Читать книгу Невская волна - И. Каравашкин - Страница 6

Производственный цех располагался глубоко под дворцом, на месте бывших складских помещений, и представлял собой просторный зал, в котором располагалось множество машин. Одни блестели зеркальной поверхностью отполированной нержавеющей стали,другие глянцем белого пластика. мигали разноцветные индикаторы и светились экраны блоков управления. Тихо гудела мощная система вентиляции, делая воздух внутри помещения сухим и прохладным.

Дмитрий спустился по последней металлической лестнице, чувствуя вибрацию коллайдеров через подошвы своих ботинок. Он прошёл через тяжёлую пластиковую воздушную завесу и вышел на главный участок. Это было море нержавеющей стали и хрома.

В дальнем конце зала, на приподнятом металлическом подиуме, с которого открывался вид на сборочные линии, стояла Анна Сергеева.

В своей стихии она выглядела ещё крупнее. Она сняла блейзер, в котором была на ужине, и теперь была одета в серый рабочий комбинезон с закатанными рукавами, обнажавшими мускулистые предплечья. Её волосы были покрыты синей сеткой, а в руках была папка с бумагами. Она что-то объясняла работнице внизу, и её голос пробивался сквозь механический монотонный гул.

Дмитрий направился к ней, уворачиваясь от погрузчиков, нагруженных ящиками, бочонками и канистрами. Рабочие – почти все женщины, молодые, с усталыми глазами – двигались с механической точностью. Они не поднимали глаз, когда он проходил мимо. Они были винтиками в механизме, питающем бесконечные голодные конвейеры.

Анна увидела, что он идёт к ней. Она не улыбнулась и не нахмурилась. Она просто перестала говорить и уставилась на него пустым и мрачным взглядом. Подождала, пока он поднимется по металлической лестнице на подиум, и только потом заговорила:

– Вы опоздали, – сказала она хриплым голосом в место приветствия.

– Экскурсия по лаборатории затянулась, – ответил Дмитрий, слегка повысив голос, чтобы его было слышно на фоне шороха конвейерных лент. – И я заблудился в Восточном крыле. Я пока ещё не освоился в вашем лабиринте.

– Нет никакого лабиринта, есть прекрасная система указателей, – проворчала Анна. – Люди просто не знают, куда они идут. Вы ищете что-то конкретное, господин Фролов, или просто гуляете в рабочее время?

– Я ищу признаки эффективности, госпожа Сергеева, – парировал Дмитрий, изображая из себя холодного аудитора. – В моём отчёте должны быть указаны данные для корреляции с плановыми показателями. Совет директоров обеспокоен масштабируемостью запуска «Невской волны».

– Данные? – Анна издала резкий, сухой смешок. Она указала толстым пальцем на линию под ними. – Посмотри на это. Эта линия производит десять тысяч единиц продукции в час. У нас четыре линии, которые работают двадцать четыре часа в сутки. Мы выпускаем сорок тысяч тюбиков помады в час. Какие ещё данные нужны?

– Спасибо, – сказал Дмитрий, наблюдая за бесконечным потоком чёрных и золотых трубок, пролетающих мимо. – Я спрашиваю о частоте брака при контроле качества. В отделе исследований и разработок упоминались… нестабильность соединения.

Лицо Анны помрачнело. Мышцы на её челюсти напряглись. Она подошла ближе, вторгаясь в его личное пространство. От неё пахло одним из последних модных ароматов «CosmaRuss».

– Доктор Петрова слишком много болтает, – сказала она низким голосом, от которого у Дмитрия по спине побежали мурашки. – Она слишком много времени проводит за теорией и слишком мало – за реальной работой. Формула стабильна. Продукт идеален. А все незначительные дефекты нами устраняются своевременно и очень тщательно. Мы – лучшее производство, которое когда-либо существовало на рынке косметики.

Она повернулась к перилам и вцепилась в них так, что костяшки пальцев побелели:

– Мы строим здесь будущее. Нам не нужен какой-то менеджер, который будет говорить нам про эффективность и плановые показатели о которых мы и сами всё знаем. Вся информация мной отправляется строго по протоколу. Какие ещё Совету нужны цифры? Я дам им цифры. Но держитесь подальше от моего цеха, если только не собираетесь стать к конвейеру на полную смену, – она посмотрела на него искоса, как хищник, оценивающий уровень угрозы. – Нам здесь работы и без того хватает.

– Я здесь не для того, чтобы осваивать новую профессию, – тихо сказал Дмитрий: – Я здесь для того, чтобы сохранять прибыль компании.

– Прибыль возрастает планомерно, – выплюнула Анна. – Она растёт практически по экспоненте. Производство отточено и отшлифовано, работает как часы и вмешиваться в его процессы – только вредить компании.

Она повернулась к нему спиной, давая понять, что разговор окончен. Дмитрий некоторое время наблюдал за ней, отмечая, как уверенно она держится. Она была не просто менеджером, она была надзирательницей. А рабочие внизу были не просто сотрудниками, они были её заключёнными.

Он развернулся и сошёл с подиума. Гул цеха затихал позади него по мере того, как он поднимался на первый этаж, где было тихо.

Дмитрий вернулся в библиотеку, и адреналин в его крови сменился тупой головной болью. Ходить с умным видом там, где легко себя выдать врагу, занятие утомительное.

Он направился прямиком к стеклянному кубу и запер за собой дверь. Он сел за компьютер, экран которого светился в тусклом свете. Файл «Модификация поведения», на который намекала Ольга, зашифрованные данные, которых боялась Лена, – ему нужно было их найти.

Он хрустнул костяшками пальцев и начал печатать. Хакером в кинематографическом смысле этого слова он не был, но знал, как работают корпоративные системы. Он знал о бэкдорах, паролях по умолчанию и ленивых привычках ИТ-администраторов, которые думали, что никто не заглянет за брандмауэр.

Он перешёл в каталог сервера с названием Архивы: Проект NEVSKY_WAVE: Подраздел: Данные испытаний.

Тот был защищён паролем. Дмитрий перебрал все известные ему варианты. BEAUTYPAINS. VOLKOVA. PALACE.

Доступ запрещён.

Откинувшись на спинку стула задумался. Посмотрел на химическую структуру соединения для губной помады, которую запомнил с экрана Лены. Нейропередатчик-миметический пептид X-7.

Ввёл: МИМЕТИК.

Экран мигнул.

ДОСТУП РАЗРЕШЕН.

Дмитрий резко выдохнул. Директория открылась. Там был не один файл, а сотни. Видеозаписи, психологические тесты, графики гормонального фона.

Открыл видеофайл с названием Объект 04 – 4-я неделя.

Появилось окно. В нём была изображена молодая женщина лет двадцати, сидящая в простой белой комнате. На ней была помада Crimson Rapture. Она разговаривала с кем-то за кадром.

– Я чувствую… себя спокойнее, – мечтательно произнесла девушка. – Раньше я переживала из-за всего. Из-за экзаменов, из-за арендной платы, из-за парня. Но теперь? Мне просто всё равно. Как будто весь шум исчез. Я просто хочу работать. Я хочу быть красивой. Это плохо?

– Субъект демонстрирует повышенную уступчивость, – зазвучал в видео клинический голос. – Серотониновые рецепторы демонстрируют признаки насыщения. Достигнут порог зависимости.

Дмитрий почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он открыл другой файл. Субъект 04 – 8-я неделя.

Девушка выглядела худой. Её глаза были красными. Она плакала, но в её глазах было странное, отсутствующее выражение.

– Мне это нужно, – шептала она, и её руки дрожали. – Пожалуйста, просто дай мне её. Всего на минутку. Без неё я чувствую себя такой некрасивой. Я чувствую себя такой… опустошённой.

– У испытуемого наблюдаются острые симптомы абстиненции, – прозвучал голос за кадром. – Уровень тревожности критический. Рекомендация: продолжать приём для поддержания когнитивных функций.

Дмитрий закрыл видео, чувствуя, как у него сводит желудок. Он открыл PDF файл – отчёт, адресованный совету инвесторов. Он прокрутил страницу вниз и прочитал резюме.

Композиция Nevsky Wave создает петлю обратной связи. Пользователь ассоциирует продукт с эмоциональной регуляцией. Без продукта субъект не может регулировать стресс или проявлять самостоятельную волю. Мы фактически создали потребность, которую может удовлетворить только наш продукт. Это не косметическая линия. Это программа лояльности, написанная на языке органической химии.

Дмитрий уставился на слова. Программа лояльности. Это было рабство. Это было химическое подчинение.

– Красиво, не правда ли?

Дмитрий резко развернулся в кресле, чуть не опрокинув чашку с кофе.

Лена Петрова стояла у стеклянной двери куба. Она была бледна, лицо осунулось. Она не издала ни звука, входя в комнату.

– Лена, – сказал Дмитрий, чувствуя, как колотится его сердце. – Я вас не слышал.

– Я умею ходить бесшумно, – сказала она, входя в куб. Посмотрела на экран, на бегущий текст отчёта. Она не выглядела удивлённой, скорее – смирившейся.

– Я не знал, – сказал Дмитрий, указывая на экран. – Я знал, что это плохо, но это… это уже клиника. Это системное.

– В этом и заключается проблема рыночного мышления, – тихо сказала Лена, подходя к столу и смотря на экран так, словно это было окно в ад. – Ты думаешь, что всё либо хорошо, либо плохо. Выгодно или невыгодно. Здесь всё… необходимо.

– Необходимо? – переспросил Дмитрий, вставая. – Лена, в этом отчёте признаются, что они лишают людей свободы воли. Ты же учёный. Как ты можешь быть частью этого?

– Потому что у меня нет выбора!» – закричала Лена срывающимся голосом. Она оглядела комнату, боясь, что книги её слышат. – Думаешь, я этого хочу? Думаешь, мне нравится превращать женщин в роботов? У них моя сестра, Дмитрий. У них мои исследования. Если я остановлюсь, если откажусь… они меня уничтожат. И что ещё хуже, они заменят меня кем-то, кто будет делать это лучше.

Она протянула руку и схватила его за предплечье, впившись пальцами в его куртку:

– Некоторые вещи лучше не знать. Теперь, когда ты это увидел, ты стал частью этого. Ты уже не сможешь ничего забыть.

– Я не собираюсь это забывать, – заявил Дмитрий, его голос стал жестче. – Я собираюсь это остановить.

– Ты ничего не понимаешь, – прошептала она со слезами на глазах. – компания владеет полицией. Она владеет судьями. Она владеет средствами массовой информации. Ты один. Что ты можешь сделать?

– Я могу найти критическую точку в структуре компании. и Постараться ударить в неё настолько сильно, чтобы всё рухнуло. Я уже нашёл этот файл. Я нашёл зацепки – туннели.

Лена замерла:

– Туннели?

– Я нашёл их раньше, – солгал Дмитрий. Он ещё не нашёл их, но видел на старых чертежах в архивном каталоге. – Старые подземные ходы. Они соединяют дворец с другими зданиями через целую сеть подземных ходов. Если нам нужно переместить людей, улики или тебя… у нас есть выход, который не ведёт через главные ворота.

Лена уставилась на него, слегка приоткрыв рот:

– Туннели замурованы давным давно. Часть из них обрушились ещё во время Блокады и геноцида нашего народа в Великую Отечественную войну. Другая часть перекрыта из-за близкого расположения с линиями метро.

– Это официальная версия, – сказал Дмитрий. – а вот практическая ситуация представляет собой физическое доказательство открытости этих проходов: изменение температуры воздуха и его циркуляция там. где нет принудительной вентиляции.

Лена отвела взгляд, лихорадочно соображая:

– Если ты прав… если есть выход…

– Мне нужно проверить это сегодня вечером. Пока все спят, можно отключить датчики в подвале? Хотя бы на час?

Лена отстранилась и обхватила себя руками:

– Система безопасности автоматизирована. Но я могу попробовать. Но, Дмитрий… если тебя поймают там, Тебя просто посадят, с судом у компании хорошие отношения.

– Буду осторожен, – пообещал Дмитрий.

– Иди, – сказала она, мягко подталкивая его к двери. – Уже почти 20:00, начинается ночная смена. На работу в ночное время требуется специальное разрешение…

– Иду, – согласился он.

Лена выскользнула за дверь и, словно призрак, растворилась в тени библиотеки.

Дмитрий выждал целых десять минут, давая ей время прийти в себя. Затем открыл сейф, спрятанный за портретом суровой царицы, достал фонарик, который прихватизировал в одном из подсобных помещений во время своего променада по дворцу, и положил серебряный тюбик с помадой в карман рубашки. Пора было двигаться.

Он вышел из библиотеки и направился к служебной лестнице. Решил не пользоваться лифтами, зная, что за ними ведётся наблюдение. Спустился глубоко в недра дворца, мимо гудящего производственного цеха, который продолжал работу во вторую смену.

Дмитрий прошёл дальше, мимо серверных, мимо генератора, мимо бывших дровяных клетей и помещений спецхранилищь мировых шедевров, которые куда-то делись после волшебной приватизации здания государственного музея федерального уровня, мимо винного погреба, в котором теперь было хранилище специальных компонентов для производства. всюду тянулись воздуховоды принудительной вентиляции. воздух был сухим и тёплым. Он добрался до самого нижнего уровня. Это было складское помещение, заставленное ящиками с упаковкой «Невской волны».

Дмитрий включил фонарик. Луч пронзил темноту, осветив пылинки, танцующие в застоявшемся воздухе. Прошёл вдоль стены, проводя рукой по грубому камню. Он искал сквозняк, искал слабое место, искал «верное направление».

Он нашёл его в дальнем углу, за грудой поддонов. Воздух там был холодным и сырым.

Отодвинул поддоны в сторону, кряхтя от натуги. За ними стена была другой. Это был не мануфактурный кирпич, как после ремонта в XIX веке. Это был более старый, грубый камень. А у самого пола часть раствора осыпалась, оставив дыру размером с кулак.

Дмитрий опустился на колени и посветил фонариком в дыру. За ней он увидел темноту и пустоту.

Тогда он толкнул камень. К его удивлению, тот сдвинулся с места. Это была не сплошная стена, а потайная дверь, проход, построенный много веков назад и забытый.

Надавил сильнее, напрягая мышцы. С глухим скрежетом камня о камень часть стены повернулась внутрь, открыв низкий арочный туннель, выкопанный в грунте под самым городом.

Дмитрий посветил фонариком внутрь. Туннель уходил в темноту, поддерживаемый деревянными балками почти что уже из морёного дуба. Это было клаустрофобно, пугающе и обнадёживающе.

Он шагнул в проём, и его окутал холод туннеля. Он стоял в тайном уголке дворца, где сновали служащие тайной канцелярии и приспешники Бирона могли переправлять библиотеку Ломоносова. А теперь это могло стать единственным способом спасти кое-какое будущее.

Дмитрий глубоко вдохнул, и его лёгкие наполнил сырой воздух. Он повернулся к дворцу, чтобы запереть дверь, и вдруг увидел что-то на полу туннеля, прямо у входа.

Это был след. Свежий след. А рядом с ним – сигаретный окурок, ещё влажный. Дмитрий замер. Здесь был кто-то ещё. Кто-то недавно пользовался этими туннелями.

Он тут же выключил фонарик, погрузившись в полную темноту. Он прижался спиной к холодной каменной стене, чувствуя, как сердце колотится где-то в груди. Прислушался.

Из глубины туннеля, из темноты под городом, донёсся звук. Ни крысы, ни капель воды а шагов. Медленные, размеренные шаги, приближались.

Дмитрий затаил дыхание. Внезапно он с ужасающей ясностью осознал, что «Дворец теней» – это не просто метафора, скрывающая тайны. Это место в прямом смысле слова. И он только что вошёл прямо в его пасть.

Он сжал в кармане серебряный тюбик с помадой, как талисман. Он больше не был просто менеджером, пусть и высшим. Он вторгся в мир, который не понимал, и за ним наблюдала сама тьма.