Читать книгу Записки и стихи переводчика - Евгений Иванов - Страница 1

Эти записки – не просто сборник историй. Это документальный слепок эпохи, пропущенный через сито одной человеческой судьбы, исковерканной, искалеченной, но отчаянно сопротивляющейся забвению. Автор, чей голос звучит со страниц, – не профессиональный литератор. Он – свидетель. Участник. Жертва и боец в одном лице. Его текст рождался не в тиши кабинета, а в гулких больничных коридорах, на кухнях съёмных квартир, в промерзших вахтовках Заполярья и под палящим солнцем Ливийской пустыни. Это письма, которые не были отправлены; признания, выстраданные за долгие ночи; хроника распада тела и попытка ухватиться за остатки разума, чтобы сказать главное.

Его путь начался с мечты, знакомой тысячам советских мальчишек из провинции: рвануть в Москву, покорить МГИМО, вырваться из предопределённости захолустья. Но жизнь, эта опытная и циничная редакторша, внесла свои правки. В столице будущего переводчика уже ждала мать, которая, не тратя времени на сантименты, уговорила его «унять амбиции» и ехать в Горький, в тот же ин’яз, но без столичного лоска. Так был сделан первый и, возможно, ключевой выбор – выбор в пользу реальности, часто уродливой, вместо сияющей иллюзии. Эта реальность очень скоро показала свои зубы: стройотряды, где смерть ходила рядом – в Якутии он чудом не разбился, сорвавшись с третьего этажа на бетон; это был первый из многих разговоров с небытием, который окончился ничьей.

География его жизни и работ стала картой экстремумов: от +51 в тени ливийской пустыни, где монтировали «Контракт века», до -53 на промыслах у Ледовитого океана. Такой же диапазон – от пламенной, почти юношеской влюблённости до ледяного предательства – он испытал в человеческих отношениях. Его профессиональная биография – это срез гибнущей империи: военный переводчик на сборах, специалист на ударных стройках газовой эры, «белый воротничок» в первых СП с иностранцами, наблюдатель дикого капитализма 90-х, когда вчерашний водитель УАЗа стремительно превращался в губернатора.

Но параллельно с этой внешней, насыщенной событиями жизнью, шла другая – медленная, мучительная жизнь тела, объявленного врагом. Четыре ампутации ноги. Три встречи с ковидом в «красных зонах», где он видел столько горя и смерти, что хватило бы на несколько романов. Инфаркты, перенесенные на ногах. Инсульт. Клиническая смерть. Отступающее зрение, когда второй глаз медленно, но верно уходит в темноту. И именно сейчас, когда организм собран, по его же словам, «из говна и палок, замотан и скотчем склеен», человек, прикованный к инвалидному креслу, садится к компьютеру и начинает писать. Пишет, потому что больше не может молчать. Потому что нужно оставить след, выкрикнуть правду о времени и о себе, пока рот навсегда не сомкнула тишина.

Его личная история – это тоже история предательств, которые бьют больнее болезней. Злыдня-супруга, от которой после серии унижений и двух нехороших заболеваний, переданных в качестве «брачного подарка», он свалил по-тихому, без скандала, лишь бы не травмировать любимого сына. Брат – блестящий механик и конченный алкоголик, в котором талант и саморазрушение вели бесконечную войну. Сука-племянница, бесплатно получившая от семьи прекрасную дачу и машину для мужа за полцены, а после забывшая дорогу к тому, кто остался нищ и болен. Поэтому он и пишет. От безысходности и одиночества. От ярости. От потребности хоть в чём-то оказаться победителем.

Его проза – это сплав жестокого натурализма и горькой, почти чёрной иронии. Он не боится говорить о тлене и боли: о калоприёмниках, протекающих по ночам; о санитарках, моющих полы после умершего «психа»; о собственной гниющей стопе, которую врач-чеченец иссекает скальпелем, напевая что-то под нос. Но он же способен на пронзительный лиризм – как в истории о встрече двух танков-близнецов, разбросанных судьбой по разные стороны баррикад, или в рассказе о деде-фронтовике, за которым ухаживает лишь нянечка из детсада. Его любовь к медсестре Наде, возникшая среди больничного ада, – это история не эротики, а предельного доверия и страха за другого, более сильного, чем страх за себя.

Он целовался с медсёстрами в душевых, где до утра лежали трупы, потому что даже в царстве смерти нужно утверждать жизнь. Он издевался над смертью, называя её «сукой с косой», и заключал с ней циничные договоры, пытаясь откупить жизнь близких. Он с одинаковой язвительностью разбирает абсурд пенсионной бюрократии, косноязычие чиновников и собственную беспомощность.

Эти записки – голос человека, который прошёл через все круги ада, доступные в его эпоху: от идеологического прессинга и военных сборов до экономического коллапса 90-х, коррумпированной медицины и цифровой дегуманизации. Он видел, как умирала и рождалась страна, как рушились судьбы и карьеры, как цинизм и равнодушие становились нормой. И сквозь всё это – войну в Югославии, бомбёжки Белграда, ливийскую смуту – он пронёс главное: неспособность к равнодушию. Даже будучи одноногим инвалидом, он поил томатным соком через трубочку умирающего соседа по палате, которого все давно списали. «Господи! Зачти мне этот томатный сок! – восклицает он. – Вполне возможно, что ничего более важного я в земной жизни не сделал».

Читая эти тексты, понимаешь, что имеешь дело не просто с мемуарами, а с уникальным человеческим документом. Это – свидетельство о сопротивлении. Сопротивлении боли, системе, забвению, окончательному распаду. Автор пишет, потому что это последнее, что он может делать. И в этом акте письма – его победа. Пусть временная, пусть горькая, пусть не оценённая никем, кроме горстки случайных читателей. Но – победа.

Он не ищет сочувствия. Он требует внимания. Он выкладывает перед нами пазл своей исковерканной жизни, собранный из осколков юмора, стыда, любви, гнева и отчаяния, и словно говорит: вот она, цена времени. Вот что остаётся от человека. Прочитайте. Запомните. Хотя бы на мгновение оторвитесь от своего благополучия и загляните в эту бездну. Возможно, это и есть главная цель его отчаянного, неистового, необходимого письма.

А.В.