Читать книгу Записки и стихи переводчика - Евгений Иванов - Страница 3

Его привезли в палату на сидячей каталке. На нем были какие-то замызганные спортивные штаны, кеды на шерстяной носок, толстый свитер не по размеру. Он был из соседнего района, где с медициной было совсем уж швах. На улице было минус 22. Санитарка помогла ему раздеться и унесла верхние вещи. Теперь на нем оставалось больничное облачение не первой свежести. Дед был маленький, тщедушный, обличьем сильно напоминал Зиновия Гердта в последний год жизни. Медсестра вручила ему пузырек:

– Надо собрать мочу на анализ, сможете?

– Попробую, – он сделал несколько тщетных попыток встать с кровати.

Я взял его подмышки и дед наконец-то утвердился в вертикальном положении:

– Трость дайте мне…

Тростью он называл подростковую лыжную палку с заостренным наконечником. Она елозила и скользила по кафелю. Дойдет ли? В своей одноногости я ничем не мог ему более помочь. Однако он устоял и двинулся к туалету какой-то крабообразной походкой, чудом удерживая равновесие. Тем не менее, во всем его облике сквозила армейская выправка. Через пять минут он вернулся с полным пузырьком, ничего не разлил и не обмочился. Я забрал у него палку и доехал до медпоста, где выпросил у девчонок медицинский пластырь. Получился вполне приличный набалдашник.

– На-ка попробуй, получше?

– Очень хорошо, совсем не скользит трость, – одобрил дед. Он как раз рассказывал что-то соседу по палате:

– Десантировались мы не очень удачно, скалы… Я тогда таз немного повредил… Потом в Ташкенте собрали… А нога- это в 82-м, под Кандагаром прижали нас…

Медсестра принесла ворох бумаг, которые дед должен был подписать. Тот махнул рукой:

– Да подпиши сама, я все равно плохо вижу, рука дрожит…

– Нет-нет! Надо вашей рукой…

Дед поставил несколько закорючек, не всегда попадая в нужную строку.

– У вас есть родственники? Дети? Кому сообщать?

Он непонимающе пожевал беззубым ртом…

– Дети есть!?, -повысила голос медсестра.

– Наталья, дочка… кандидат философских наук, – гордо ответил тот.

– Так, Наталья Анатольевна… Какой у нее телефон? Номер? Куда звонить, если чё!?

Дед опять с минуту жевал губами, как будто не слышал. Потом неожиданно твердо отчеканил:

– Если чё, жвоните Таньке. 8 (904)… Ей жвоните, другим не надо!

– Танька, это кто? Ваш соцработник? Родственница? Кто она вам?

– Танька- нянечка в детшком шаду у наш во дворе. Она уже третий год за мной… – в глазах у него были слёзы.

На животе у него слева была закреплена сумка калоприемника, почти полная, когда его привезли. Девочки ее поменяли, но не очень удачно. Ночью она протекла и кал разлился по кровати. Пришлось ее менять еще раз, мыть пациента, искать ему чистое белье и менять постель. Так случалось несколько раз. Медсестры ругались. На третий день дед перестал кушать. То ли ему было стыдно, то ли он уже правда не хотел есть.

Когда меня переводили из «красной зоны», дед лежал на боку и беспрестанно бУхал сухим лающем кашлем, который душил его и днем и ночью. У него была высокая температура.

Мне хочется верить, что он выжил. Должна быть вера, что жизнь- это не война, не жадность, не предательство, не равнодушие и не говно… Жизнь- это о чем-то другом.

Попробуй выжить, капитан ВДВ запаса, Анатолий Инжеватов. И дай господь твоей Таньке.