Читать книгу Острова для волшебника. Роман-сказка - Евгений Петропавловский, Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 11

Когда они выбрались из подземелья, то увидели, что на Стеклянный остров уже опустилась ночь. Сквозь прозрачные стены замка были видны луна и звёзды, взошедшие и всё ярче разгоравшиеся на небосводе.

Колдунья привела маленького волшебника в просторную комнату, где стояла большая кровать с пышной белоснежной периной.

– Спи, – сказала она. – А утром посмотрим, способен ли ты на настоящее злодейство.

И удалилась.

Мальчик, не раздеваясь, опасливо улёгся на мягкую перину и попытался заснуть. Однако сон не шёл к нему. Тогда он прибегнул к верному способу скоротать время – принялся сочинять новый стишок:

Если в клетку сажают зверя,

Если в клетку сажают птицу,

Распахни перед ними двери —

Помоги им освободиться!

Звери пусть по лесам гуляют,

Как назначила им природа.

Птицы пусть в облаках порхают,

Для полёта нужна свобода!

Но томятся бедняги в клетках —

Нет печальней и горше доли.

Многих ждут не дождутся детки

И подруги-друзья на воле.

В клетках нет ни зимы, ни лета

И ни солнца, ни звёзд не видно.

До чего же печально это!

До чего это всё обидно!

Так и маяться им покуда,

Завывая в своих темницах,

И поможет им только чудо

Как же чуду помочь случиться?!

Стишок получился невесёлый, и это не прибавило мальчику настроения.

Он долго лежал, ворочаясь в постели. И, беззвучно шевеля губами, повторял про себя: «Если в клетку сажают зверя, если в клетку сажают птицу, распахни перед ними двери – помоги им освободиться…» – и дальше – весь свой стишок, снова и снова… В конце концов маленькому волшебнику стало столь грустно, что он чуть не заплакал. Он ведь не знал, как совершить чудо, которое помогло бы зверям и птицам оказаться на свободе!

А затем его отвлекли от печальных мыслей посторонние звуки, поначалу не очень понятные.

Мальчик, затаив дыхание, прислушался. Ему показалось, что из коридора доносятся шаги. Но не человеческие. Скорее это напоминало негромкое цоканье птичьих коготков по стеклянному полу.

Он тихонько поднялся с постели. Затем – столь же тихо и осторожно, стараясь не издавать никаких звуков, способных спугнуть того, кто вышагивал за стеной, – подкрался к двери. Медленно открыл её и выглянул в коридор.

Несмотря на густую ночную темноту, он сразу различил в проёме коридора фигуру петуха, это было нетрудно, ведь огненная птица излучала яркое сияние.

– Кокур! – шёпотом позвал маленький волшебник.

Услышав своё имя, петух насторожился. Он остановился и, склонив голову набок, замер, приглядываясь и прислушиваясь. Он выжидал.

Ещё с полминуты мальчик и петух молчали. Стояли, точно два изваяния, изучающие друг друга. Затем маленький У нарушил это напряжённое безмолвие:

– Не бойся, – сказал он ещё более тихим шёпотом, чем прежде. – Я не причиню тебе зла, ведь я добрый волшебник. Подойди сюда, будь так любезен, мне надо с тобой поговорить.

Однако петух, вместо того чтобы сразу откликнуться на призыв маленького У, вновь застыл в нерешительном раздумье. И лишь через несколько секунд, слегка приблизившись, но всё же стараясь держаться на безопасном расстоянии от мальчика, тихо проговорил:

– Не желаю иметь с тобой никаких дел. Ты гость Смангриллы, а значит, её друг.

– Нет-нет, ты ошибаешься, – принялся объяснять маленький У. – Я не гость колдуньи, а такой же её пленник, как и ты. Она хочет взять меня в ученики, но я не желаю обучаться её злому колдовскому искусству. Я хочу творить добро, только добро!

Услышав эти слова, огненный петух осмелел и подошёл поближе к маленькому волшебнику:

– Пусть так, – сказал он. – Однако чего же ты хочешь от меня, маленький человечек?

– Хочу попросить тебя о помощи.

– А с чего ты взял, что я стану тебе помогать?

– Я видел, что тебе не очень-то приятно, когда из твоего хвоста выдёргивают перья для растопки очага…

– Верно, мало в этом приятного, – грустно подтвердил петух наблюдение маленького У.

– Так вот, Кокур, – торопливо зашептал мальчик. – Старуха держит в заточении множество зверей и птиц, тебе это наверняка известно. Я хочу попытаться вызволить их из лап колдуньи. И мне надо знать, готов ли ты помочь мне? Не побоишься ли объединиться со мной и выступить против Смангриллы?

Петух снова задумался, на сей раз надолго. А затем сказал:

– Я вижу, ты отважен, и у тебя доброе сердце, малыш. Давно уже мечтал я взбунтоваться против старой злодейки, да одному было боязно. К тому же с детства жил я у неё в железной клетке – родителей моих она извела давным-давно, ещё в те времена, когда я был крохотным несмышлённым цыплёнком, и я их совершенно не помню. Потому иной жизни, кроме как в клетке, я себе не представлял. Позволила она мне гулять свободно по коридорам и галереям дворца – и то, думал, хорошо. Однако со временем осознал: злодейка она. Самая страшная злодейка среди всех, какие только бывают на белом свете, нельзя позволять ей и далее творить своё проклятое колдовство, но как её победить, ума не приложу…

– Ничего, теперь нас двое – обнадёжил его маленький У. – Что-нибудь придумаем сообща. Только будь всегда начеку: едва я подам сигнал – тотчас бросайся на Смангриллу, ослепи её своими огненными крыльями, лиши колдунью зрения! Твоя помощь может оказаться решающей в схватке с этой злодейкой.

– Хорошо. Я не подведу, – заверил петух. – Можешь на меня положиться, бесстрашный мальчик.

Тут он настороженно прислушался. И шепнул:

– Старуха идёт. Я побежал, пока она не застала нас за разговором. Не то почует неладное, и тогда нам её уж точно не удастся обмануть.

И, припустив по коридору, в мановение ока исчез за поворотом.

А маленький волшебник быстро закрыл дверь, на цыпочках добрался до своей кровати и, запрыгнув на неё, с головой зарылся в перину. Укутался, свернулся калачиком и затаился, едва дыша.

Едва он успел это сделать, как в комнату вошла колдунья, держа в руке длинную восковую свечу.

– Спишь ли ты, непоседливый найдёныш? – спросила она тихо.

Мальчик ничего не ответил. Как будто он и в самом деле спал. Даже глаза зажмурил крепко-крепко для верности. Впрочем, отчасти и от страха.

Старуха покряхтела, почесалась, потопталась на месте, недоверчиво приглядываясь к застывшему в неподвижной позе маленькому У, превратившемуся в бесформенный бугорок под периной. И повторила сомневающимся голосом:

– Эй?

А затем шмыгнула носом и пробормотала, обращаясь к самой себе:

– Спит… Значит, голоса в коридоре мне почудились. А может, приснились. Эх-хе-хе, годочки мои, годочки, по всему видать: старею. Вот так-то и задумаешься об учениках и помощниках…

Она удалилась, вполголоса разговаривая сама с собой.

Звук шагов колдуньи, прошелестев под сводчатыми потолками, скоро затих, опал вниз незримыми лепестками тишины. И маленький У вновь остался один.

Время тянулось и тянулось, а мальчик лежал в мягкой постели и смотрел в потолок.

Не сомкнув глаз до самого утра, он всё думал и думал… Как же ему одолеть злую Смангриллу? Как справиться с кровожадной колдуньей и вызволить из тягостного заточения зверей и птиц? Казалось, целую вечность маленький волшебник ломал над этим голову, ворочаясь на кровати, но ничего дельного ему на ум так и не пришло.

Одно было ясно: завтра или никогда!

Так незаметно – будто бы между делом – и пришёл рассвет. Сначала по потолку заскользили его золотистые отблески, а затем уже повсюду задрожали, запрыгали весёлые солнечные зайчики, отражённые от набегавших на берег волн и причудливо преломлённые стеклянными – казавшимися в данные минуты почти живыми – стенами волшебного замка. Солнечные зайчики гонялись друг за другом, сталкивались или внезапно, будто испуганные чем-то, бросались врассыпную. В этот зыбкий утренний час все предметы, находившиеся в комнате, обрели неверные размытые очертания, что создавало здесь необычайную сказочную атмосферу, и хотелось совершать чудеса.

О, если бы он только умел!

Но как их совершать? Каким образом проникнуть в заветные тайны волшебства?

Этого мальчик по-прежнему не знал.