Читать книгу Секретный ингредиент - Елена Мачете - Страница 6

Да, слышу я все хуже и хуже.

Вы спросите, что тогда я делаю на опере?

Отвечаю.

В театре, особенно в первых рядах партера, где я обычно гордо восседаю, все слышно просто великолепно. Тем более, что я слышу хуже, не идеально, но пока еще не оглохла окончательно.

Просто я замечаю, что падает слух.

И даже знаю, когда и почему это началось.

Началось это все в армии. Когда я зимой, в самые лютые холода, носила форменную шапку из цигея. Ну, вы, наверное, слышали про таких военных зверей: цигея и кирзу. Цигей идет на шапки, а кирза на сапоги.

Это такой армейский юмор. Извините, если не смешной. Военный юмор и не должен быть смешным. Он должен быть страшным. Чтобы пугать потенциального противника.

На самом деле цигейка – это овчина специальной выделки. А кирза – это вообще ткань. Проклеенная многослойная ткань.

Так вот.

К качеству цигейковых шапок у меня претензий нет и не было никогда. Претензия к фасону. Который подразумевает, что уши можно опустить, но в таком ушиопущенном виде шапка смотрится так ужасно, что за всю свою жизнь, при морозах любой лютости, я ни разу не видела офицера или прапорщика с опущенными ушами форменной военной шапки. То есть, лучше потерять уши, чем выглядеть так страшно.

Рядовой состав, кстати, менее нежный, и при минус двадцати уже вполне бестрепетно получает разрешение носить шапку именно ушанкой. Да, требуется еще разрешение вышестоящего начальства. Как же иначе. Это армия.

Я – человек склонный к частым простудам. В детстве была особенно уязвима перед отитами. Компресс на ушки – это мое все. Или соль можно прикладывать разогретую. Или песок. Короче, уязвимость была до того как.

По хорошему, уже в минус пять, я готова носить головной убор, закрывающий уши. Например, теплую вязаную шапочку. Что уставом никак не предусмотрено. К сожалению.

А форменная шапка ухо вообще прикрывает очень условно. Особенно большое и выразительное. Такое, как у меня. Поэтому отиты за годы армейской службы у меня случались регулярно, как и обморожения разных частей ушей. Так себе удовольствие, если честно.

Тогда-то слух и стал падать.

Дети мои замечают, что я стала разговаривать громче. Самой мне это особо не заметно. Тем более, что я всегда громко орала. У нас в Ростовской области все громкоголосые. Но сейчас я повышаю голос совершенно бессознательно.

Еще я часто переспрашиваю. Особенно, когда разговариваю с собеседником на улице, среди городского шума.

А в театре мне как раз очень даже неплохо слышно!

И вообще. Я такой меломан, что для меня опера в театре – это все равно больше зрелище, чем пение. Пение мне идеально в качественных наушниках дома. Вот тогда доступны все тонкости и нюансы, да и визуал не отвлекает. А в театре я оперу смотрю, а не слушаю.

Раньше я думала, что хорошо бы к старости не оглохнуть окончательно. А сейчас думаю – а и пусть! Может я не очень-то и хочу слышать многое из того, что сейчас говорится. Посижу спокойно в тишине.