Читать книгу Записки и стихи переводчика - Евгений Иванов - Страница 4

Заканчивался 1986 год. На Уралвагонзаводе закончилось итоговое собрание. В кулуарах ДК неспешно выпивали командиры среднего звена.

Уралвагонзавод… От самого названия предприятия веяло чем-то железно несгибаемым, непреклонным, динозавроподобным.

Начальник цеха Коновалов и парторг Остапенко сидели рядом. Они недолюбливали друг друга, но за долгие годы как-то примирились с тем, что все равно придется работать вместе. Судьба…

– Парторг, ну вот что ты опять вылез? «Годовой план к 7 ноября»? Только с твоими «ударными неделями» размотались… Ты вот теперь пойдешь статьи клепать в духе «70-летию Октября достойную встречу», а я думай, не подведут ли смежники! Комплектующих хватит, или опять как всегда? А у меня язва!

– Не журись, Михайло! Як мне сказано було, так я и вылез. А переходящее знамя, а премия годовая? Нам с тобой в том годе на пенсию, надо ж подкопить маленько. Ты продуктовый заказ к Новому году видел? Сервелат, зеленый горошек, рыба копченая, шампанское… Где ты в городе такое купишь? «Г» у него было фрикативное, а украинские слова он пользовал несколько нарочито, хотя вполне мог обходиться без них.

Коновалов хмуро отмахнулся. После второго тоста его опять одолевали сомнения:

– На хрена мы вообще эти танки клепаем? Кому это нужно?

– Ну, это ты зря…

Застолье шло своим чередом. Через год они прощались, начцеха и парторг.

– Я сразу в Нежин к своим. Вот только контейнеры отправлю. У меня ж там целый конвейер, считай, налажен, такие огурчики! А шо? Теперь можно, частную инициативу разрешили. Пасека есть своя. Заживет теперь Украина! Ну а ты, Михайло?

– Я в Ленинград, квартирка-то по брони осталась. Младший у меня там. Был баламут баламутом. А сейчас у него своя группа, ПП называется. Вроде деньги неплохие зарабатывают.

Остапенко насторожился:

– Шо це таке «группа ПеПе»?

– Темный ты человек. Ну, это вокально-инструментальный ансамбль, если по-нашему, «Панкt Петербург». Правда, я это дело называю «Полный ……».

Поздним вечером в цеху стояли два последних сверхплановых танка Т-72. Электрики суетились, последний раз проверяли все системы перед госприемкой. Танки перемигнулись последний раз. Немного жаль было расставаться. Один уезжал на запад во Львовскую область, его собрат оставался в Уральском военном округе. Ничего не поделаешь, служба! Они были молоды и сильны. Впереди была долгая счастливая жизнь.

Но что-то пошло не так. Львовянина прокатили два раза по танкодрому, подписали какие-то бумаги, закрыли в ангаре и забыли про него на годы. По ночам он слышал, как гремят эшелоны с запада по недалекой железной дороге. Это его старшие братья возвращались из Европы. Они сразу становились на прикол, наработавшись за долгую армейскую жизнь

– Они хоть мир посмотрели, – завистливо думалось их молодому собрату сквозь дрёму.

Его уральский близнец поначалу нормально служил, ездил, стрелял. Потом и он встал на вечный прикол. Прапорщики безбожно воровали горючее. Экипаж он видел все реже. Потом уволился из армии командир. Что-то стремительно менялось в стране. Военное железо, которое не резали под визг болгарок и шипение автогенов, частью продавалось на сторону, более тяжелое вооружение погружалось в мутный летаргический сон…

И вдруг всё изменилось. И завертелось-закружилось в немыслимой круговерти. Долго рассказывать…

Близнецы, которые уже почти забыли о существовании друг друга, начали стремительно сближаться. Нет, они не встретились в бою. Это было бы слишком литературно, сказочно красиво…

На самом деле тот уральский с размашистой белой Z по бортам вдруг чихнул на убитой дороге при передислокации и замер. На обочине стоял убитый остов такой же машины со смещенной с основания башней. Прямое попадание, сдетонировал БК.

– Вот ведь как, брат, – подумалось так…

– Семенов, что там у тебя? Нельзя здесь стоять!

– Сейчас, командир, поедем! Ведь нам неслабо прилетело!

Пока механик ковырялся в движке, Т-72 пытался хоть что-то понять. Вчера он наблюдал, как Ми-28 дал залп по Ми-8, совсем не ми-ми-мишно. Тот взорвался и факелом пошел к земле. Неужели это всё из-за буквы Z? Её отсутствие или наличие могут так много значить?

Ну, глуп я, наверно… Люди разберутся, они умные.

– Готово!

Танк чихнул, взревел мотором, мотнул больной башней и понесся к новому месту назначения, оставив ржаветь корпус близнеца на обочине.

Размышления танка Т-72

Люди умные. Люди не могут ошибаться. Недаром ведь они создали такого красавца, как я. Правда, я их не всегда понимаю. Вот вчера с экипажем слушали радио из Москвы. Там один крупный чиновник сказал: «Я люблю наше народонаселение». А я такого выражения не встречал. Может оговорился? Но он эту фразу повторил еще раз. Твердо так. Я задумался. Вот мой командир танка. Он любит жену и дочку. Их фотография у меня внутри приклеена. У механика-водителя есть девушка. Он ей по телефону всегда говорит «люблю тебя», когда треска в эфире нет и звонить можно. А как можно любить народонаселение?

Потом я догадался:

Он ведь чиновник высшего ранга, раз уж по радио выступает? Видимо, таким людям дан особый дар, другим недоступный. И они могут любить народонаселение. Вот. Это я сам додумался!

Что-то я стал много думать. Сейчас идут боевые действия, ну и надо воевать. Чего там думать? Думать можно, когда стоишь в ангаре, дремлешь. Тогда хорошо думается. Или потом, в старости. Стоишь на постаменте, смотришь в небо, молодость вспоминаешь. А внизу почетный караул, цветы. Молодожены по пятницам фотографируются. Хорошо!

P.S. Простите… Я думал, что всё сказал. А сейчас до меня вдруг дошло, почему нас на постаменты ставят пушкой вверх, хотя мы по самолетам не стреляем. А это просто символ такой. Значит, что можем мы еще. Ведь что-то мы можем? Простите опять же, если что не так.

Вот теперь всё.

Лето 2022 г.