперёд, её лицо побагровело от гнева. Она схватила свой планшет и быстро напечатала: "Вы не можете так просто"

"Можем", – перебил её агент Райли своим сообщением. "Режим чрезвычайного положения. Мы уже можем всё."

Сара смотрела, как солдаты расходятся по лаборатории, начинают отключать оборудование, складывать ноутбуки в чёрные кейсы. Вся их работа, все данные – всё уходило из их рук.

Она встретилась взглядом с Джеймсом. Он едва заметно кивнул в сторону своего компьютера. Сара поняла: он что-то сделал. Скопировал данные? Спрятал резервную копию? Она не знала, но доверяла ему.

"Пятнадцать минут", – снова написал агент Райли. "Рекомендуем поторопиться."

Команда молча – во всех смыслах этого слова – собирала личные вещи. Сара в последний раз окинула взглядом лабораторию. Это место было её вторым домом последние пятнадцать лет. Здесь она защитила диссертацию. Здесь сделала открытия, опубликовала статьи. Здесь встретила людей, ставших не просто коллегами, а семьёй.

И теперь всё это кончилось. В одночасье. В одно беззвучное мгновение.

Они вышли из института под конвоем солдат. На улице стало ещё хуже, чем было час назад. Пожаров больше. Толпы больше. Хаоса больше. Мир разваливался на части, и некому было его склеить.

Сара остановилась на крыльце, оглядываясь. Где-то там, в этом беззвучном хаосе, была её сестра Элизабет. Глухая с рождения. Единственный человек, для которого эта катастрофа ничего не изменила. Может быть, именно к ней Саре и следовало идти. Учиться жить в мире без звука. Учиться у тех, кто всегда жил в тишине.

Она достала телефон и написала сообщение сестре: "Я иду к тебе. Научи меня слышать молчание."

Ответ пришёл почти мгновенно: "Приходи. Я ждала."