Читать книгу Записки и стихи переводчика - Евгений Иванов - Страница 6

У человека масса парных органов. Глаза, уши, почки, руки… прочая дрянь. Всегда спрашивал себя: «Почему сердце одно?» Так было бы удобно. Ну прострелили одно на дуэли, ну переключил, как в ГАЗ-469, бак на другой бак (сам видел в суровые морозы в «Пермтрансгазе» в 80-е), ну и рули себе дальше…

У меня осталась правая нога. Левая обрезана по самое не могу. Зато сердце слева. Так что нормально. Опять парные органы: нога-сердце. Спасибо природе за этот шанс. Следующий отказ будет последним. Интересно, что раньше откажет? Нога или сердце? Результат будет одинаково фатальный.

Так думал я 5 лет назад, когда начинал это эссе. С тех пор много чего приключилось. Сначала сердце. Оно обещало остановиться и пришлось срочно присобачить к нему стимулятор, так называемый ЭКС, чтобы оно как-то стучало дальше. С этим ЭКС мне накапало уже 17 месяцев.

Дополнительно к основной жизни!

А намедни нога. Ну не хотел я сдирать этот ноготь на большом пальце, честное слово. Ручки шаловливые, оторвать бы их. Ноготь мёртвый был, а из-под него закапала кровь. Ну быстренько кусок ватки окунул в водку, обработал как сумел. Залил перекисью. Нога последняя. Ногу жалко, другой уже не выдадут.

Приехал сын. Разорался:

–Надо «скорую» вызывать!

– Не надо «скорую». У нее реально больных хватает и без меня…

Обработали еще раз перекисью водорода. Перевязали вдвоем. Нога последняя. Жалко.

Вот так я и живу. Весь организм уже из говна и палок. Замотан- перемотан и скотчем склеен. Но как-то работает. Еще один день, еще неделя, месяц… год! Черт возьми, 5 лет!!

Сколько еще? А вот это вопрос не ко мне. Спрашивайте у руководящих товарищей…

Спасибо хирургам. Слава медсестрам. Низкий поклон санитарам и санитаркам!

Ну и виват великому мне, разумеется…

«Нормальные люди во власть не рвутся. Следовательно, во власти все ненормальные». Альберт Эйнштейн

В 1992 году я поменял работу. Ушел из крупного объединения в маленькую нефтяную лавку, СП с участием американцев. Мне казалось, так спокойней.

Страна шла к чертовой матери, «Газпром» становился совсем не тем «Газпромом», который я знал предыдущие восемь лет, «Лукойл» еще толком не родился, но я уже тогда нутром чувствовал, что внутри всех этих больших контор будут кланы, группы, группки, которые будут рвать друг у друга из горла… Мне это всё было противно. Я думал, в маленьких лавках иначе. Я ошибался…

Особого кайфа от того, что у меня в подчинении какие-то люди (начальник отдела переводов), я не чувствовал. Ну нет у меня призвания решать чьи-то судьбы. Казнить, миловать… Напился кто-то, не пришел на работу… Увольнять? Строгий выговор? Общественное порицание? Не умею я. Слава богу, не долго я был начальником.

За мной закрепили УАЗ-469, американцев возить по нашим ухабам. Водителем был молодой парнишка лет на 10 моложе меня, Слава Гольдштейн, сухощавый, стройный, шустрый. Исполнительный. Машину содержал в порядке.

Месяца через три поехали мы с ним в районную больницу к Генеральному, тот лежал в предынфарктном состоянии. Дела в компании шли из рук вон, зарплат не платили… Впрочем, он лежал по другому поводу. Им интересовалась ФСБ. К нему наведывались бородатые южные люди. Сам он когда-то заканчивал нефтяной ВУЗ в Грозном…

На обратном пути Слава попросил:

– Заедем ко мне на пол часика? Ну срочно надо!

Я махнул рукой…

Огромная убитая квартира на окраине. Две комнаты из четырех забиты под потолок картонными ящиками. На кухне жена Галина ведет какую-то сложную бухгалтерию, обложившись тетрадками…

Слава, заглянув через плечо, распоряжается:

– Ресторану «Север» больше 200 банок в кредит не отпускай! Они с прошлого раза не доплатили! Дай пластиковый пакет! Пошли со мной, – это мне…

Слава вспарывает одну из картонок, ссыпает, не считая, банок 10 красной икры и протягивает мне.

– Да ты что? Сколько я должен?

– Нисколько…

– Откуда такое богатство?

– Ну, я вообще-то с Сахалина… ВТА еще нормально летает… кручусь! Работаю и с браконьерами, и с вояками. Сейчас все бедные, все договариваются.

Еще через месяц он отпросился у меня съездить на железнодорожную станцию.

– Там пара «мерсов» и БМВ должны подойти…

– Какие «мерсы»?

– Да у меня двоюродный в ГСВГ завскладом, старший прапорщик… Так, поменял кое-что…

Уволились мы из этой керосиновой лавки почти одновременно.

Слава поставлял и продавал белорусскую мебель по вполне приемлемым ценам. У одного старого профессора геологии приобрел необработанные камни, которые тот много лет собирал на Урале, переправил их в Израиль. Сфера применения своих талантов у него была безгранична…

Потом в городе появились фуры с гордой надписью по бортам «Торговый Дом Гольдштейн».

Как-то мы столкнулись в ВИП зале Шереметьево. Слава потягивал мартини. Разговорились.

– Я же теперь депутат Думы от республики… Фирму на Галку переписал.

Потом я как-то совсем потерял его из вида.

… Я лежал во второй хирургии после повторной ампутации. Новый сосед привез маленький телевизор и включил его ровно на фразе из новостей: «Президент Путин назначил и.о. Губернатора Еврейской автономной области Ростислава Гольдштейна». Я удивился. Бывают же совпадения, полный тезка! Я повернулся к экрану и увидел сильно располневшую Славину физиономию в кремлевском кабинете.

Через год на выборах Слава получил больше 80% при максимальной явке избирателей. Практически Ким Чен Ын.

Завидно? Да нет! У каждого свой путь. Просто забавно, как работают у нас в державе социальные лифты. Два бывших губернатора нашего края сидят по статьям. Сам я тихо загибаюсь в инвалидном кресле. Славка сделал головокружительную карьеру, нигде не споткнувшись. Настоящий губер!