Читать книгу Невская волна - И. Каравашкин - Страница 7

Воздух в конференц-зале был густым, почти вязким. Дело было не только в температуре, но и в давлении накопленной власти. Дмитрий стоял у тяжёлой дубовой двери и, прежде чем толкнуть её, перевёл дыхание. Он поправил галстук, чувствуя, как шёлковый узел давит на горло, напоминая о петле, в которую он медленно влезам.

Комната представляла собой бывший «Гербовый зал» – просторное помещение, в центре которого стоял стол из красного дерева, за которым легко могли разместиться тридцать человек. Стол был отполирован до зеркального блеска, в нём отражались хрустальные люстры и мрачная решимость людей, сидевших за ним.

Дмитрий подошёл к единственному свободному стулу. Он стоял в конце стола, дальше всего от его начала. Это место больше походило не на стул за столом, а на скамью подсудимого в зале суда.

За столом сидели двенадцать женщин.

Они представляли собой галерею архетипов: воин, сирена, учёный, бухгалтер. Они были одеты в костюмы, выдержанные в одном стиле: строгие линии, дорогие ткани. Их возраст варьировался от тридцати с небольшим до шестидесяти с небольшим. Они были руководителями департаментов и отделов CosmaRuss. И все они смотрели на него.

Екатерина Волкова сидела во главе стола. Ей не нужно было повышать голос, чтобы привлечь внимание присутствующих. Она просто сидела, сложив руки на столе, и её бриллиантовые серьги сверкали на свету. Она выглядела как царица, принимающая гостей, и, возможно, так оно и было.

– Доброе утро, господин Фролов, – сказала Екатерина. Её голос был ровным и безразличным. – Пожалуйста, присаживайтесь.

Дмитрий сел. Стул был мягким, обитым бархатом. Он чувствовал себя незваным гостем на собрании педсовета.

– Начинаем с квартальных отчётов, – объявила Екатерина. – Надеюсь, у вас всё готово. Господин Фролов здесь, чтобы… войти в курс дела. Чтобы узнать, как мы работаем. Постарайтесь не утомить его.

Женщина, сидевшая справа от Дмитрия, встала. Это была Ирина Дмитриева, руководитель отдела маркетинга. На ней был ярко-синий костюм, который резко контрастировал с тёмным деревом, из которого была сделана мебель в комнате. Она нажала на пульт, и с потолка позади неё опустился огромный экран.

– Бренд «Невская волна», – начала Ирина уверенным тоном. – Мы не просто продаём продукт. Мы продаём идентичность.

На экране мелькали образы. Смеющиеся женщины. Женщины-лидеры. Женщины-победительницы. Все они были прекрасны, безупречны и пугающе похожи друг на друга. Все они были накрашены помадой Crimson Rapture.

– Мы отошли от традиционной системы кластеризации, – объяснила Ирина, подойдя ближе к экрану. – Возраст, доход, местоположение – это устаревшие маркеры. Мы ориентируемся на психологический профиль. Наш новый формат – «Беспреданница» – женщина, которая чувствует экзистенциальную пустоту, которую не может назвать.

Дмитрий смотрел на экран. Он видел, как женщины смотрят в зеркало, грустят, потом наносят помаду и внезапно становятся сияющими и уверенными в себе.

– Мы используем подсознательную частоту в нашей цифровой рекламе, – продолжила Ирина, указывая на график в форме волны. – Низкочастотный импульс, который резонирует с тревожными центрами мозга. Это создает подсознательную тягу. Ощущение незавершенности. Затем, – она щелкнула по следующему слайду, изображению серебряной трубки. – Мы предлагаем решение.

Дмитрия бросило в дрожь. Он взглянул на Екатерину. Генеральный директор смотрела на него, а не на экран. На её губах играла лёгкая улыбка. Она испытывала его. Она хотела увидеть, вздрогнет ли он.

– Это… агрессивно, – сказал Дмитрий нейтральным тоном.

– Это эффективно, – отрезала Ирина, сверкнув глазами. – Количество заказов выросло на четыреста процентов. Количество предварительных заказов в европейском секторе превысило прогнозы на пятьдесят процентов. Мы не просто удовлетворяем спрос, господин Фролов. Мы его формируем.

Она села, бросив торжествующий взгляд на остальных женщин.

Следующей была Анна Сергеева. Руководитель производства не пользовалась пультом. Ей не нужны были визуальные эффекты. Она просто швырнула на стол тяжёлую папку.

– Производство идёт по графику, – проворчала она грубым голосом. – Мы загружены на 100 процентов. Работаем в три смены. Логистика отстроена и работает без сбоев.

Она враждебно посмотрела прямо на Дмитрия:

– Однако. Мы сталкиваемся с некоторыми разногласиями. Хоте ла бы узнать, вы запросили новые протоколы? Аудит эффективности? Ревизию?

– Я ещё не запрашивал никаких аудитов, – спокойно ответил Дмитрий.

– Ваше присутствие отвлекает, – настаивала Анна. – Рабочие задают вопросы. Они чувствуют слабость в системе управления. Они замедляют работу. Если мы пропустим окно запуска из-за какой-то выскочки, решившего выслужиться, это будет весьма печально для многих из здесь присутствующих. Да для всех.

Дмитрий встретился с ней взглядом: – Эффективность – это не скорость. Это устойчивость. Нельзя вечно гнать машину на пределе, и чтобы она не при этом сломалась».

– Машина не ломается, – парировала Анна. Машина амортизирует. Или мы меняем детали.

Она села, чувствуя, как в воздухе повисает угроза.

Следующей была Наталья Иванова, финансовый директор. Она была худой, похожей на птичку, и её взгляд метался по лежащим перед ней бумагам. Она встала, разглаживая юбку.

– Финансовые показатели… в норме, – сказала Наталья отрывисто. – Выручка выросла. Расходы снизились. Мы успешно пересмотрели условия контрактов на утилизацию отходов, что позволило компании экономить семь процентов за отчётный период.

Она вывела на экран таблицу. Цифры были зелёными и стремительно росли.

– Но, в тоже время, – продолжила Наталья, бросив взгляд на Екатерину. – Есть вопрос по поводу бюджета на исследования и разработки. Отдел доктора Петровой значительно превысил выделенные средства на «Специализированные соединения».

В комнате воцарилась тишина. Все взгляды устремились на Лену Петрову, которая сидела маленькая и тихая в середине стола. Она не поднимала глаз. Она смотрела на свои руки, крепко сжатые на коленях.

– Исследование необходимо, – тихо сказала Лена, её голос едва был слышен из-за шума кондиционера. – Стабильность полимерной матрицы требует… итеративного тестирования.

– Затраты чрезмерны, – возразила Наталья, её тон стал резче. – Инвесторы задают вопросы. Мы не можем вечно скрывать расходы в статье «прочее».

– Это инвестиция в патент! – перебила её Ирина, сидевшая напротив. – Если мы запатентуем формулу, то будем владеть рынком в течение десяти лет. Затраты на исследования и разработки не имеют значения по сравнению с ценностью интеллектуальной собственности.

– Траты должны быть обоснованными. Мы не всё можем оптимизировать для налогового учёта. Некоторые статьи расхода невозможно представить, как ОКР. Мы обязан платить налоги, – отрезала Наталья.

– Достаточно, – сказала Екатерина.

Слово прозвучало мягко, но оно, как нож, пронзило спор. Женщины мгновенно успокоились.

– Господин Фролов, – сказала Екатерина, обратив на него свои холодные голубые глаза. – Вы слышите сердцебиение Компании. Ирина продает мечту. Анна создает реальность. Наталья подсчитывает затраты. И Лена… – Она сделала паузу, глядя через стол на дрожащего ученого. – Лена обеспечивает волшебство.

Она наклонилась вперёд:

– Мы – единое целое. У нас нет слабых звеньев. По крайней мере, мы не можем позволить себе показать их миру. Видите напряжение? Это творческое противоречие. Это то, что нами движет. Не путайте это с некомпетентностью.

– Я вижу очень мотивированную команду, – осторожно сказал Дмитрий. – Но я также вижу, что система находится в состоянии стресса. Перерасход бюджета, беспокойство сотрудников, агрессивный маркетинг… всё это говорит о спешке. Зачем такая спешка? Продукт будет запущен только через полгода.

– Рынок никого не ждет, – сказала Екатерина, ее глаза сузились. – И наши конкуренты тоже. Мы должны нанести удар первыми. Мы должны победить.

Совещание продолжалось ещё час. Руководители отделов один за другим вставил из-за стола, чтобы отчитаться. Логистика, отдел кадров, юридический отдел. Это был мастер-класс по ведению корпоративной войны. Каждый отчёт был оружием, которое использовалось для нападения на конкурирующий отдел в области квартальной премии, или защиты части фонда оплаты труда и штатных единиц.

Дмитрий внимательно наблюдал. Он видел, как зарождались союзы и возникали конфликты. Ирина и Анна постоянно ссорились: отдел продаж против производственного отдела. Наталья играла на обе стороны, задерживая выплаты, чтобы сохранить контроль. А Лена… Лена была добычей. Все смотрели на неё со смесью подозрения и вожделения. Им нужна была её формула, но они презирали её за перерасход средств и «нестабильность».

Расстановка сил была чисто гендерной, но не такой, как ожидал Дмитрий. Это было не сестринское сообщество поддержки. Это был пруд со щуками, где все щуки были женщинами. А он, такой вот премудрый пескарь, единственный мужчина, был представителем странного вида, который они ещё не решили, как классифицировать. Когда встреча подошла к концу, Екатерина встала. Все в зале последовали её примеру и поднялись.

– На сегодня всё, – объявила Екатерина. – Европейские инвесторы прибудут на следующей неделе. Я ожидаю, что дворец будет безупречен. Господин Фролов, я хочу, чтобы к завтрашнему утру вы подготовили предварительную оценку рисков.

Она развернулась и вышла из комнаты, полы её пальто развевались. Остальные женщины начали собирать свои вещи, и в комнате снова зазвучали тихие разговоры. Дмитрий встал, разминая затекшую спину. Он чувствовал себя опустошённым. Эмоциональное напряжение в комнате было невыносимым.

– Господин Фролов!

Он обернулся и увидел, что рядом с ним стоит Ирина Дмитриева. Она была ближе, чем следовало, и его нос наполнился ароматом её духов – чем-то цветочным и металлическим.

– Слушаю, – сказал он.

– Дмитрий, – повторила она, улыбаясь. Это была заученная улыбка, полная зубов, но без капли тепла. – Вы сегодня молодец. Вы держали рот на замке. Большинство мужчин попытались бы доминировать в разговоре. Вы слушали. Это в нашем заведении большая редкость.

– Я впитывал информацию, – пояснил Дмитрий.

– Да, конечно, впитывали, – Она протянула руку и поправила его галстук, задержав пальцы на его груди. – Будь осторожен, Димочка. Это место не простое, оно меняет людей. Мы тут все боремся за каждую крупицу власти, которая у нас есть. Мы так просто её не отдадим.

– Я здесь не для того, чтобы отбирать чью-то власть, Ириночка, в тон ей ответил Дмитрий. – Я здесь, чтобы выполнить свою работу.

– Власть – это не то, что ты отбираешь, – прошептала она, наклонившись ближе. – Это то, что тебе дают. И это может быть так же быстро отнято.

Она похлопала его по груди и отошла, присоединившись к Наталье, которая о чём-то тихо говорила у двери.

Дмитрий повернулся, чтобы уйти, и чуть не столкнулся с Леной Петровой. Она стояла позади него, прижимая к груди папку, и выглядела бледной.

– Лена, – тихо сказал он. – Вы в порядке?

– Они следят за тобой, – прошептала она, оглядывая комнату. – Они следят за тобой прямо сейчас.

– Это я уже понял.

Лена протянула руку и легонько коснулась его рукава. – Не доверяй цифрам. Наталья что-то скрывает. И дело не только в бюджете. Она выводит деньги в офшоры, в подставные компании на Каймановых островах. Не она сама и не себе, она лишь шестёрка у инвесторов.

– Откуда вы знаете?

–Я… – она замялась, испуганно взглянув на дверь, за которой скрылась Екатерина. – У меня есть свои источники. Просто… будь осторожен. Если ты пойдёшь по следу денег, то найдёшь настоящих владельцев. И они не здесь и даже в Москве.

Прежде чем Дмитрий успел спросить что-то ещё, она отстранилась и, опустив голову, поспешила выйти из комнаты.

Дмитрий стоял в одиночестве у выхода из большого зала. Он оглядел пустые стулья. Казалось, что призрак последнего из императоров бродит по углам, насмехаясь над корпоративным театром, который здесь разыгрывался.

Он уже собирался уходить, когда свет погас. Это был не сбой. Это был импульс. Люстра над головой сначала потускнела, затем вспыхнула ослепительным светом, а потом и вовсе погасла, погрузив комнату в темноту на долю секунды, прежде чем включилось аварийное освещение, залив комнату болезненно-желтушным светом. У немногих оставшихся в зале сотрудников вырвался вздох.

Дмитрий замер. Он посмотрел на люстру. Это было не отключение электроэнергии. В здании были собственные генераторы. Он достал телефон. Сотового сигнала не было, как не было и Wi-Fi.

Зажужжали аварийные огни, низкий, раздражающий гул. Воздух в зале казался другим. Каким-то заряженным, почти что электрическим. Затем из коридора донеслись крики. Не размеренные окрики дежурных охранников, а панические вопли.

Дмитрий подошёл к двери и выглянул. В коридоре царил хаос. Бегали женщины. В воздухе летали бумаги. А в дальнем конце коридора, возле лифтов, из-под дверей валил дым. Мимо пробежала охранница с раскрасневшимся лицом:

– Пожар в серверной! Сектор 4 – авария!

Сердце Дмитрия подпрыгнуло. Сектор 4 – Лаборатория.

Огни снова замигали, пытаясь удержаться. Дворец стонал, старое дерево оседало под натиском чего-то неестественного.

– Начата перезагрузка системы, – объявил компьютерный голос по внутренней связи, спокойный и бестелесный. – Режим контроля будет включен за шестьдесят секунд до назначенного времени.

Дмитрий оглянулся на пустой стол в зале заседаний. «Творческое напряжение», о котором говорила Екатерина, перерастало в конфликт. Он оказался в ловушке в горящей крепости с дюжиной женщин, которые хотели, чтобы он ушёл, с формулой, порабощающей разум, и с тайным сопротивлением, которое давало отпор. Женское королевство было в осаде. И он оказался прямо под перекрёстным огнём.