Читать книгу Параллели. Книга вторая - Глория Мур - Страница 4

Доктор Крылов выплывал из забытья, цепляясь за обрывки сновидения. Ощущения казались слишком реальными. Казалось, он ощущал на зубах скрип песка и чувствовал жар солнца на коже.

Сел, свесив ноги с кушетки, с силой потёр лицо ладонями. В ординаторской никого, лишь за дверью слышались шаги и приглушённые голоса. Очевидно, медсестра Наташа пожалела его и не стала будить, позволив урвать ещё несколько минут покоя.

На этот раз приснилась не княжна из тропической Москвы, а воительница пустыни. Осунувшаяся, с короткими, выгоревшими добела волосами, одетая в потрёпанную форму. Кожа стала бронзовой, а хрупкое тело закалилось и заматерело. Но это была она – незнакомка, ставшая почти родной.

Александр взял телефон.

– Мишаня, доброе утро!

В трубке раздался смех.

– Второй час?! Вот это я проспал. Ты свободен?

Доктор задумчиво посмотрел на дисплей телефона. Может, старый друг, психиатр Михаил Борисович, сумеет пролить свет на эти сновидения. Крылов начинал сомневаться в своём душевном здравии.

***

В кабинете пахло коньяком и мятными конфетами, которые хозяин – любитель «расслабиться» в рабочее время, всегда держал наготове. Михаил Борисович, похожий на встревоженного филина в очках с толстыми стёклами, разглядывал своего друга Саню так пристально, словно пытался заглянуть прямо в душу.

– Я не вижу отклонений. Но давай сделаем МРТ, – задумчиво произнёс он.

– Давай, – покорно согласился Крылов, вздохнув, – но если всё нормально, почему такие сны? Я перестаю отличать реальность и видения. Я иногда вижу её на улице, представляешь? На днях я видел её в коридоре больницы! Мишаня, я чокнулся?

Голос Сани звучал надтреснуто, как старая пластинка.

– Я тебе говорил, ничем хорошим твой трудоголизм не закончится. Травма горя не проработана. Ты Илону не отпустил. Психика защищается. Красивыми картинками, снами, чтобы хоть как-то отдыхать. Ты в отпуске когда был? Да что отпуск. Когда у тебя был выходной нормальный? Не отсып после смены, а нормальный полноценный выходной.

Крылов поморщился.

– Слушай, а давай сгоняем послезавтра ко мне на дачу? Возьми уже отгул. У тебя переработок вагон. Посидим в тишине. Порыбачим. Ленка голубцов накрутит.

– Посмотрим. Спасибо, дружище, – он поднялся, – мне пора.

Доктор Крылов отправился в ординаторскую, чтобы взять карточки больных для обхода. Комната встретила его тишиной и мерцающим светом телевизора. Кто-то оставил его включённым без звука.

Саня потянулся за пультом, чтобы выключить. Но рука вдруг замерла в воздухе, словно натолкнулась на невидимую стену.

Экран показывал мир из его снов. Всё совпадало до мельчайших деталей. Крылов медленно моргнул. Неприятное ощущение потери реальности ударило под дых. Палец нажал кнопку. Звуковая волна хлынула в комнату, заполняя её голосами, которые казались одновременно чужими и пугающе знакомыми.

Шёл фантастический блокбастер. Экран полыхал пустынными пейзажами, вылизанными ветром до металлического блеска. Две девушки пробирались по окраине мрачного города.

– Они создали для землян религию! Называют её Сила Справедливости. Звучит как анекдот: хочешь жить на Луне – веди себя хорошо в прошлой жизни. А если не повезло – значит, был в прошлой жизни той ещё занозой, сам виноват. Хорошо работай – и в следующей жизни родишься на Луне!

Доктор Крылов уронил пульт, не в силах оторвать взгляд от экрана. Его сны неведомым образом просочились в реальность!

Хотя постойте-ка… холодный ручеёк здравого смысла пробился сквозь горячечное оцепенение: может быть, он просто фоном видел этот фильм? Мысль мелькнула в усталом мозгу Александра и пропала, уступив место продолжению фильма.

Отряд неслышно крался по улицам, избегая роботов-патрулей и ловко маневрируя между домами, похожими на ульи из ржавого металла. В каждой коробке, сделанной из грузового контейнера, теплилась человеческая жизнь. Ячейки повторялись с безумной точностью, нагромождаясь друг на друга, как будто реальность заело на одном кадре и теперь она воспроизводила его бесконечно.

Комнаты горожан напоминали средневековые, если не считать телевизоров – синих электрических окон в другой мир. Они же оставались единственным источником света. С экранов лился елейный голос диктора, расхваливающий прелести лунной жизни. «Работайте усерднее, лучшие работники попадут в Селенополис!».

А над всем этим издевательской короной висела Луна. Она сверкала в ночном небе как драгоценность в витрине – недоступная, дразнящая великолепием.

– Дина, долго нам ещё идти? – голос, который произнёс это, словно коснулся оголённого нерва. Снова она!

Сквозь густую экранную темноту Александр разглядел знакомую фигурку и светлые волосы.

«Ну точно! Это всё объясняет! – сообразил он. – Кто-то из коллег смотрит этот фантастический сериал, а я просто не обращал внимания. Тогда как моё подсознание запомнило и сюжет, и актёров, преобразовав их в сновидения, которые теперь возвращаются бумерангом в реальность».

– Майор, как ваша рана? – раздался мужской голос, и на экране доктор Крылов вдруг заметил лицо, которое меньше всего ожидал увидеть. Своё лицо – чуть более худое, с поседевшей щетиной. Эффект был как от столкновения с собственным призраком – ступни резко потяжелели, голова закружилась, он осел на кушетку.

– Александр Андреич! Александр Андреич! – старшая медсестра Наташа встревоженно трясла его за плечо. Её голос доносился словно сквозь стену – искажённый, далёкий. – Что с вами?!

Доктор Крылов заморгал часто-часто, и перед ним проступили беспокойные глаза Наташи. Серые, с коричневыми крапинками, они показались последним якорем нормального мира.

Александр Андреевич окончательно пришёл в себя. Ординаторская снова стала просто привычной – с запахом кофе, стопками карточек и гудением люминесцентных ламп. Он ощущал себя участником странного эксперимента. На экране шёл турецкий сериал – яркие краски, страстные взгляды, ничего общего с мрачным мегаполисом. Крылов потёр лицо, ощущая под пальцами жёсткость щетины.

Медсестра смотрела на него с тревогой.

– Может, давление померить?

– Не надо, Наташа, иди! Я приду сейчас, – голос звучал увереннее, чем он себя чувствовал. Мир вокруг всё ещё казался слишком хрупким, словно декорация, которая может рухнуть от одного неверного движения.

***

Феоктиста вошла на Пятый слой и сразу почувствовала энергию Мирона. Как только она пересекла границу мира, на неё опустилось покрывало из его любви – не метафорическое, а почти осязаемое, мерцающее мельчайшими искрами света, пахнущее свежескошенной травой и звучащее как далёкая мелодия, которую можно не столько услышать, сколько почувствовать. Оно окутало душу, проникло в каждую клеточку тела, заставляя сердце биться быстрее. Будто сам Мио окружил её вниманием, всеобъемлющим и нежным.

Зазвенели птичьи голоса – хрустально-прозрачные переливы. Ароматы цветов в саду усилились, переплетаясь в симфонию благоухания. Смешные панды Лёлик и Болик выскочили навстречу, радостно лопоча и подпрыгивая.

Феоктиста приласкала их, ощущая под пальцами мягкость меха. Смесь чувств – горечь потери, радость встречи с его энергией, сладость воспоминаний и злость из-за того, что он сделал, – оказалась настолько сильна, что магиня прослезилась. Давно забытое ощущение потрясло её. Она с удивлением смотрела на свои мокрые пальцы, которыми вытерла слёзы. Отвыкла быть человеком.

Грифон приземлился рядом с шумом, похожим на звук разрываемой шёлковой ткани, разогнав медвежат. Гриша опустил гордую орлиную голову и начал ластиться к ногам, как обыкновенный домашний кот. Феоктиста гладила его, вспоминая момент, когда они с Мироном придумали ему имя. Как они тогда хохотали!

Слёзы потекли ручьём, солёные и горячие. Магиня попыталась вспомнить, когда плакала последний раз. И не смогла. Она не пролила ни слезинки даже в тот час, в пещере, когда Владыка явился лично и попросил об услуге. Она не позволила себе даже тени печали за все двести лет за Завесой. А тут не выдержала.

Мирон ждал её. Ждал целую вечность, создавая фантастический мир, о котором они мечтали вместе, лёжа на крыше старого подмосковного дома, глядя на звёзды. Он сотворил всё, что она любила: от оттенка неба, напоминающего цвет её глаз в минуты радости, до маленьких светлячков, которые следовали за ней, оставляя в воздухе сверкающие следы. Он мечтал насладиться вместе счастьем любви.

Но сделать это им было не суждено – жестокая ирония судьбы. Любовь превратилась в исступление, за которое любимый маг заточён в Тарракс – место, где время течёт иначе, где свет тускнеет, а звуки гаснут, не успев родиться. И освободить его оттуда раньше срока не сможет никто, кроме Владыки. Феоктиста понимала, что просить бесполезно. Он заслужил наказание.