Читать книгу Украденные сны - Дмитрий Вектор - Страница 4

Экран телевизора залило синим светом – заставка экстренного обращения президента. Сара сидела на диване между Робертом и Эммой, все трое молча уставились на экран. За окном был полдень седьмого дня, но в квартире царил полумрак – они задёрнули шторы, потому что яркий свет резал глаза.

Президент появился на экране, и Сара ахнула. Джеймс Коллинз всегда выглядел подтянутым, энергичным, с идеальной причёской и уверенной улыбкой. Сейчас перед камерой сидел старик. Впалые щёки, красные глаза, руки, нервно теребящие край папки с бумагами.

– Мои дорогие сограждане, – начал он, и голос прервался. Он откашлялся, начал заново: – Мои дорогие сограждане. Я обращаюсь к вам в самый тяжёлый час в истории нашей страны. Возможно, в истории человечества.

Пауза. Президент смотрел прямо в камеру, и Сара видела – он не спит. Возможно, уже несколько дней.

– Как вы все знаете, неделю назад началась эпидемия состояния, которое наши учёные называют острой инсомнией неизвестного происхождения. Проще говоря – массовая бессонница. – Он облизнул сухие губы. – Я не буду лгать вам. Ситуация критическая. По последним данным, семьдесят два процента населения страны не могут спать более трёх суток подряд. Цифра растёт с каждым днём.

Роберт сжал руку Сары так сильно, что стало больно.

– Лучшие умы нашей страны, учёные из CDC, медицинских университетов, военных лабораторий работают круглосуточно, чтобы найти причину и лекарство. Но я должен признать… – Президент замолчал, и на несколько секунд показалось, что он не продолжит. Потом выдохнул: – Мы не знаем, что это. Мы не знаем, откуда это взялось. И у нас нет лечения.

Тишина в квартире стала осязаемой. Даже дыхание застыло.

– Поэтому я принял решение ввести на всей территории Соединённых Штатов чрезвычайное положение. С полуночи сегодняшнего дня вступают в силу следующие меры. – Президент зачитал с листа, и голос стал более формальным, бюрократическим: – Комендантский час с восьми вечера до шести утра. Запрет на собрания более пяти человек. Запрет на управление любым транспортом лицам с симптомами депривации сна более трёх суток. Мобилизация Национальной гвардии для поддержания порядка.

– Это не поможет, – прошептал Роберт. – Ничего из этого не поможет.

– Тихо, – оборвала его Сара, хотя сама думала то же самое.

Президент продолжал:

– Я призываю всех граждан сохранять спокойствие. Оставайтесь дома. Не поддавайтесь панике. Мы переживём это вместе. Америка всегда была сильна в кризисные времена, и….

Его голос оборвался. Президент покачнулся, схватился за край стола. Камера дёрнулась – оператор тоже, видимо, дрогнул от неожиданности.

– Господин президент! – За кадром раздался встревоженный голос помощника.

Коллинз поднял руку, останавливая его.

– Я в порядке. Просто… – Он потёр лицо ладонями. – Извините. Я не спал пять дней. Как и большинство из вас.

И в этом моменте, в этом признании слабости, Сара увидела настоящий масштаб катастрофы. Если даже президент, окружённый лучшими врачами и охраной, не может найти способ уснуть….

– Боже, храни Америку, – закончил Коллинз и кивнул кому-то за кадром. Трансляция оборвалась.

Экран переключился на студию новостей, где три ведущих сидели за столом с такими же измождёнными лицами.

– Это был президент Соединённых Штатов с экстренным обращением, – начала одна из ведущих, женщина лет сорока с идеальным макияжем, который не мог скрыть синяки под глазами. – Мы переходим к нашим экспертам для….

Сара выключила телевизор.

– Всё, – сказала она в тишину. – Это конец.

– Не говори так, – попросила Эмма, но голос дрожал.

Телефон Роберта зазвонил. Он посмотрел на экран, нахмурился.

– Моя сестра. Из Техаса.

Он ответил, и Сара сразу услышала истерику на том конце линии.

– Роб! Роб, слава богу! Я думала, ты тоже… Джош покончил с собой! Он повесился в гараже этим утром!

Роберт побелел.

– Что? Джош? Но….

– Он не спал девять дней! Девять, Роб! Говорил, что не выдерживает, что лучше умереть, чем продолжать это! Я нашла его, когда пришла проведать, и….

Голос сестры перешёл в рыдания. Роберт сидел с телефоном у уха, не в силах произнести ни слова.

Джош был его лучшим другом с университета. Шафер на их свадьбе. Крёстный Эммы.

– Господи, – только и смог выдавить Роберт. – Господи, Лиза, мне так жаль.

Сара обняла мужа, прижала его голову к своему плечу. Эмма зарыдала тихо, уткнувшись лицом в колени.

Когда Роберт наконец закончил разговор, они сидели втроём, держась друг за друга, как потерпевшие кораблекрушение цепляются за обломки.

– Первый, – прошептал Роберт. – Он первый из наших, кто….

– Не будет последним, – закончила Сара. – Если это не остановится.

Вечером, когда начал действовать комендантский час, Сара выглянула в окно. На Пятой авеню стояли армейские джипы. Солдаты в камуфляже и касках патрулировали улицу, автоматы наперевес. Это выглядело сюрреалистично – военные в центре Нью-Йорка, как во время войны.

Но это и была война. Война с невидимым врагом, который не щадил никого.

Из соседней квартиры донёсся крик, потом грохот. Роберт вскочил, бросился к двери.

– Не надо, – попыталась остановить его Сара, но он уже распахнул дверь.

В коридоре, у квартиры напротив, лежал их сосед, мистер Паттерсон, пожилой бухгалтер на пенсии. Рядом с ним стояла его жена, миссис Паттерсон, с окровавленной статуэткой в руке.

– Он хотел меня убить! – кричала она. – Говорил, что я не настоящая, что меня подменили! Что все подменены!

Мистер Паттерсон застонал, держась за голову. Кровь сочилась между пальцами.

– Мэри, дорогая, я не… я просто….

– Ты чудовище! Ты не мой муж!

Роберт осторожно подошёл к женщине.

– Миссис Паттерсон, положите статуэтку. Давайте я помогу вашему мужу.

– Он не мой муж! – Она замахнулась статуэткой, и Роберт отпрянул.

Сара вызвала скорую, но оператор устало сообщил:

– Мэм, очередь на вызовы сейчас больше трёх часов. Если это не угрожает жизни в ближайшие минуты….

– У человека разбита голова!

– Приложите лёд, остановите кровотечение. Мы приедем, как только освободимся.

Скорая приехала через пять часов. К тому времени мистер Паттерсон потерял сознание от кровопотери, а его жена сидела в углу коридора, обхватив колени и качаясь взад-вперёд, бормоча что-то нечленораздельное.

Фельдшер, измождённый мужчина с трясущимися руками, осмотрел мистера Паттерсона и покачал головой.

– Нужна госпитализация. Возможно, сотрясение и перелом черепа.

– А его жена? – спросила Сара.

– Острый психоз на фоне депривации сна. – Фельдшер устало потёр глаза. – Таких случаев у нас сегодня было двадцать три. За одну смену, понимаете? Двадцать три человека, которые напали на родных, потому что галлюцинации казались реальнее действительности.

Они увезли обоих Паттерсонов, и Сара знала – квартира напротив останется пустой. Они не вернутся.

Ночью Нью-Йорк горел. Не метафорически – буквально. Пожары вспыхивали в разных районах, и пожарные не успевали их тушить. Сара стояла на балконе, смотрела на оранжевое зарево над Бруклином и думала, сколько людей сейчас умирает в огне.

Эмма подошла сзади, обняла мать за талию.

– Мам, ты помнишь, как мы ездили в Диснейленд, когда мне было семь?

– Конечно помню, солнышко.

– Ты тогда сказала, что там волшебство. Что в Диснейленде все мечты сбываются. – Эмма замолчала, потом добавила: – Я сейчас мечтаю только об одном. Уснуть. Просто закрыть глаза и уснуть.

Сара развернулась, посмотрела на дочь. Эмме было семнадцать, но сейчас она выглядела как старуха. Кожа серая, глаза запавшие, движения медленные и неуверенные.

– Я тебя люблю, – сказала Сара. – Что бы ни случилось, помни – я тебя люблю.

– Мам, ты пугаешь меня.

– Просто помни.

Они вернулись в квартиру, где Роберт сидел перед телевизором, переключая каналы. На всех шли новости. Беспорядки в Лос-Анджелесе. Массовое самоубийство в Чикаго – двадцать человек прыгнули с моста одновременно. Попытка штурма Белого дома толпой обезумевших людей, разогнанная армией.

– Цивилизация рушится, – сказал Роберт, не отрываясь от экрана. – Семь дней. Всего семь дней понадобилось, чтобы всё развалилось.

– Может, учёные что-то найдут, – слабо попыталась возразить Сара.

– Не найдут. – Роберт наконец посмотрел на неё. – Потому что это не болезнь. Это что-то другое. Что-то, чего мы не понимаем.

Телефон Сары завибрировал. Сообщение от неизвестного номера: «Это Дэвид Чен из CDC. Ваш адрес есть в базе участников опроса о бессоннице. У нас есть возможная зацепка. Если у вас дома есть дети младше десяти лет, которые спят нормально, пожалуйста, ответьте. Это очень важно».

Сара перечитала сообщение три раза.

– У нас нет маленьких детей, – сказала она вслух. – Эмме семнадцать.

– О чём ты? – спросил Роберт.

Она показала ему телефон. Муж прочитал и нахмурился.

– Дети? Почему дети?

– Не знаю. Но если это CDC… может, они действительно нашли что-то.

Сара написала ответ: «Нет, старшей дочери 17 лет. Она тоже не спит шесть дней. Можем ли мы чем-то помочь?».

Ответа не последовало.

Под утро восьмого дня Сара сидела на кухне и смотрела, как дрожат её руки. Тремор усилился – теперь она не могла даже держать чашку, не расплескав чай. Голова раскалывалась от боли, в глазах постоянно мелькали тени.

В углу кухни сидела её мать и пела колыбельную. Сара знала, что это галлюцинация, но голос был таким реальным, таким родным.

– Спи, моя радость, усни, – пела призрак матери. – В доме погасли огни….

– Заткнись, – прошептала Сара. – Пожалуйста, заткнись.

Но колыбельная продолжалась, и Сара закрыла лицо руками, чувствуя, как слёзы текут сквозь пальцы.

Где-то на улице прогремел взрыв. Потом ещё один.