Читать книгу Эхо не вернётся - Дмитрий Вектор - Страница 4

Добираться через город оказалось сложнее, чем Сара ожидала. Такси не работали – диспетчерские службы парализованы без радиосвязи. Метро закрыто – слишком опасно управлять поездами, когда машинисты не слышат сигналов тревоги. Автобусы стояли брошенными посреди улиц, водители просто ушли домой или куда глаза глядят.

Оставалось идти пешком. Элизабет жила в районе Кенсингтон-маркет, примерно в пяти километрах от института. Обычно это была приятная прогулка – по оживлённым улицам, мимо кафе и магазинов, парков и скверов. Сейчас это был поход через зону боевых действий.

Джеймс пошёл с ней. Сказал жестами: "Вместе безопаснее." Маргарет направилась домой в противоположную сторону. Раджеш и Эмили решили остаться у института – у Эмили там была машина, они надеялись выбраться из центра на ней, хотя дороги были забиты.

Они прощались быстро, без лишних слов – потому что слов не было. Только взгляды, рукопожатия, короткие объятия. Сара видела страх в глазах коллег и знала, что они видят то же самое в её глазах. Страх неизвестности. Страх того, что всё уже никогда не будет прежним.

Идти по беззвучному городу было сюрреалистично. Сара видела, как открываются и закрываются рты людей – они кричали, ругались, плакали, но не слышала ни звука. Машины ехали как призраки. Вертолёты зависали над городом, но характерного стрекота лопастей не было – только зрительное ощущение вибрации воздуха.

На каждом углу были импровизированные пункты информации – волонтёры раздавали листовки с инструкциями, как общаться жестами, куда обращаться за помощью. Сара взяла одну листовку – на ней была напечатана базовая азбука языка жестов и телефоны экстренных служб. Будто телефоны могли кому-то помочь в мире без звука.

Джеймс шёл рядом, напряжённый, постоянно оглядываясь. Он был прав – улицы были опасны. На перекрёстке Данфорт и Бродвью они наткнулись на группу мародёров, вламывающихся в ювелирный магазин. Охранная сигнализация мигала красными огнями, но звука не издавала. Никто не придёт на помощь.

Они обошли это место стороной, ускорив шаг. Сара чувствовала, как колотится сердце. Странно было бояться в тишине. Обычно страх приходит со звуком – лай собаки, крик, грохот. Сейчас опасность была беззвучной, что делало её ещё более жуткой.

Возле больницы Святого Михаила была очередь, растянувшаяся на целый квартал. Сотни людей, может быть, тысяча. Многие сидели на асфальте, держась за головы. Медперсонал пытался организовать хоть какой-то порядок, расклеивал огромные плакаты с номерами – видимо, какая-то система приоритетов. Но это было похоже на попытку вычерпать океан чайной ложкой.

Сара заметила пожилую женщину, сидящую на ступеньках аптеки. Та раскачивалась взад-вперёд, монотонно, механически. Губы шевелились – молитва? Или просто бормотание сошедшего с ума рассудка? Невозможно было сказать.

Телефон Сары завибрировал. Сообщение от Раджеша в их общий групповой чат: "Проверил спутниковые данные. Зона распространения расширяется со скоростью 120 км/ч. Охвачена вся провинция Онтарио. Квебек. Штат Нью-Йорк. Пенсильвания. Огайо. К вечеру достигнет западного побережья."

Сара остановилась посреди тротуара, перечитывая сообщение. Сто двадцать километров в час. К вечеру – весь континент. А дальше? Океаны их не остановят – микроорганизмы в атмосфере, они путешествуют с воздушными массами.

"Сколько у нас есть?" – написала она в ответ.

"До полного охвата планеты? Максимум три дня", – ответил Раджеш.

Три дня. Семьдесят два часа до того момента, когда на Земле не останется ни одного места, где можно услышать звук.

Джеймс прочитал переписку через её плечо. Побледнел. Достал свой телефон и показал ей новости – BBC World только что опубликовала материал о том, что явление зафиксировано в Европе. Лондон, Париж, Берлин сообщают о тех же симптомах. Звук затухает. Люди паникуют.

"Это конец", – написал Джеймс на экране заметок. "Конец такого мира, каким мы его знали."

Сара хотела возразить, но не смогла найти слов. Потому что он был прав. Даже если они найдут способ остановить распространение микроорганизмов, даже если смогут вернуть звук – мир уже изменился. Миллионы людей травмированы. Социальные структуры разрушены. Экономика в свободном падении. Цивилизация, построенная на звуковой коммуникации, рассыпалась за один день.

Они шли дальше. Сара заметила, что на больших экранах – тех самых, что обычно показывали рекламу – теперь транслировались экстренные сообщения. Бегущая строка текста, основные инструкции, телефоны горячих линий. Хоть какая-то попытка организовать коммуникацию в мире без звука.

Один экран показывал карту распространения аномалии. Красная зона покрывала уже половину Северной Америки. Оранжевая – территории, где звук ослаб, но ещё различим. Жёлтая – пока не затронутые, но под угрозой. Зелёной зоны на карте не было. Совсем.

Возле парка Кристи-Питс собралась толпа. Человек триста, может больше. Кто-то стоял на импровизированной трибуне – перевёрнутом мусорном баке – и что-то объяснял. Рядом помощник держал огромный планшет с написанным крупными буквами текстом. Сара не могла прочесть с такого расстояния, но догадалась – организация. Люди пытались создать хоть какую-то структуру в хаосе.

Это было обнадёживающе. Значит, не все поддались панике. Кто-то думал о выживании, об адаптации.

Джеймс потянул её за рукав и показал вверх. Над городом пролетала эскадрилья военных вертолётов – видимо, Си-Хорнеты. Они зависли над центром, явно патрулируя. Военное положение, о котором говорил премьер-министр, вступило в силу.

Телефон снова завибрировал. На этот раз от Эмили: "Нашла что-то важное в архивах НАСА. Три дня назад в атмосферу вошёл небольшой метеорит. Сгорел над Атлантикой. Никто не обратил внимания – обычное дело, тысячи метеоритов входят в атмосферу каждый год. Но координаты и время совпадают с началом аномалии."

Значит, теория Эмили про космическое происхождение подтверждается. Эти микроорганизмы действительно пришли извне. С метеорита, который принёс их из межзвёздного пространства или с другой планеты.

"Отправь данные Раджешу", – быстро написала Сара. "Пусть построит модель распространения из точки входа метеорита. Может быть, это поможет предсказать, куда двинется зона дальше."

"Уже отправила", – ответила Эмили.

Они дошли до Кенсингтон-маркета. Обычно это было шумное, живое место – рынок с десятками лавочек, уличными музыкантами, туристами и местными жителями. Сейчас большинство лавок были закрыты, металлические решётки опущены. Несколько торговцев всё ещё пытались продавать овощи и фрукты, но клиентов было мало.

Дом Элизабет находился на тихой улочке за рынком. Трёхэтажное здание викторианской эпохи, переделанное в квартиры. Сара знала этот адрес наизусть – она бывала здесь сотни раз.

Они поднялись на второй этаж. Сара постучала в дверь – по привычке, хотя понимала абсурдность жеста. Элизабет не услышит. Она никогда не слышала стука в дверь. Поэтому у неё была световая система – при нажатии на кнопку звонка мигала лампочка внутри квартиры.

Сара нажала кнопку. Подождала. Через несколько секунд дверь открылась.

Элизабет выглядела так же, как всегда – спокойной, собранной. Её каштановые волосы были собраны в хвост, на ней была удобная домашняя одежда. Она посмотрела на Сару, потом на Джеймса, и на её лице появилась лёгкая улыбка. Не радостная – понимающая.

"Я знала, что ты придёшь", – показала она жестами на языке ASL, американском языке жестов. "Входите."

Квартира была уютной, заполненной книгами и растениями. На стенах висели картины – Элизабет увлекалась живописью. На кофейном столике стоял включённый телевизор с субтитрами – новости, конечно. Элизабет следила за происходящим.

Она жестами предложила им присесть, приготовила чай. Движения спокойные, размеренные. Для неё ничего не изменилось – её мир был тихим всегда. В каком-то смысле сейчас весь мир стал таким, как её мир. И это давало ей преимущество.

Когда они уселись за столом, Элизабет посмотрела на Сару и показала жестами: "Расскажи."

Сара начала объяснять – медленно, неуклюже. Её знание языка жестов было базовым, она училась, но никогда не достигала беглости. Джеймс помогал, когда мог. Вместе они рассказали о микроорганизмах, о распространении, о том, что военные забрали исследования, о панике на улицах.

Элизабет слушала – вернее, смотрела – внимательно. Когда они закончили, она задумалась, потом начала показывать жестами, медленно, чтобы они поняли.

"Вы боитесь тишины. Все слышащие люди боятся. Для вас тишина – это потеря. Но для меня она всегда была нормой. Я не знаю, каково это – слышать. И я не чувствую, что мне чего-то не хватает."

Она сделала паузу, потом продолжила:

"Мир не кончается без звука. Он становится другим. У вас есть глаза. У вас есть руки. У вас есть способность чувствовать вибрации. Это достаточно для жизни. Для коммуникации. Для любви и счастья. Глухие люди живут полноценной жизнью уже тысячи лет. Теперь весь мир должен научиться тому, что мы всегда знали."

Сара смотрела на сестру и чувствовала, как внутри что-то меняется. Элизабет была права. Тишина не была концом. Это была просто другая реальность. Да, переход будет болезненным. Да, многие не справятся. Но человечество адаптируется. Оно всегда адаптировалось.

Телефон завибрировал. Сообщение от Раджеша: "Построил модель. Если источник действительно в точке входа метеорита, то максимальная концентрация микроорганизмов должна быть именно там. Над Атлантикой, в верхних слоях атмосферы. Они распространяются оттуда воздушными потоками."

"И что это даёт?" – спросил Джеймс, глядя через плечо Сары.

"Возможность", – написала Сара. "Если мы знаем, где их больше всего, мы можем попытаться воздействовать именно на это место. Уничтожить источник."

"Как? У нас нет доступа к оборудованию. Военные всё забрали."

Сара посмотрела на Джеймса. Потом достала флешку из кармана – ту самую, которую он незаметно сунул ей в руку перед уходом из института. Все данные. Все исследования. Он сохранил копию.

"У нас есть данные", – написала она. "Значит, у нас есть шанс."

Элизабет наблюдала за их обменом сообщениями. Потом показала жестами: "Вы не сдадитесь?"

"Нет", – ответила Сара вслух, хотя знала, что сестра не услышит. Но Элизабет прочитала по губам и улыбнулась.