Читать книгу Философия понимания непонимания. Заметки из эпохи мыслящего сомнения - Герасим Авшарян - Страница 4

История человеческого мышления долгое время развивалась без подозрения, что объяснение может быть принципиально ошибочным.

Ошибки допускались в деталях, в расчётах, в интерпретациях, но сама картина мира воспринималась как нечто почти очевидное. Мир казался таким, каким он выглядит.

Земля неподвижна.

Небо вращается вокруг неё.

Солнце восходит и заходит.

Звёзды закреплены на небесной сфере.

Это не была наивность.

Это было следствием доверия собственному опыту.

Античная философия, достигшая удивительной глубины в рассуждениях о бытии, форме и причине, строила свои космологические представления, опираясь на здравый смысл и логическую стройность. Мир должен быть упорядоченным, конечным и гармоничным. А Земля – естественным центром этого порядка.

Эта картина получила философское оформление у Аристотель и математическое совершенство в системе Клавдий Птолемей.

Геоцентрическая модель не просто объясняла наблюдаемое – она делала это убедительно. Настолько убедительно, что на протяжении более чем тысячи лет не возникало серьёзных сомнений в её основе.

Модель работала.

Она позволяла предсказывать движение планет.

Она согласовывалась с философией, религией и повседневным опытом.

Она отвечала на вопрос «как устроен мир».

И именно поэтому её крах оказался таким болезненным.

Когда в XVI веке Николай Коперник предложил идею, что в центре находится не Земля, а Солнце, он не просто изменил астрономическую схему. Он впервые показал нечто гораздо более тревожное:

мир может быть устроен радикально иначе, чем он нам кажется, и при этом прежние объяснения могут оставаться рабочими.

Геоцентрическая система не рухнула сразу.

Её не опровергли наблюдениями в лоб.

Она продолжала давать приемлемые результаты.

Но новая модель оказалась проще.

Элегантнее.

Логичнее.

И в какой-то момент стало ясно:

дело не в том, что мы видим,

а в том, как мы это интерпретируем.

Это был первый крупный удар по наивному реализму человеческого мышления.

Оказалось, что ощущение очевидности – плохой критерий истины.

То, что кажется неподвижным, может двигаться.

То, что выглядит центральным, может быть периферийным.

Но самое важное открытие заключалось даже не в новом расположении планет.

Открытие было в другом.

Старая модель не была глупой. Она была разумной, последовательной и полезной – и всё же оказалась неверной в самом основании.

С этого момента в истории мышления появляется новая, тревожная возможность:

возможно, и нынешние объяснения однажды окажутся в таком же положении.

Возможно, они тоже будут выглядеть убедительными – до тех пор, пока не перестанут.

Геоцентрическая система стала первым крупным примером того, что можно назвать пониманием, которое работает, но не понимает.

Она объясняла движение небесных тел, не объясняя устройство мира.

Она давала ответы, не приближая к сущности происходящего.

С этого момента человеческое познание вступает в новую фазу.

Фазу, в которой каждое объяснение несёт в себе скрытый вопрос:

а что, если и это – лишь временная картина?

И этот вопрос, однажды возникнув, уже никогда не исчезает.

Глава вторая