Читать книгу Запретные специи - Дмитрий Вектор - Страница 1

Дым от жаровни въедался в глаза, но Надир не моргал. Нельзя было отвлекаться ни на секунду – огонь под тажином требовал постоянного внимания, а малейшая ошибка могла стоить жизни. Не его жизни. Жизни того, кто попробует блюдо.

Шафран. Кардамон. Корица. Специи танцевали в воздухе, сплетаясь в невидимые узоры. Надир чувствовал, как магия просачивается сквозь его пальцы, стекает в глиняный сосуд, пропитывает мясо ягнёнка. Он готовил уже двадцать лет, но такого заказа у него ещё не было.

– Визирь должен умереть тихо, – сказал заказчик три дня назад, оставив на столе мешочек с золотом и маленький флакон. – Словно заснул после сытного обеда. Никаких судорог, никакой крови. Просто сон.

Надир развязал мешочек, пересчитал монеты. Этого хватило бы на год безбедной жизни. Может, даже на два. Потом взял флакон. Внутри переливалась маслянистая жидкость цвета старой меди. Он понюхал – и сразу узнал. Слёзы Чёрной Вдовы. Экстракт паука-отшельника, настоянный на лепестках белладонны и разбавленный ядом рыбы фугу.

Запретный ингредиент. За одно только хранение такого могли лишить рук. Повар без рук – всё равно что птица без крыльев.

Но Надир взял заказ. Потому что у него не было выбора.

Кухня в старом караван-сарае на окраине Марракеша была тесной, как гробница. Единственное окно выходило в узкий переулок, где даже днём царил полумрак. Сейчас, за полночь, свет масляных ламп превращал каменные стены в живые тени. Они вздрагивали в такт пламени, словно следили за каждым движением Надира.

Он снова склонился над тажином. Конический крышка из обожжённой глины источала пар – густой, пряный, обволакивающий. Надир вдохнул и почувствовал, как ароматы проникают не только в нос, но и глубже, туда, где у обычных людей находилась душа, а у поваров-магов – нечто иное. Вкусовой центр. Ядро силы.

Мясо томилось уже четыре часа. Ягнёнок был молодым, откормленным на альпийских травах Атласских гор. Надир купил его у бербера Мустафы, который разводил скот по древним правилам – животных кормили только на рассвете и на закате, поили водой из священного источника, пели им суры из Корана. Такое мясо впитывало благословения вместе с травой.

Благословения, которые Надир сейчас превращал в проклятие.

Он взял деревянную ложку – старую, потемневшую от времени и жира. Её вырезал ещё его учитель Ибрагим, когда Надир был мальчишкой с обожжёнными пальцами и дурацкими мечтами. «Настоящий повар, – говорил старик, – готовит не руками. Он готовит сердцем. А сердце всегда знает правду».

Сердце Надира сейчас колотилось, как барабан на празднике Рамадана.

Он зачерпнул соус – густой, тёмно-янтарный, маслянистый. Поднёс к губам. Замер. Запретный ингредиент ещё не добавлен, но Надир уже чувствовал его присутствие, словно яд уже растворился в воздухе, проник в поры кожи, затаился в лёгких.

Попробовал. Язык обожгло – не температурой, а силой. Вкус развернулся во рту целой симфонией: сладость мёда, горечь шафрана, острота имбиря, земляная глубина кумина. Специи пели. Они всегда пели для Надира, с тех самых пор, как в двенадцать лет он впервые почувствовал магию.

Но сейчас песня была какой-то надломленной. Словно один из инструментов в оркестре фальшивил, предвкушая диссонанс, который разрушит всю гармонию.

Надир сплюнул в тазик, ополоснул рот вином. Нельзя было глотать. Даже крошечная доза могла оставить след в его собственном вкусовом центре, а это означало бы медленное отравление. Повара-маги ощущали яды острее, чем обычные люди. Их дар был одновременно силой и проклятием.

Он вернулся к столу, где под чистой тканью лежали последние ингредиенты. Сушёные абрикосы из Дамаска. Миндаль из садов Феса. Розовая вода, настоянная на лепестках, собранных только на рассвете. И флакон.

Надир взял его, поднёс к свету лампы. Жидкость внутри медленно переливалась, тяжёлая, словно расплавленное золото. Но это было не золото. Это была смерть.

– Прости, – прошептал он и не знал, кого просит о прощении. Визиря, которого никогда не видел? Себя? Или богов, если они ещё наблюдали за этим миром?

Три капли. Больше не нужно. Слёзы Чёрной Вдовы были настолько концентрированными, что одна капля убивала лошадь. Три капли, растворённые в густом соусе тажина, убьют человека за четыре часа. Сначала придёт сонливость, приятная, как после хорошего вина. Потом замедлится дыхание. Сердце будет биться реже, реже, реже И остановится. Без боли. Без страха.

Тихая смерть. Милосердная смерть, если такое вообще существует.

Надир открыл флакон. Запах ударил в нос – сладковатый, с оттенком миндаля и чего-то металлического. Он поднёс флакон над тажином, наклонил.

Первая капля упала в соус со звуком, который показался Надиру громче грома.

Вторая капля повисла на краю горлышка, не желая падать, словно сама судьба давала ему последний шанс передумать.

Третья.

– Надир.

Он замер. Голос раздался из темноты за спиной, тихий, но отчётливый. Мужской голос с хрипотцой, словно говоривший долго не пил воду.

Надир медленно опустил флакон, закрыл его пробкой. Не оборачиваясь, спросил:

– Кто здесь?

– Друг. Или враг. Смотря как посмотреть.

Шаги. Мягкие, почти бесшумные. Кто-то вошёл в круг света. Надир обернулся и увидел мужчину средних лет в тёмном джеллабе. Лицо наполовину скрыто капюшоном, но глаза Глаза были странные. Серые, холодные, как сталь клинка.

– Как ты попал сюда? – Надир инстинктивно сжал в руке флакон.

– Через дверь. – Незнакомец усмехнулся. – Твой замок стоит лишь для непосвящённых. Для таких, как я, здесь открыты все двери.

– Ты из Гильдии?

– Какой именно? – Мужчина подошёл ближе, принюхался к воздуху. – Золотого Шафрана? Серебряного Тмина? А может, Алой Паприки? Нет, дорогой Надир. Я не из гильдий. Я из тех, кто существовал задолго до того, как повара стали организовываться в стаи.

Надир отступил на шаг. Его спина упёрлась в край стола.

– Чего ты хочешь?

– Спасти тебя от глупости. – Незнакомец кивнул на тажин. – Ты же понимаешь, что визирь – просто приманка? Тебя используют.

– Откуда ты знаешь про визиря?

– Я знаю многое. – Мужчина достал из-под джеллабы небольшой свёрток, положил на стол. – Например, я знаю, что твой заказчик – не тот, за кого себя выдаёт. И я знаю, что как только визирь умрёт, за тобой придут. Не полиция вкуса. Худшие.

Надир смотрел на свёрток, не решаясь прикоснуться.

– Что это?

– Карта. И имя. Если хочешь выжить, отправишься туда сегодня ночью. Если хочешь узнать правду о том, что происходит в Марракеше, найдёшь человека, чьё имя написано внутри.

– Почему ты помогаешь мне?

Незнакомец уже направился к двери. На пороге обернулся.

– Потому что ты нужен. Война начинается, Надир. Война, которой не было уже триста лет. Война кухонь. И ты, хочешь того или нет, уже в самом её центре.

Он исчез в темноте переулка так же бесшумно, как появился.

Надир стоял, сжимая флакон, и чувствовал, как пот стекает по спине. Потом посмотрел на тажин. Соус продолжал кипеть, пар поднимался к потолку, специи пели свою песню. Всего две капли. Две капли, и заказ будет выполнен. Золото получено. Жизнь продолжится.

Но продолжится ли?

Надир развернул свёрток. Внутри была карта старого квартала с крестиком, отмечающим место в Касбе. И записка. Одно-единственное имя, выведенное красными чернилами:

«Амина».

Он зажмурился, сделал глубокий вдох. Потом посмотрел на окно. До рассвета оставалось три часа. Визиря ждало блюдо к обеду.

Надир взял флакон. Долго смотрел на него. Потом медленно, очень медленно, закупорил его обратно. Спрятал в нагрудный карман. Снял тажин с огня.

Погасил пламя.

И впервые за двадцать лет не закончил блюдо.

Схватив карту, он выскользнул в ночь, не зная, что утром его будут искать не только за невыполненный заказ. Его будут искать за то, что он стал последней надеждой мира, который вот-вот должен был рухнуть в пучину магической войны, превращающей города в пепел и кухни – в поля битв.