Читать книгу Драконы моря - Франц Гуннар Бенгтссон, Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 3

Вдоль побережья люди селились на хуторах, вблизи друг от друга. Соседство позволяло совместно добывать пропитание и не зависеть только от одного промысла, а также объединять усилия против набегов с кораблей, огибающих полуостров Сконе. Весной грабители высаживались для пополнения запасов провизии перед дальнейшими рейдами на запад, а зимой – в случае неудачных походов. При приближении грабителей жители оповещали друг друга трубными звуками, собираясь для отражения нападения.

Однако гордые и состоятельные люди, владевшие собственными кораблями, тяготились соседством и предпочитали жить обособленно. Они нанимали воинов для охраны своих домов, пока сами находились в море. В местности Холмы таких зажиточных поселенцев было много, а здешние богатые бонды[2] славились своей гордостью по всему Датскому королевству. Даже живя в отдалении, они часто провоцировали ссоры с соседями. Но чаще всего они были в морских походах, считая море своей вотчиной и жестоко наказывая тех, кто нарушал их «владения».

Одним из таких могущественных бондов был Тости – великий мореплаватель, который, несмотря на преклонный возраст, каждое лето отправлялся в плавание к чужим берегам. У него был родственник в Лимерике в Ирландии из числа осевших там викингов. Тости ежегодно плавал на запад, чтобы торговать и помогать предводителю викингов, потомку Рагнара Кожаные Штаны, собирать дань с мирного населения, монастырей и церквей. Однако жизнь викингов в Ирландии становилась все сложнее, особенно после того как конунг Мюиркьяртан Кожаный Плащ объявил о неповиновении. Местные жители, охотно подчиняющиеся своему королю, оказывали сопротивление, поэтому вымогательство дани стало опасным занятием. Даже церкви и монастыри были теперь укреплены высокими каменными башнями, недоступными для огня и меча. Многие соратники Тости считали, что набеги на Англию или Францию были бы менее рискованными и при этом более прибыльными. Но Тости предпочитал привычные маршруты, считая себя слишком старым для освоения новых земель.

Его жена Аса родом из приграничного леса отличалась вспыльчивым характером и острым языком. Однако она была умелой хозяйкой и хорошо управляла поместьем в отсутствие Тости. У них было пятеро сыновей и три дочери, но судьба сыновей сложилась трагически. Старший сын погиб на собственной свадьбе, пытаясь в пьяном виде оседлать быка. Другого сына смыло за борт во время его первого похода.

Среди всех детей Тости и Асы самым невезучим оказался их четвертый сын, Ари. Когда ему исполнилось девятнадцать лет, он вступил в связь сразу с двумя замужними соседками, чьи мужья были в отлучке, и обе женщины забеременели от него. Эта ситуация поставила Тости перед лицом серьезных проблем и потребовала значительных финансовых затрат. Пережитое повергло Ари в глубокое уныние, сделав его крайне робким и застенчивым. Позднее в порыве гнева он убил человека, который постоянно насмехался над ним, и был вынужден покинуть страну. Поговаривали, что он нанялся на судно к шведским купцам и отправился на восток, стремясь избежать встреч с теми, кто знал о его злоключениях. С тех пор никаких вестей о нем не поступало. Однако Асе однажды приснился черный конь с окровавленными лопатками, и она поняла, что ее сын скончался.

После этого у Асы и Тости осталось двое сыновей. Старшего из них звали Одд. Он был молод, крепкого, но нескладного телосложения, с кривыми ногами, сильными, загрубевшими от работы руками и угрюмым характером. Вскоре он начал сопровождать Тости в его морских походах, где проявил себя как опытный мореплаватель и умелый воин. Однако дома его поведение кардинально менялось: долгие зимние месяцы казались ему утомительными, и он постоянно вступал в споры с Асой. Он мог заявить, что предпочитает есть прогорклую солонину на корабле, нежели отмечать праздник Йоля дома. Аса же говорила, что ни разу не замечала, чтобы он ел меньше других за столом. Часто он дремал днем, жалуясь на бессонницу, и утверждал, что ничто не помогает ему, даже если он берет с собой в постель одну из служанок.

Аса была возмущена тем, что Одд имел связи с ее служанками. Она боялась, что это может породить в них гордыню и дерзость по отношению к ней, и поэтому настаивала на его скорейшей женитьбе. Но Одд отмахивался от этих предложений, утверждая, что его сердце принадлежит ирландским женщинам, которых он вряд ли сможет привезти с собой, ибо в таком случае Аса неизбежно вступит в конфликт с каждой из них. Эти слова приводили Асу в ярость. Она вопрошала, кто послал ей такого сына, и желала себе скорейшей смерти. На это Одд отвечал, что решение о том, жить ей или умирать, принадлежит ей самой, и он, будучи не в силах давать ей указания, смиренно примет любой ее выбор.

Хотя речь его была нетороплива, Асе не всегда удавалось вставить свое слово. Однако, когда появлялась возможность, она делилась своей глубокой скорбью: ей выпало несчастье потерять троих замечательных сыновей и остаться с сыном, которого она даже не стала бы оплакивать.

Одд же тянулся к отцу. С приходом весны, когда воздух на пристани наполнялся запахом смолы из корабельного сарая, его охватывала радость, и он даже, пусть и не обладая большим даром, пытался сочинять стихи о том, что луг гагарок еще не готов к обработке или что морские кони скоро унесут его в теплые края.

Но как скальд он не снискал признания среди дочерей соседних земель, и мало кто обращал на него внимание, когда он покидал страну.

Своего младшего сына, Орма, Аса оберегала как самое дорогое сокровище. Орм рос стремительно, становясь высоким и костлявым юношей, что сильно тревожило мать. Ее беспокойство усугублялось, когда он не доедал порцию, положенную взрослому мужчине. Аса была убеждена, что слабый аппетит приведет его к гибели. На самом же деле Орм был охоч до еды, и материнские причитания об аппетите его раздражали. Одд и Тости также негодовали, видя, как мать откладывает самые вкусные куски специально для Орма. Перенесенные Ормом в детстве тяжелые заболевания укрепили Асу в уверенности, что он хрупок здоровьем. Она неустанно заботилась о нем, убеждая его в необходимости применения священного лука и знахарских заклинаний от мнимых судорог, тогда как истинной причиной его недомоганий обычно было простое переедание свинины и пшенной каши.

Со взрослением сына росла и тревога Асы. Она гордилась его превращением в высокого, сильного и красноречивого юношу, видя в нем достойного продолжателя рода по материнской линии и будущего вождя. Однако, опасаясь грядущих испытаний, она часто напоминала ему о трагических судьбах его братьев и требовала обещаний быть осторожным с быками, на море и избегать связей с замужними женщинами.

Но, помимо этих угроз, его поджидало множество других бед, и Аса не знала, от чего его следует предостерегать в первую очередь. Несмотря на достижение Ормом шестнадцатилетнего возраста, позволявшее отправиться в плавание вместе со всеми, Аса не пустила его, считая слишком молодым и слабым. Когда же Тости в шутку спросил, не хочет ли она сделать из сына кухонного вождя или любимца старушек, Аса так разозлилась, что он испугался и больше не докучал ей, довольный тем, что ему самому пока еще разрешено уехать. Той осенью Тости и Одд задержались в походе, потеряв почти всех гребцов. И все же они остались довольны путешествием и привезли немало занимательных историй.

В Лимерике их ждала неудача: могущество конунга Ирландии в Мюнстере заставило местных викингов прекратить грабежи и довольствоваться уже имеющимся добром. Однако вскоре его друзья попросили сопровождать их на тайном посещении крупной летней ярмарки, ежегодно проводившейся в Мерионет, в Уэльсе. Это было место, куда викинги еще не заплывали, и путь туда был возможен только с двумя опытными проводниками.

По настоянию Одда Тости согласился на их план. Семь кораблей викингов пришвартовались к берегу Мерионет, и после изнурительного сухопутного марша им удалось незаметно проникнуть на ярмарку. Там разгорелась жестокая битва, унесшая жизни многих храбрецов, но в итоге викинги одержали верх. Они захватили всю добычу и многих взяли в плен, чтобы затем продать в Корке, ведь именно туда стекались работорговцы со всего света с целью покупки пленных, доставленных викингами. Властитель тех мест, старый и мудрый Олаф Драгоценные Каменья, был христианином. Подверженный капризам, он позволял родственникам пленных выкупать своих близких и получал с этого значительную выгоду. Покинув Корк вместе с другими кораблями викингов, они отправились домой, нагруженные богатствами. И благополучно миновали Ско, где их поджидали в засаде люди из Вика и Вестфольда, готовые напасть на возвращающиеся с юга или запада корабли.

Затем они разделили добычу, и Тости, получив львиную долю, решил, что это его последнее плавание. Взвесив сокровища и уложив их в сундук, он объявил, что отныне остается дома, так как Одд теперь способен самостоятельно вести корабль и руководить командой, а Орм всегда сможет ему помочь. Одд с энтузиазмом принял эту новость, но Аса мыслила иначе. Ее беспокоило, что собранного серебра едва ли хватит надолго, учитывая обилие ртов в семье, которые следовало кормить каждую зиму. К тому же она не доверяла Одду, опасаясь, что он потратит все будущие доходы от набегов на ирландских женщин и приведет их с собою дом.

Тости жаловался на боли в спине, но это было не от ратных подвигов, а от зимнего безделья у очага. Аса не понимала современных мужчин: ее двоюродный дед, Свейн Крысиный Нос, три года назад, напившись пива на свадьбе правнука, героически погиб в схватке с людьми из Смоланда. А теперь мужчины, которые, вероятно, готовы позорно умереть, лежа на спине в соломе, как коровы, только и говорят о своих болях и судорогах. Тем временем Тости и Одд, как и все вернувшиеся, заглушают свои проблемы пивом, предвкушая уютное зимнее времяпрепровождение.

Пока Аса отсутствовала, занимаясь приготовлением пива, Одд высказал мнение, что если вся ее женская родня столь же склочна, то Свейн Крысиный Нос, видимо, сделал выбор в пользу людей из Смоланда как наименьшего из зол. Тости, хотя и признал правоту Одда в общем, отметил, что Аса во многих отношениях является прекрасной женой, и потому нет смысла без причины выводить ее из себя. Он посоветовал Одду сделать над собой усилие и постараться во всем идти ей навстречу.

Этой зимой в поведении Асы произошли перемены: она стала менее энергично заниматься домашними делами и реже выказывать свое недовольство. В глаза бросалась ее особенная нежность к Орму, которого она порой задумчиво разглядывала, словно созерцая некий призрак. К этому времени Орм заметно возмужал и не уступал в силе сверстникам и даже ребятам постарше. У него были рыжие волосы, светлая кожа, широко расставленные глаза, курносый нос и крупный рот. Высокий, с длинными руками и развитой мускулатурой, он стал самым ловким и метким стрелком из лука и копейщиком. Вспыльчивый и склонный к необдуманным поступкам, Орм мог броситься на обидчика. Даже Одд, обычно любивший поддразнивать его, теперь проявлял осторожность, осознавая силу Орма. Однако в обычное время, когда гнев отступал, Орм был спокоен и послушен, всегда готов выполнить просьбы Асы, хотя иногда и проявлял недовольство, если ее забота становилась навязчивой.

Тости снабдил Орма оружием: мечом, широкой секирой и красивым шлемом. Щит же Орм сделал сам. Кольчуги у него не было, так как в их доме не нашлось подходящих доспехов, а в стране ощущался дефицит хороших кузнецов. Многие из них уехали в Англию, к ярлу в Роуэн, где предлагали более высокую оплату. Тости посоветовал Орму обойтись пока рубахой из плотной кожи, а кольчугу он сможет приобрести в Ирландии, где доспехи павших воинов продавались недорого в любой гавани.

Однажды, когда они обсуждали все это за столом, Аса внезапно разрыдалась, закрыв лицо руками. Все удивленно замолчали, ведь слезы для нее были редкостью. Одд поинтересовался, не болят ли у нее зубы. Аса, вытерев слезы, обратилась к Тости. Она выразила опасение, что разговор о доспехах павших воинов – дурной знак. Аса была уверена, что их сын Орм столкнется с бедами, если отправится с ними в море. Ей трижды снилось, как он лежит на корабельной скамье, истекая кровью, а ее сны, как известно, часто сбываются. Поэтому она умоляет Тости не рисковать жизнью их сына, а позволить ему остаться дома еще на одно лето. Аса предчувствовала опасность для него в ближайшем будущем и верила, что если он пересидит ее, то впоследствии угроза гибели уменьшится.

Орм поинтересовался, не являлось ли ей во сне место его ранения. Аса призналась, что кошмар, в котором он лежал бездыханным, всегда прерывался от испытываемого ею ужаса, но она видела кровь в его волосах, а также – мертвенно-бледное лицо. Ей было настолько тяжело от этого видения, что она избегала разговоров о нем.

Тости, помолчав, признался, что не силен в толковании сновидений и никогда не считал их чем-то важным.

– Три одинаковых сна – это знак, Аса, – сказал Тости, – но боюсь, мы уже не в состоянии повлиять на судьбу сына. Я не буду тебе перечить, и Орм останется на лето дома, если сам этого захочет. Мне самому, пожалуй, не стоит снова плыть на запад, так что твое предложение может стать наилучшим выходом для всех нас.

Одд поддержал Тости в его наблюдениях о пророческой силе снов Асы. Орма это решение не вдохновило, но он привык полагаться на Асу в трудных вопросах, поэтому ничего не сказал.

С наступлением весны, когда состоятельные люди начали набирать команды в глубине страны, Тости и Одд, по обыкновению, отправились в море. Орм же остался дома. Он, похоже, был обижен на мать, ходил мрачным и часто симулировал болезнь, чтобы вызвать у нее беспокойство. Однако, когда мать начинала заботливо ухаживать за ним и давать травяные отвары, он сам начинал верить в свою немощь, и подобные игры его не воодушевляли. Аса, несмотря на проблемы, доставляемые сыном, не могла забыть свой сон и находила утешение в том, что сын сидит дома, целый и невредимый.

Тем не менее, несмотря на материнский гнев, летом того года Орм все же отправился в свое первое морское плавание.