Читать книгу Украденные сны - Дмитрий Вектор - Страница 3

Сара больше не помнила, какой сейчас день недели. Время расползлось, как акварель на мокрой бумаге, теряя чёткие границы между вчера и сегодня, между днём и ночью. Она знала только одно – это шестой день без сна. Сто сорок четыре часа непрерывного бодрствования.

Квартира выглядела так, будто по ней прошёл ураган. Грязная посуда громоздилась в раковине, на столе – пустые упаковки от еды на вынос, которую они заказывали, потому что никто не мог готовить. Пол усыпан одеждой. Сара не убирала с третьего дня, когда ещё пыталась поддерживать видимость нормальности. Теперь это казалось бессмысленным.

Она сидела за обеденным столом, уставившись в ноутбук, но буквы в отчётах расплывались и складывались в странные узоры. Марк так и не вышел на связь после их последнего разговора. В рабочем чате царил хаос – люди писали бессвязные сообщения, просили о помощи, паниковали. Компания фактически перестала функционировать.

– Мам, ты видишь это?

Сара дёрнулась и посмотрела на Эмму. Дочь стояла у окна, прижав ладони к стеклу. Её волосы не были расчёсаны несколько дней, футболка измята и испачкана. Под глазами залегли такие глубокие тени, что казалось, будто кто-то нарисовал их углём.

– Что вижу? – Голос Сары прозвучал хрипло. Горло пересохло.

– Там внизу. На улице.

Сара подошла к окну и выглянула. Пятая авеню выглядела как декорация к фильму про конец света. Несколько машин стояли посреди дороги с открытыми дверями, брошенные владельцами. На тротуаре лежал человек в костюме, и Сара не могла понять – спит он или мёртв. Никто не подходил проверить.

Группа людей что-то кричала возле магазина напротив, размахивая руками. Один из них швырнул камень в витрину. Стекло разлетелось вдребезги.

– Грабёж, – тихо сказала Эмма. – Они грабят магазины средь бела дня.

– Полиция не справляется. – Сара отошла от окна, чувствуя головокружение. – Половина офицеров сами не спят. Остальные просто не выходят на смену.

– Мам, мне страшно.

Сара обняла дочь, и они стояли так, прижавшись друг к другу, две бессонные тени в квартире, которая больше не казалась безопасной.

– Я тоже боюсь, солнышко.

Из спальни донёсся голос Роберта:

– Девочки, идите сюда!

Они вошли и застыли на пороге. Муж сидел на кровати, обхватив голову руками. Руки тряслись так сильно, что он не мог их удержать.

– Роб? – Сара быстро подошла к нему. – Что случилось?

– Я… я не знаю. – Он поднял на неё глаза, и она увидела в них страх. – Проснулся час назад, и вот… не могу остановить.

Сара взяла его за руки. Пальцы дрожали мелкой дрожью, как при болезни Паркинсона.

– Ты же спал нормально все эти дни, – растерянно сказала она.

– Спал. А сегодня… сегодня не смог. Лежал с закрытыми глазами три часа, но сон не шёл. Как будто что-то щёлкнуло в голове, и всё. – Он судорожно сглотнул. – Это добралось и до меня, да?

Эмма присела рядом с отцом, обняла его за плечи.

– Папа, всё будет хорошо. Ты же видел новости, учёные ищут лекарство.

– Какое лекарство? – Роберт рассмеялся, и смех получился истеричным. – Они сами не знают, что это! Сара, скажи ей правду. Скажи, что мы все умрём.

– Роберт! – резко оборвала его Сара. – Не говори так при дочери.

– А что говорить? Что надеяться? – Он вырвал руки из её ладоней. – Я читал исследования, Сара. Человек не может не спать больше двух недель. Это физиологический предел. Потом начинается отказ органов, и….

– Заткнись! – крикнула Эмма. – Просто заткнись!

Она выбежала из комнаты, хлопнув дверью. Сара проводила её взглядом, потом повернулась к мужу.

– Ты не имеешь права её так пугать.

– Я говорю правду.

– Твоя правда никому сейчас не нужна.

Они смотрели друг на друга, и Сара вдруг поняла – она почти не узнаёт этого человека. Роберт всегда был спокойным, рациональным, тем, кто держал семью вместе в трудные времена. А сейчас перед ней сидел испуганный незнакомец с трясущимися руками.

Или это она сама изменилась? Может, она смотрела на него глазами, которые слишком долго не закрывались, и видела то, чего не было?

– Извини, – прошептал Роберт. – Я просто… я так испугался, когда понял, что тоже не могу уснуть.

Сара села рядом, положила голову ему на плечо. Усталость навалилась свинцовой тяжестью, но сна не было. Только бесконечное бодрствование, изматывающее и пустое.

– Я знаю. Я тоже боюсь.

Они сидели в тишине, нарушаемой только отдалёнными криками с улицы и звуком разбивающегося стекла.

Вечером Сара пыталась приготовить ужин – макароны с томатным соусом, что-то простое. Но руки не слушались. Она уронила кастрюлю, вода разлилась по плите, шипя и испаряясь. Сара стояла, глядя на лужу, и не могла понять, что делать дальше.

– Мам, отойди. – Эмма отвела её от плиты, взяла тряпку, начала вытирать воду. – Я сама сделаю.

– Прости. Я просто….

– Всё нормально.

Но ничего не было нормально. Сара видела, как дрожат руки дочери, как она морщится от головной боли. Эмма не спала пять дней. Пять дней для семнадцатилетней девочки.

Когда они наконец сели ужинать, никто не притронулся к еде. Макароны остывали в тарелках, пока семья сидела молча, уставившись в пустоту.

– По телевизору говорили, что в Китае нашли способ лечения, – вдруг сказал Роберт.

– Это фейк, – устало ответила Сара. – Я проверяла. Никакого лечения нет.

– А как же… как же тогда….

Он не договорил. Не было нужды. Они все знали ответ.

Ночью, когда стрелки часов показывали три утра, Сара сидела в гостиной и смотрела телевизор. Новости шли непрерывным потоком, одна кошмарная картинка сменяла другую. Пожары в Лос-Анджелесе – пожарные не справлялись, потому что половина бригады отключалась от микросна прямо во время тушения. Массовая давка в Чикаго – люди штурмовали больницу, требуя снотворного. Самоубийство мэра Детройта, который на седьмой день без сна выбросился из окна.

Экран мерцал, и в какой-то момент Сара увидела на нём не репортёра, а свою мать. Умершую пять лет назад мать, которая смотрела прямо на неё и говорила:

– Сара, доченька, зачем ты мучаешься? Просто закрой глаза. Это так просто.

Сара моргнула, и мать исчезла. На экране снова был репортёр с измученным лицом.

Галлюцинация. Первая галлюцинация.

Она выключила телевизор и обхватила себя руками, чувствуя, как колотится сердце. Это начало конца. Когда мозг начинает генерировать видения, значит, деградация запущена.

– Мама?

Сара обернулась. В дверях стояла Эмма, но что-то было не так. Девочка была слишком яркой, слишком чёткой, будто нарисованная.

– Ты не настоящая, – прошептала Сара.

– Что? Мам, о чём ты?

Эмма подошла ближе, и Сара увидела, что дочь самая настоящая – бледная, с синяками под глазами, дрожащая.

– Извини. Я… у меня галлюцинации начались.

Эмма села рядом, взяла мать за руку.

– У меня тоже. Вчера видела кота. Мы же никогда не держали котов, но он сидел на подоконнике и смотрел на меня. Я подошла, протянула руку – его не было.

– Господи, Эм.

– Мам, я не хочу сойти с ума. – Голос дочери дрогнул. – Я читала, что люди на восьмой-девятый день без сна начинают терять контакт с реальностью. Что они не понимают, где заканчивается явь и начинается сон наяву.

Сара обняла дочь, крепко прижала к себе.

– Мы продержимся. Слышишь? Мы обязательно продержимся.

Но она сама не верила своим словам. Как можно продержаться, когда реальность начинает таять, как воск от пламени?

Под утро Сара стояла у окна и смотрела на рассвет. Небо окрашивалось в розовый и золотой, красивый рассвет седьмого дня без сна. Где-то внизу кричал человек. Где-то вдали выла сирена.

А в углу гостиной, прямо у книжной полки, стояла её мать и улыбалась.

Сара закрыла глаза, досчитала до десяти и открыла снова.

Мать всё ещё была там.

– Ты не настоящая, – сказала Сара вслух. – Ты просто химия в моём мозгу. Нейроны, которые дают сбой.

– Разве это имеет значение? – спросила мать мягким голосом. – Настоящая я или нет? Ты всё равно меня видишь.

И Сара вдруг поняла страшную вещь – скоро она не сможет отличить, что реально, а что нет. Скоро её мир целиком и полностью станет галлюцинацией.

И самое ужасное – часть её уже не хотела бороться. Часть её хотела просто сдаться, погрузиться в безумие, где хотя бы не было этой невыносимой усталости.