Читать книгу Невская волна - И. Каравашкин - Страница 4

Дмитрий проснулся от равномерного гула: набережная ожила, такси, частные авто и туристические автобусы сновали по узкой полосе асфальта. Тройное окно служило неплохим шумоизолятором. На мгновение он растерялся, глядя на бархатный балдахин кровати с четырьмя столбиками, и не мог понять, где находится. Затем на него нахлынули воспоминания о прошлой ночи: синхронный ужин, записка под дверью, стул, придвинутый к ручке.

Он сел, проведя рукой по лицу. Сквозь плотные шторы просачивался серый свет зимнего петербургского утра, превращая комнату в монохромную фотографию. Посмотрел на дверь. Кресло всё ещё стояло там, плотно придвинутое к медной ручке. Теперь, при дневном свете, это казалось ребячеством, параноидальной реакцией на историю о привидениях.

Лениво встал с кровати и подойдя к двери, разобрал свою дизайнерскую баррикаду а'ля Петроград, персидский ковёр заглушал звуки. Затем посмотрел в глазок: в коридоре было пусто.

Дмитрий быстро оделся в новый угольно-чёрный костюм и завязал галстук с привычной точностью. В зеркале в ванной посмотрел на своё отражение. Отражение выглядело уставшим, под глазами залегли тени, но всё же человек в зеркале был собран и готов к работе. Он был Дмитрием Фроловым, специалистом по «запарам», который всё улаживал. Его не напугать листком из блокнота.

Прежде чем выйти из комнаты, новоиспечённый директор по развитию выдвинул ящик ночного столика. Смятая записка все еще была там. Сепунду поколебавшись, разорвал записку на мелкие кусочки и спустил их в богато украшенный винтажный унитаз. Это был символический жест, попытка смыть страх. Но когда вода закружилась, он понял, что слова на листке бумаги врезались в его память.

Завтрак был одиночным и проходил в небольшой комнате рядом с главным буфетом. Молчаливый официант подал ему чёрный кофе и тарелку каши – видимо, в ответ на замечание Лены накануне вечером. Он ел машинально, а мысли его были заняты другим. Ему нужно было добраться до источника ценности компании. Логистика могла подождать. Ему нужно было увидеть продукт.

В 08:00 он добрался до научно-исследовательского крыла.

Переход от исторического величия дворца к современной лаборатории был резким. Только что он шёл по коридору, украшенному картинами XVIII века и позолоченными бра, а в следующее мгновение прошёл через герметичный стеклянный шлюз в мир ослепительной белизны.

Тишина здесь была совсем не такой, как в библиотеке. Это была технологическая тишина – гул систем вентиляции и кондиционирования, ритмичное жужжание центрифуг, слабый свист отрицательного давления. Воздух был таким чистым, что щипало в носу.

Коридор тянулся вдаль, по обеим сторонам были стеклянные стены. Внутри помещений медленно и размеренно двигались фигуры в белых защитных костюмах. Они были похожи не столько на учёных, сколько на медиков, изучающих новые штаммы для сыворотки.

– Дмитрий!

Он обернулся и увидел, как к нему спешит Лена Петрова. На ней был белый лабораторный халат поверх простой блузки и юбки, волосы были собраны в корпоративный пучок, а выбившиеся пряди обрамляли лицо. Она уже не была похожа на напуганную девицу за ужином, а больше напоминала ту, кем была на самом деле: блестящим исследователем на своём месте. Но в её движениях всё ещё чувствовалась лихорадочная энергия, нервозность, которая говорила о том, что она либо опаздывает, либо убегает.

– Доктор Петрова, доброе утро – сказал он, кивнув.

– Лена, пожалуйста, – запыхавшись, поправила она его. – Простите, я не ожидала вас так рано. Екатерина сказала, что вы на несколько дней уйдёте в библиотеку.

– Я предпочитаю знакомиться с техникой лично, – объяснил Дмитрий, указывая на высокотехнологичное оборудование. – Это впечатляет. Биобезопасность четвёртого уровня? Для косметики? Щупальца ни у кого ещё не отросли"

Улыбка Лены на долю секунды померкла:

– Мы используем… редкие органические соединения. Некоторые из них нестабильны. Нужно быть осторожными, чтобы не допустить загрязнения. Как извне, так и наоборот.

Она повела его вглубь комплекса:

–Мы называем это место Домом, – объяснила она, и её голос эхом разнёсся по коридору. – Здесь синтезируется всё для линейки Neva Wave. Экстракция, связывание полимеров, суспензия пигментов.

Они остановились перед большим смотровым окном. Внутри помещения трое техников работали вокруг массивного резервуара из нержавеющей стали. Жидкость внутри слабо мерцала перламутром.

– Это основа, – сказала Лена, и в её глазах зажегся неподдельный научный энтузиазм, который смягчил черты её лица. – Это не «турция» и не «корея». Это наше, полностью отечественное. Это биоразлагаемая полимерная матрица. Она имитирует структуру человеческой кожи на клеточном уровне. Она позволяет пигментам связываться не только с кожей, но и внутри неё. Дышащая, водонепроницаемая и… чувствительная.

– Чувствительная? – спросил Дмитрий, наблюдая за тем, как бурлит жидкость. – Это как?

Лена замялась. Она подняла взгляд к потолку в углу коридора. Дмитрий проследил за её взглядом и увидел маленький чёрный купол камеры наблюдения. Красный светодиод на нём горел ровным, немигающим светом.

– Если в двух словах, то она… ну, как бы подстраивается под температуру тела, – сказала девушка, слегка понизив голос. – И под уровень pH. Она слегка меняет оттенок в зависимости от того, кто его носит. Ни у одной женщины не будет точно такого же оттенка «Crimson Rapture». Это максимальная персонализация.

Дмитрий наблюдал за выражением её лица. Объяснение было гладким, отрепетированным. Но её глаза говорили о другом. Они метались, избегали его прямого взгляда.

– Покажете мне формулы, елена? – спросил Дмитрий. – Я хочу увидеть химический состав.

Лена напряглась:

– Формулы являются собственностью компании и вообще коммерческой тайной. Никто же не будет раскрывать свои ноухау. Даже и директору по развитию. Вы же это и сами понимаете.

– А вот как раз для директора по развитию есть некоторые исключения из правил, – сказал Дмитрий, и в его голосе прозвучали стальные нотки. – Если я собираюсь представить это европейским инвесторам, мне нужно понимать структуру затрат. Сырье. Риски в цепочке поставок. Если ключевой ингредиент поступает с высокорискового рынка или нестабильного региона, мне нужно знать об этом сейчас.

Лена прикусила губу, переводя взгляд с него на камеру:

– Пойдёмте со мной, – прошептала она. – Не здесь. В мой кабинет.

Она привела его в маленькую комнатку со стеклянными стенами в конце коридора. Там было полно бумаг, кофейных кружек и странных на вид ботанических образцов в банках. Это была первая комната в комплексе, которая выглядела обжитой, захламлённой и человечной.

Она закрыла дверь, и гул лаборатории стих. Она села за компьютер и начала яростно печатать, быстро перебирая пальцами по клавиатуре. На мониторе появилась сложная молекулярная структура.

– Вот она, наша основа, – сказала Лена, повернув экран так, чтобы Дмитрий мог видеть. – «Активный комплекс «Невская волна»».

Дмитрий наклонился и положил руку на спинку её стула. Он почувствовал её запах – не химический озон лаборатории, а что-то более нежное. Ваниль и старые книги.

Он просмотрел данные. Он не был химиком, но много лет проработал в энергетическом секторе, сотрудничая с инженерами-химиками. Он умел читать спецификации. Он знал, что выглядит дорого, а что – опасно.

Большинство компонентов были стандартными ингредиентами для элитной косметики: пептиды, гиалуроновая кислота, редкие растительные экстракты из сибирских орхидей. экстракты ямальского ягеля, эссенции кедровых орехов. Но затем его взгляд упал на подраздел с надписью «Синаптические катализаторы».

Он нахмурился:

– Агент 892? И… что это? Нейромедиаторный миметический пептид X-7?

Лена протянула руку и навела курсор на нужный раздел:

– Это… система доставки, – быстро сказала она. – Она помогает коже быстрее усваивать витамины. Она стимулирует кровоток. Она создаёт… румянец.

– Лена, – тихо сказал Дмитрий, повернувшись к ней. – Я знаю, как выглядят системы доставки. Обычно они содержат липиды или спирты. Это похоже на что-то из учебника по неврологии. Это не увлажняющие средства.

Лена отдёрнула руку от мыши, как будто та была горячей. Она встала и подошла к окну, глядя на ряды молчаливых рабочих в белых костюмах.

– Европейские инвесторы… они хотели чего-то нового, – начала она дрожащим голосом. Чего-то большего, чем просто красота. Они хотели «результатов». Они хотели лояльности. Они говорили, что рынок перенасыщен. Они говорили, что нам нужен продукт, который создаст… связь.

Дмитрий почувствовал, как у него в животе всё сжалось:

– Что ещё за связь?

– Химическая связь, – прошептала Лена, повернувшись к нему лицом. Её глаза были широко раскрыты и полны непролитых слёз. – Соединения взаимодействуют с нервной системой. Совсем немного. Всего микродозы. Они снижают тревожность. Они повышают внушаемость. Они заставляют потребителей чувствовать себя… хорошо. Единым целым. Когда они пользуются помадой, то чувствуют себя более уверенными. Они чувствуют себя более… открытыми.

Дмитрий уставился на неё:

– Вы добавляете в помаду вещества, изменяющие сознание?

– Нет конечно! – прошипела она, подходя ближе и переходя на отчаянный шёпот. – Это… это усилители. Это гомеопатия в наномасштабе. Они помогают потребителям быть теми, кем они хотят быть. Но… – Она замолчала и отвернулась.

– Но что?

– Но есть побочные эффекты, – призналась она едва слышным голосом. – Если принимать его слишком долго… мозг перестаёт вырабатывать собственный серотонин. Вам нужен этот препарат, чтобы чувствовать себя нормально. Вам нужен этот препарат, чтобы чувствовать себя… самим собой.

Она подняла на него глаза, и на её лице отразилась боль:

– Я пыталась сказать Екатерине. Я говорила ей, что формула нестабильна для длительного применения. Она сказала, что я поддаюсь эмоциям. Она сказала, что бессознательное потребление – это священный Грааль рыночной экономики.

Дмитрий снова посмотрел на экран. Там кружилась химическая диаграмма, невинная и смертоносная. «Миметик нейромедиаторов, Агент 892».

– Это безумие, – сказал Дмитрий твёрдым голосом.– Это, как ни крути, преступление. Если не Госнаркоконтроль, РоспотребНадзор прикроет нашу лавочку. Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов, Европейское агентство лекарственных средств…

– Здесь всем заправляет Екатерина, – сказала Лена ровным голосом. – А в Европе… Неужели вы столь наивны и до сих пор верите в розовых единорогов? Дизельгейт, Фукусима, так вас ничему и не научили?. Это мир капитала. Здесь всё продаётся и всё покупается. Вопрос только в цене.

Она протянула руку и схватила Дмитрия за рукав, впившись в него пальцами: – Ты должен понять. Я этого не хотела. Основательница, моя… моя наставница, верила в красоту как в искусство. В здоровье. Это… – она беспомощно указала на экран. – Это яд. Это рабство в пробирке.

– Елена, зачем вы мне всё это рассказываете? – спросил Дмитрий, вглядываясь в её лицо. – Вы же меня совершенно не знаете. Я корпоративный посредник. Я, собственно говоря, – ваш враг.

– Потому что ты единственный, кто не является частью нащего «улья», – сказала Лена, пристально глядя на него. – Посмотри на них. На женщин в лаборатории. На руководителей. Они все… они все используют прототипы. Они используют их уже несколько месяцев. Их личности меняются. Ты не заметил ничего странного? Ты видел, как они едят? Как они двигаются?

Дмитрий вспомнил об ужине. О синхронном постукивании столовыми приборами. О пустых, безжизненных глазах.

– Это помада?, – предположил Дмитрий вслух. – Это всё ваша продукция?

Лена кивнула, и слёзы наконец хлынули из её глаз:

– Екатерина – пчелиная матка. Мы все просто… трутни и рабочие пчёлки. Нас химически модифицируют, чтобы мы были более эффективными. Более сговорчивыми. Более послушными.

Дмитрий отстранился от неё и начал расхаживать по маленькому кабинету. Ему казалось, что стены смыкаются вокруг него. В памяти всплыла записка, которую он получил прошлой ночью. «Помада лжёт.»

– Мы должны это прекратить, – сказал он.

Лена резко и горько рассмеялась:

– Прекратить? Как? Оглянись вокруг, Дмитрий. Это самое современное учреждение в стране. За нами наблюдают двадцать четыре часа в сутки. У Екатерины повсюду охрана. А если ты попытаешься уйти… – Она замолчала, и в воздухе повисла тяжёлая пауза.

– Моя сестра, – прошептала она. – Она тоже здесь работала. В отделе контроля качества. Она находила несоответствия. Она задавала вопросы. Они сказали, что у неё нервный срыв. Её отправили в «санаторий» за городом. Я ничего не слышала о ней уже полгода.

Дмитрий перестал расхаживать взад-вперёд. Он посмотрел на стоящую перед ним испуганную женщину. Она была не просто коллегой, она была пленницей.

– Я не собираюсь здесь работать постоянно, – сказал Дмитрий, удивляя самого себя. – И я не собираюсь позволить им творить всякую дичь. Я приехал сюда, чтобы изучить потенциал и найти точки роста. Я почти что аудитор, только без полномочий. но это же полная жесть. Я думаю, что только что обнаружил самое большое нарушение в истории инвестиционного мошенничества.

– А что мы можем поделать? – спросила Лена. В её глазах надежда боролась с отчаянием.

– Я пока не знаю, – признался Дмитрий. – Но у меня есть доступ к основным серверам библиотеки. Если вы, Елена, сможете предоставить мне исходные данные – результаты испытаний без прикрас, побочные эффекты, пути химического синтеза, – я смогу их получить. Я смогу передать их людям в Москве, которые не получают зарплату борзыми щенками.

Лена посмотрела на него, по-настоящему посмотрела на него, впервые за всё время. Она увидела твёрдость в его подбородке, решимость в его серо-стальных глазах. Он не был акулой. Он был щитом.

– Он зашифрован, – сказала она. – Трёхуровневое шифрование. Квантовое.

– Я люблю головоломки, – сказал Дмитрий.

– А если тебя поймают?

– Тогда, Елена, вам лучше иметь запасной план, – мрачно констатировал Дмитрий.

Внезапно из компьютера донёсся звуковой сигнал. На экране появилось сообщение: «ОБНОВЛЕНИЕ ЦИКЛА БЕЗОПАСНОСТИ. ПОДГОТОВКА ЗА 5 МИНУТ.»

Лена ахнула и тут же закрыла окно с химическими формулами—

– Тебе нужно идти, – прошептала она. – Они проверяют кабинеты на предмет несанкционированного присутствия. Тебя здесь быть не должно.

Она потянула его к двери, но потом остановилась. Она полезла в карман и достала маленький серебристый тюбик с помадой. Оттенок был тот же, что и у Екатерины на фотографии. «Crimson Rapture»

– Возьми это, – она вложила тюбик ему в руку.

– Что? Зачем?

– Это одна из первых тестовых партий, – пояснила девушка. – До того, как… нейронные добавки были усовершенствованы. В них есть маркеры, но сами соединения инертны. Используйте их в качестве доказательства. Но не… не носи их с собой.

Дмитрий посмотрел на тюбик. Он казался тяжёлым и холодным:

– Лена…

– Иди! – она вытолкнула его за дверь.

Дмитрий быстро шёл по коридору, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он сунул тюбик во внутренний карман. Проходя через шлюз, он увидел, как группа охранников в чёрных костюмах входит в лабораторное крыло, стуча ботинками по идеально чистому белому полу. Они не проверяли рабочих. Они искали его.

Он шёл, опустив голову, с невозмутимым видом, как и подобает топ-менеджеру, осматривающему помещения. Но про себя он повторял пароль из библиотеки.

«Красота Причиняет Боль.»

Он вышел из лаборатории, оставив позади белый стерильный мир, и снова окунулся во мрак дворца. Но теперь темнота казалась другой. Это была не просто история, это было прикрытие. Он потрогал карман, нащупав контур тюбика с помадой.

Он был внутри. И у него была первая часть головоломки. Но, взглянув на камеры наблюдения, отслеживающие его передвижения, он понял, что игра уже началась. И ставки были выше, чем просто квартальная ебидта. Это был контроль. Это была свобода. Это был сам разум.

Дмитрий Фролов поправил запонки и направился в библиотеку. Ему нужно было поработать.