Читать книгу Невская волна - И. Каравашкин - Страница 5

Тишина в библиотеке теперь казалась другой. Это была уже не просто тишина пыльного архива, а эпицентр урагана. Дмитрий стоял внутри стеклянного куба и слегка дрожащей рукой доставал из кармана серебристый тюбик помады. Он положил его на стол рядом с клавиатурой и уставился на него, как на неразорвавшуюся бомбу. Полимерный корпус был гладким, без изъянов, с логотипом CosmaRuss, тиснёным золотой фольгой. Он выглядел невинным. Он выглядел дорогим. Это выглядело как красота.

Дмитрий смотрел на него и видел молекулярную диаграмму, которую показала ему Лена. Он видел «синаптические катализаторы». Он видел не тюбик помады, а ловушку.

Он сел и включил компьютер. Экраны ожили, залив тусклую библиотеку холодным голубым светом. Ему нужно было работать, нужно было притворяться усердным директором по развитию, но мысли его были далеко. Зависимость. Внушаемость. Нейронная мимикрия.

Открыл журналы учёта поставок, пытаясь сосредоточиться на цифрах, но строки с исходными данными выглядели как штрихкод на тюремной робе. Он проверил списки запасов редких растительных экстрактов, о которых упоминала Лена. Сибирская орхидея, экстракт чёрной икры, ямало-ненецкий ягель. Всё это было на месте и отслеживалось с предельной точностью.

Затем он стал искать другие ингредиенты. Те, что Лена в ужасе прошептала ему на ухо.

Экран мигнул. РЕЗУЛЬТАТОВ НЕ ОБНАРУЖЕНО.

Он ввёл другие варианты. Нейропептиды. Психотропные вещества. Соединения для модификации поведения.

РЕЗУЛЬТАТОВ НЕ ОБНАРУЖЕНО.

Дмитрий выругался себе под нос. Конечно, они не стали бы называть эти вещества «препаратами, контролирующими сознание». Они бы спрятали их за безобидными кодами. Ему нужен был шифр. Ему нужен был ключ.

Он встал и заходил взад-вперёд по маленькому пространству стеклянного куба. Библиотека казалась огромной и душной. Тысячи книг в кожаных переплётах смотрели на него. Он подошёл к краю куба и выглянул в темноту. Ему нужен был воздух. Ему нужно было увидеть остальную часть комплекса. Если это был заговор, то он происходил не только в лаборатории. Это было системное явление.

Тогда он решил обойти периметр. Это была легитимная часть его работы – оценка рисков.

Когда он вышел из библиотеки, камера в коридоре зафиксировала его движение. Он шёл расслабленно, засунув руки в карманы. Прошёл мимо пустого Тронного зала, где на мониторах на стене сменялись кадры с камер наблюдения. Увидел столовую, теперь чистую и пустую, увидел производственный цех, где женщины работали посменно.

Спустился по служебной лестнице на первый этаж. Воздух стал холоднее и сырее. И оказался в длинном, тускло освещенном коридоре, где пахло хозяйственным мылом и мастикой для полов. Это была «служебная» зона, расположенная далеко от барских кабинетов большого начальства.

Здесь наблюдение системы безопасности было ещё более агрессивным. Каждые десять метров с потолка свисала чёрная купольная камера. Но дело было не только в камерах. Проходя по коридору, он увидел двух женщин-охранниц, стоявших у тяжёлой стальной двери. Женщины были моложе дворцовых «стражниц», и одеты в строгую серую униформу, а их глаза скрывали зеркальные солнцезащитные очки. Они наблюдали за рабочими, проходившими через дверь, и сканировали их с помощью портативных устройств.

Дмитрий держался в стороне и наблюдал. Работницы – женщины с производственных линий – выходили на перерыв. Они выстраивались в очередь, чтобы пройти сканирование. Казалось, их не раздражало это вторжение: они выглядели… безучастными. Смирившимися. Как будто обращение с ними как со скотом было частью естественного порядка вещей.

Он окинул взглядом стены в поисках способа обойти контрольно-пропускной пункт, не привлекая к себе внимания. Он увидел узкую дверь с надписью «Электротехническая станция №4», спрятанную в нише.

Дмитрий проскользнул внутрь и закрыл за собой дверь. Комната представляла собой лабиринт из толстых кабелей и труб. Низкий гул электрошкафов оглушал. Это было тесное помещение, освещённое лишь резким светом мерцающих флуоресцентных ламп над головой. Но это было слепое пятно.

Осторожно пробираясь через лабиринт из кабелей, ориентируясь на звук голосов, он нашёл решётку в стене, которая выходила в главный коридор и заглянул в неё.

За решёткой был виден контрольно-пропускной пункт. И охранники с жезлами. А потом он увидел то, от чего у него кровь застыла в жилах.

Женщине в лабораторном халате – она была похожа на химика – отказали во входе. Она спорила с охранниками, её голос был приглушён решёткой.

– Я забыла пропуск, – говорила она. – Я оставила его в лаборатории. Просто пропустите меня, мне нужно лекарство.

– Протокол, – категорично сказала одна из охранниц. – Без пропуска ход воспрещен. Дождитесь старшего, он будет ваш вопрос решать.

– У меня мигрень! – застонала женщина, её голос повысился от паники. – Пожалуйста. Мне просто нужно в медкабинет.

Охранница шагнула вперёд, подняв палочку. Женщина вздрогнула и попятилась. Охранница всё равно просканировала её, и палочка пронзительно запищала, пролетая мимо её головы.

– Био-имплантат подтвержден, – сказал охранница, опуская жезл. – Вы сможете идти. в следующий раз на вас будет оставлен акт и передан начальнику цеха. Постарайтесь не нарушать правила компании.

Женщина перестала сопротивляться. Паника исчезла с ее лица, сменившись стеклянным, покорным выражением:

≠ Хорошо. я всё оипняла. я постараюсь, – прошептала она. – Спасибо.

Дмитрий отстранился от решетки, его сердце бешено колотилось. Биоимплант.

Они не просто использовали химикаты. Они помечали их. Отслеживали их. Контролировали их физически, а не только химически.

Ему нужно было найти столовую. Ему нужно было увидеть «синхронность», о которой его предупреждала Лена.

Он вернулся на первый этаж и вошёл в столовую для персонала. Было время обеда для вспомогательных сотрудников и разнорабочих. В зале толпились сотни женщин в белых комбинезонах и шапочках для волос.

Дмитрий подошёл к раздаче и взял поднос. Официантки улыбались ему одинаковыми накрашенными красными губами. Crimson Rapture. У всех до единой был новый оттенок помады.

Он взял тарелку супа и ломтик ржаного хлеба и, пока шёл к столику, окинул взглядом зал. Полное единообразие пугало. Дело было не только в помаде. Дело было в том, как они сидели. Как они жевали. Как они наклоняли головы, слушая корпоративное радио.

Все они были красивы, но эта красота была искусственной, шаблонной. Одна и та же безупречная кожа. Одни и те же яркие глаза. Одни и те же идеально уложенные волосы. Это было море кукол, запрограммированных на счастье и продуктивность.

А потом он увидел аномалию.

В дальнем углу комнаты за маленьким столиком в одиночестве сидела женщина, которая выглядела… странно. Её волосы были тускло-каштановыми и собраны в свободный, небрежный пучок. На ней не было помады. Её кожа была бледной, слегка желтоватой. Она выглядела уставшей, но настоящей.

Она ковырялась в еде, опустив голову и закрыв лицо от посторонних взглядов.

Дмитрий подошёл к ней. Он чувствовал на себе взгляды других женщин, в которых читалось любопытство. Он поставил свой поднос напротив неё.

– Здесь не занято? – спросил он.

Женщина подскочила от неожиданности, и вилка со звоном упала на тарелку. Она подняла глаза, широко раскрытые от страха. Они были карими, умными, но в них читалась глубокая усталость.

– Нет, – запинаясь, ответила она. – То есть… да. То есть здесь никто не сидит.

– Вы не против? – Дмитрий сел, не дожидаясь ответа. Он наклонился вперёд и заговорил тихо. – На вас нет помады.

Женщина поднесла руку ко рту, смущённо прикрывая его:

– Я… У меня аллергия, – прошептала она. – На пигменты.

– Понятно, – сказал Дмитрий. – Меня зовут Дмитрий. Я новый директор по развитию.

Глаза женщины сузились:

– Вы мужчина, тот, что из Москвы?

– Да, это я.

– что вы хотите от меня? – спросила она, понизив голос до резкого шепота. – Если Волкова увидит, что вы разговариваете со мной, она с меня шкуру спустит.

– Я хочу знать, что здесь происходит, – тихо сказал Дмитрий. – Я хочу знать, почему все выглядят так, будто сошли с обложки рекламного каталога.

Женщина сухо и горько рассмеялась:

– В этом и цель, разве не заметно? «Невская волна: будь собой, но лучше». Только… часть «лучше» обязательна.

– Почему вы ей не пользуетесь?»

– Потому что я знаю, что она делает, – прошептала женщина, оглядывая помещение, чтобы убедиться, что никто не подслушивает. – Я из отдела контроля качества. Я вижу результаты тестов. Я знаю про… побочные эффекты.

– Про зависимость? – уточнил Дмитрий.

Она резко посмотрела на него:

– Вы и про это знаете?»

– Я видел формулы, – солгал он, блефуя. – Я знаю о миметиках.

Женщина вздохнула и ссутулилась. Она вдруг стала выглядеть старше и беспомощнее:

– Я пыталась отказаться. Я пыталась сообщить об этом. Они сказали, что я неуравновешенна. Они назначили мне испытательный срок. Они сказали, что я не справлюсь с «новым темпом» работы в компании. Меня зовут Ольга», – наконец сказала она.

– Приятно познакомиться, Ольга, – ответил Дмитрий. – У меня есть знакомая в отделе исследований и разработок. Лена. Она пытается помочь мне остановить это безобразие.

Лицо Ольги побледнело:

– Лена? Ты говорила с Леной? С ней всё в порядке? Две недели назад её перевели в ночную смену. Я слышала, что она работала над формулой противодействия. С тех пор я её не видела.

– Она в полном порядке, ну, во всяком случае, физически, – сказал Дмитрий. Он незаметно показал ей серебряную трубку под столом. – Она дала мне вот это.

Ольга ахнула:

– Тестовая партия. До меня дошли слухи, что ей удалось спасти один образец из мусоросжигательной печи. Вы представляете, насколько это ценно?

– Более чем. Оно ценно как доказательство, – поправил Дмитрий. – Но я не могу раскрыть заговор с помощью тюбика помады. Мне нужны данные. Доказательства того, что они знают, что делают.

Ольга снова огляделась по сторонам, а затем наклонилась ближе к собеседнику:

– Есть один способ. Но это опасно. Главный серверный зал находится в подвале, под старыми дровяными клетями. Там они хранят незашифрованные файлы. Необработанные данные испытаний на людях.

– Чего? Испытания на людях? – Дмитрия замутило.

– Фокус-группы, обычная практика современного маркетинга, не всё можно на кроликах и обезьянках проверить. Да и туземцы часто значительно дешевле обходятся, – мрачно разъяснила Ольга. – Девушек они набирали из ПТУ и техникумов. Обещали им деньги и карьеру. Они запирали их в общежитиях на шесть месяцев. Пичкали таблетками и кремами. Измеряли всё. Частоту сердечных сокращений, уровень гормонов, показатели соответствия.

– Как мне попасть в серверную? – спросил Дмитрий.

– Туда нельзя вот так просто войти, – сказала Ольга. – Это зона ограниченного доступа 5-го уровня, там биометрические замки и сканеры сетчатки глаза.

– Должен быть какой-то способ, – настаивал Дмитрий. – Учебная пожарная тревога? Отключение для проведения ремонтных работ?

Ольга на мгновение задумалась, постукивая ногтями по столу: – Еженедельный бэкап, – медленно произнесла она. – Каждую среду в 14:00 система переходит в режим копирования и передачи резервной копии на десять минут, пока данные дублируются для европейских инвесторов. Автоматические процессы безопасности… У них задержка. Примерно пятнадцать секунд.

– Пятнадцать секунд, – Дмитрий призадумался. – Мда, не разгуляешься.

– Этого достаточно, чтобы подключить внешний накопитель данных, – обнадёжила Ольга. – Если знать, где находится порт. Но потребуется как-то отвлечь охрану. Нужно что-то такое, что отвлечёт их от мониторов, но недостаточно сильное, чтобы вызвать тревогу.

– Я что-нибудь придумаю», – обнадёжил её Дмитрий. – Можете принести мне схему подвала?

– Могу попробовать, – пообещала Ольга. – Встретимся здесь завтра в обед. Принесите помаду. Она резко встала и взяла свой поднос. – Мне пора. Мой перерыв закончился три минуты назад. Я не хочу опаздывать.

– Ольга, спасибо вам, – поблагодарил Дмитрий на прощание.

Она посмотрела на него сверху вниз, и грустная улыбка тронула ее губы:

– Не благодарите меня раньше времени. Вы в клетке с тиграми, а они очень голодные.

Она ушла, снова растворившись в море однообразных лиц, единственная капля реальности в нарисованном море.

Дмитрий на мгновение остался один, нетронутый суп остывал на его подносе. Часы на стене громко тикали. 13:45. У него было пятнадцать минут до запланированной встречи с Анной Сергеевой, начальницей производства.

Он встал и отнёс поднос с нетронутой едой в окно мойки. Поправил галстук. Ему предстояло встретиться со львом в его логове. И ещё ему предстояло узнать, что женщина, построившая фабрику, думала о производимом ею яде. Он вышел из столовой, уже обдумывая план.

Дмитрий посмотрел на часы. 13:50. Он опаздывает. Анна Сергеева не из тех, кто потерпит опоздание.

Новоиспечённый директор по развитию стремительно шагал по коридорам, его шаги отдавались слабым эхом. конечным пунктом марш-броска было производственное крыло, производственный центр компании.

Но, завернув за угол возле парадной лестницы, он остановился. У окна стояла женщина и смотрела на серый двор. Это была Ирина Дмитриева, руководитель отдела маркетинга. Она держала в руках компактное зеркальце и рассматривала своё отражение. Она наносила помаду Crimson Rapture, мучительно медленно проводя кончиком по контуру губ.

Она поджала губы, и их красный цвет ярко выделялся на бледной коже. Затем она сделала то, от чего у Дмитрия перехватило дыхание.

Она улыбнулась своему отражению. Широкая, восторженная, пугающая улыбка. Слишком широкая улыбка, обнажающая слишком много зубов. Улыбка, которая не коснулась её глаз.

– Ты всё делаешь неправильно, – прошептала она себе под нос, и её голос эхом разнёсся по пустому залу. – Ты должна этого хотеть. Ты должна впустить это в себя.

Она резко щёлкнула колпачком и обернулась. Её взгляд упал на Дмитрия. Восторженная улыбка мгновенно исчезла, сменившись холодной корпоративной маской.

– Господин Фролов, – сказала она ровным профессиональным тоном. – У вас такой вид, будто вы увидели привидение.

– Просто любуюсь архитектурой, – спокойно ответил Дмитрий».

– Соблюдайте внутренний трудовой распорядок, – сказала она, проходя мимо него. Её аромат тянулся за ней, как ядовитое облако. – В этом дворце только призраки никому не подчиняются.

Дмитрий проводил её взглядом. У него была назначена встреча с Анной. У него был план на среду. У него был контакт в лице Ольги. И у него была помада.

Заговор оказался глубже, чем он думал. Дело было не только в химии. Дело было в культуре. Дело было в воздухе, которым они дышали.

Он снова посмотрел на часы. 13:55.

– Пора предстать перед прокуратором, – пробормотал он.

Он направился в подвал, на производство и к Анне Сергеевой. Красная помада прожигала дыру в его кармане, а стены словно смыкались вокруг него.