Читать книгу По ту сторону стекла - Дмитрий Вектор - Страница 2

Презентация провалилась.

Не катастрофически, но достаточно, чтобы Эмили весь день чувствовала, как внутри неё что-то медленно скручивается в тугой узел. Заказчик нашёл к чему придраться – высота потолков, расположение эскалаторов, недостаточная освещённость атриума. Он говорил минут сорок, размахивая руками, а Эмили кивала и делала пометки, не слыша половины слов.

Она не могла сосредоточиться. Всё утро она ловила себя на том, что смотрит в окна конференц-зала, пытаясь поймать своё отражение. Проверить. Убедиться, что всё нормально. Но стекла были тонированными, отражали слабо, и она видела только смутные очертания – недостаточно, чтобы успокоиться.

Дэвид после презентации вызвался остаться и доработать проект. Он кинул на неё быстрый взгляд – понимающий, сочувствующий – и Эмили была благодарна, что он не стал заводить разговор при коллегах. О зеркалах, об отражениях, обо всём этом безумии.

В офисе было душно и шумно. Телефоны звонили, принтеры жужжали, люди переговаривались у кулера. Обычный рабочий день. Только Эмили замечала, как некоторые сотрудники бросают осторожные взгляды на окна, на экраны мониторов, на полированные поверхности столов. Замечала, как Джессика из бухгалтерии завесила маленькое косметическое зеркальце на своём столе листком бумаги. Как Майк из IT отдела отвернул монитор от окна, хотя бликов там никогда не было.

Они тоже видели. Они тоже знали.

К трём часам дня Эмили поняла, что больше не может находиться в офисе. Голова раскалывалась, перед глазами плыли цифры и линии чертежей. Она собрала вещи, пробормотала что-то про мигрень и ушла, не дожидаясь конца рабочего дня.

На улице похолодало. Ветер гнал по Кларк-стрит мусор и сухие листья, небо затянуло свинцовыми тучами. Эмили шла быстро, почти бежала, не глядя по сторонам. В метро было меньше народу, чем утром, и она нашла свободное место у окна.

Поезд тронулся, погрузился в темноту туннеля. Эмили прислонилась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза, пытаясь отключиться хотя бы на несколько минут. Но темнота за веками не принесла покоя. В ней что-то шевелилось, принимало неясные очертания, вызывая смутную тревогу.

Она открыла глаза и увидела своё отражение в окне.

И это отражение улыбалось.

Эмили не улыбалась. Она сидела с каменным лицом, уставшая и измотанная. Но её отражение в темноте туннеля смотрело на неё и улыбалось – медленно, растягивая губы в широкой, почти хищной ухмылке.

Сердце Эмили дёрнулось. Она выпрямилась, отстранилась от окна. Отражение последовало за её движением, но улыбка оставалась. Секунду. Две. Три.

Потом исчезла, стёрлась, и лицо в отражении снова стало её собственным – таким же напряжённым и испуганным.

– Господи, – прошептала Эмили.

Женщина напротив, пожилая азиатка с продуктовыми сумками, посмотрела на неё с беспокойством.

– Всё в порядке, дорогая?

– Да. Да, спасибо. Просто… устала.

Эмили отвернулась и больше не смотрела в окно. Остаток пути она провела, уставившись в пол, считая трещины на линолеуме. Двадцать семь трещин до её станции. Она запомнила каждую.

Дома было тихо и пусто. Эмили бросила сумку на диван, сняла обувь и замерла посреди гостиной, не зная, что делать дальше. Принять душ? Приготовить ужин? Включить телевизор? Обычные, простые действия казались невероятно сложными, требующими усилий, которых у неё не было.

Она подошла к окну и посмотрела на город. Чикаго раскинулся внизу, огромный и равнодушный, миллионы окон мерцали в сумерках. Где-то там другие люди смотрели в зеркала и видели то, что не должны были видеть. Где-то там мир медленно сходил с ума, и никто не мог это остановить.

Эмили достала телефон. В новостях – хаос. Главные заголовки кричали о «зеркальной эпидемии», учёные выступали с противоречивыми заявлениями, власти призывали к спокойствию. В соцсетях люди делились видео: отражения, двигающиеся независимо, замирающие, показывающие другие места, других людей.

Одно видео набрало три миллиона просмотров за последние два часа. Девушка снимала себя перед зеркалом в ванной. Сначала всё нормально. Потом её отражение начало двигаться медленнее. Потом быстрее. Потом совсем остановилось, застыв с открытым ртом, словно кричало беззвучно. Девушка за камерой плакала и повторяла: «Это не я, это не я, это не я».

Эмили выключила телефон. Руки дрожали. Надо было что-то съесть, выпить воды, принять таблетку от головной боли. Она заставила себя дойти до кухни, налила стакан воды из-под крана и выпила залпом. Холодная вода обожгла горло, но помогла немного прийти в себя.

В окне над раковиной, в темноте снаружи, отразилось её лицо. Бледное, с широко раскрытыми глазами. Она посмотрела на своё отражение и увидела страх. Её собственный страх, смотрящий на неё из темноты.

Эмили быстро задёрнула штору.

Душ помог. Горячая вода смыла дневную усталость и часть напряжения. Эмили стояла под струёй, закрыв глаза, и пыталась дышать ровно. Считала вдохи и выдохи. Один, два, три, четыре. Вдох. Пять, шесть, семь, восемь. Выдох.

Но открыть глаза было страшно, потому что в душевой кабине было зеркало, запотевшее от пара, но всё ещё отражающее.

Когда она наконец вышла, закутавшись в махровый халат, было уже темно. Эмили включила все светильники в квартире – гостиную, спальню, кухню, даже в коридоре. Свет отгонял тени, делал мир более реальным, осязаемым.

Она заказала пиццу через приложение – не хотелось готовить. Пока ждала курьера, села на диван с ноутбуком и попыталась поработать над проектом, но буквы расплывались, линии чертежей плясали перед глазами. Эмили закрыла файл и открыла новостной сайт.

«Правительство США созывает экстренное совещание по поводу зеркального феномена».

«Учёные MIT предполагают квантовую аномалию».

«Церковь призывает к молитве и покаянию».

«Массовые случаи паники в крупных городах».

Эмили пролистала вниз, читая комментарии. Люди делились своими историями. Кто-то видел своё отражение, плачущее, хотя сам не плакал. Кто-то – смеющееся. Кто-то видел себя старым, изможденным, умирающим. Одна женщина написала, что её отражение повернулось спиной и ушло вглубь зеркала, исчезнув в темноте.

«Это конец света», – писал один комментатор.

«Это массовая галлюцинация от 5G вышек», – возражал другой.

«Это пришельцы», – утверждал третий.

Эмили захлопнула ноутбук, когда зазвонил домофон. Пицца. Она расплатилась с курьером, закрыла дверь и принесла коробку на кухню. Запах сыра и томатного соуса вызвал слабую волну тошноты, но Эмили заставила себя съесть два куска, запивая водой.

Было начало десятого. Обычно она ложилась в одиннадцать, но сегодня не чувствовала усталости – только нервное напряжение, адреналин, жужжащий в крови. Она включила телевизор, переключая каналы. Везде говорили об одном.

CNN показывал экспертов в студии. Физик с седой бородой что-то объяснял, размахивая руками, но Эмили не слушала. Она смотрела на экран и думала: «Они не знают. Никто не знает, что происходит».

В одиннадцать она всё-таки заставила себя лечь. Выключила свет в гостиной, прошла в спальню. Остановилась перед большим зеркалом в углу – тем самым, антикварным, от матери.

Её отражение смотрело на неё из темноты рамы. Высокая, худая женщина в старом халате, с мокрыми волосами. Обычное отражение. Ничего странного.

Эмили сделала шаг ближе. Отражение последовало.

Подняла руку. Отражение подняло.

Наклонила голову. Отражение наклонило.

– Кто ты? – шёпотом спросила она.

Отражение не ответило. Губы не шевельнулись. Но глаза… Глаза смотрели на неё так внимательно, так пристально, словно изучали, запоминали каждую черту.

Эмили быстро отвернулась, подошла к кровати и легла, натянув одеяло до подбородка. Зеркало оставалось позади, в углу комнаты, огромное и тёмное. Она чувствовала его присутствие, как чувствуешь чужой взгляд на затылке.

«Надо было завесить», – подумала она. Но не встала, не пошла искать простыню или покрывало. Страх парализовал. Если она встанет, если повернётся к зеркалу, она снова увидит отражение. И это отражение может быть уже не её.

Эмили лежала в темноте, слушая, как за окном воет ветер, как гудят трубы отопления, как тикают настенные часы в гостиной. Обычные звуки. Безопасные. Реальные.

Она не знала, сколько пролежала так – час, может, два. Сон не приходил. Мозг отказывался отключиться, прокручивая события дня, обрывки новостей, чужие истории из интернета.

А потом она услышала звук.

Тихий. Еле различимый. Как будто кто-то провёл пальцем по стеклу.

Эмили замерла. Сердце ударило так сильно, что заболело в груди. Она лежала не двигаясь, боясь дышать, всем телом чувствуя зеркало позади.

Снова звук. Скрип. Или скрежет. Что-то двигалось там, в углу комнаты, где стояло зеркало.

«Это ветер, – сказала она себе. – Просто ветер раскачивает раму».

Но она знала, что это не ветер.

Медленно, очень медленно, Эмили повернула голову. В темноте спальни зеркало было едва видно – просто тёмный прямоугольник, более тёмный, чем стена вокруг. Но в этой темноте что-то шевелилось. Бледное пятно. Очертания лица.

Эмили села на кровати, натянув одеяло выше. Смотрела в темноту, моргая, пытаясь разглядеть.

Лицо в зеркале смотрело на неё.

Не её лицо. Похожее, да. Те же черты, та же форма. Но выражение – совершенно чужое. Спокойное, задумчивое, изучающее. Словно кто-то надел маску её лица и теперь пытался понять, как ею пользоваться.

– Уходи, – прошептала Эмили. Голос дрожал. – Пожалуйста, уходи.

Лицо в зеркале медленно наклонило голову набок. Движение было плавным, нечеловеческим, как у птицы. Потом улыбнулось.

Это была не та улыбка, что Эмили видела в метро. Не хищная, не угрожающая. Это была грустная улыбка. Печальная. Словно кто-то просил прощения за то, что должен был сделать.

Эмили сползла с кровати на пол со стороны, противоположной зеркалу. Дрожащими руками нашарила телефон на тумбочке. Включила фонарик. Яркий свет полоснул по комнате, и она быстро повернула его на зеркало.

Там было её собственное отражение. Испуганное, растрёпанное, на полу у кровати. Больше ничего. Никакого чужого лица, никакой грустной улыбки.

Эмили медленно выдохнула. Встала на ватных ногах. Свет телефона дрожал в её руке, отбрасывая дрожащие тени.

Она подошла к зеркалу. Посмотрела на себя в упор. Отражение смотрело в ответ, точная копия. Она подняла руку – отражение подняло. Помахала – отражение помахало.

– Ты чего хочешь? – спросила она вслух. – Почему ты это делаешь?

Отражение не ответило. Но Эмили почудилось – или не почудилось? – что в глазах её двойника мелькнуло что-то. Узнавание. Понимание. Сочувствие.

Она стояла так ещё минуту, потом развернулась, схватила с кресла старую простыню и накинула на зеркало, завязав углы, чтобы не упало. Ткань скрыла отражение, превратила зеркало в бесформенный белый прямоугольник.

Эмили вернулась в кровать, но не легла. Села, прислонившись спиной к изголовью, обняв колени. Телефон положила рядом, экран светился в темноте. Было два часа ночи. До рассвета ещё пять часов.

Она просидела так до утра, не смыкая глаз, слушая тишину квартиры и гадая, что смотрит на неё из-под простыни в углу комнаты.