Читать книгу Mooncore. Том II - Ichigo Afterlife - Страница 6

В последний на неделе учебный день Виктория с рассеянностью присутствовала на уроках, так как их посещение стало формальностью. Уже начали сдавать книги в библиотеку, и на уроке русского языка она листала учебник, просматривая свои карандашные заметки, а также обладателей книги до нее: на форзаце был целый ряд фамилий предыдущих поколений старшеклассников. Пока она витала в облаках, чувствуя странное волнение внутри, и оно было вызвано далеко не тревогой по поводу предстоящих экзаменов, в кабинет вошла классная руководительница и попросила разрешения у педагога русского языка сделать объявление.

– Класс, – обратилась руководитель, когда ей позволили нарушить ход урока, точнее, спокойного ожидания звонка. Часть класса решала задания для экзамена, а учитель иногда помогала, если ее просили о помощи. Виктория была в числе тех, чья тетрадь с пробными заданиями была исписана от корки до корки, и она повторяла требующие внимания моменты в правилах для закрепления. – Как вы знаете, с понедельника у вас начнутся консультации, поэтому от посещения занятий вы освобождены, а в десять и одиннадцать часов первый этаж левого крыла младшего корпуса будет полностью освобожден, чтобы вам не мешать готовиться. Поэтому все, кто есть в списках у учителей, обязаны присутствовать на этих консультациях, иначе вы не сможете сдать экзамены.

Классная оглядела всех присутствующих, осматривая отсутствующих, и заострила внимание на девушке за первой партой.

– Виктория, твою фамилию учительница математики забыла вычеркнуть, поэтому нужно будет прийти. Закрепишь материал, который выучила с репетитором.

Виктория понимающе кивнула. А в классе раздался тихий смех, который сразу вызвал у нее неприятное предчувствие. Она постаралась отвлечься.

– А в следующую субботу вы поедете на экскурсию в районный музей, – ошеломила всех подростков классная. – Преподаватели посовещались и решили, что за весь год у вас из-за подготовки не было никаких обязательных внеурочных посещений, поэтому вы поедете в музей вместе с учителями физкультуры и химии, у которых тоже будет официальный выходной. Перестаньте шуметь.

– Почему мы должны вместо отдыха от школы ехать в какой-то музей? – Агрессивно спросила Рина. Виктория потрясенно посмотрела на нее, поражаясь тому, что одноклассница думает лишь о себе, и что она позволяет говорить со старшими в непозволительном тоне. Многие друзья поддержали ее. – Тем более, вы сами сказали, что мы должны готовиться к экзаменам, которые, вообще-то, через две недели.

Учительница снисходительно улыбнулась.

– Не волнуйся: у тебя и еще десятка человек из всего класса проблем со сдачей экзаменов не возникнет. Если вы все время учились, посещали дополнительные, вам не нужна лишняя пара часов, чтобы повторить то, что вы и так знаете.

– Вообще-то мы еще не прошли по программе несколько тем, которые будут на экзамене, если что.

Учительница с удивлением выслушивала поток враждебности, не ожидая подобного от ученицы.

– Пройдете. Время еще есть. Но не думаю, что вы захотите добровольно потратить свое драгоценное время на посещение краеведческих музеев.

– Нам не нужны никакие музеи. Почему вы все решаете за нас? Как вы достали, – резко отодвинув стул, Рина направилась к выходу из кабинета и громко захлопнула дверь.

Учительница безучастно смотрела ей вслед, затем перевела взгляд к классу.

– Всем присутствующим учителя химии и физкультуры обещали поставить хорошие отметки, так что воспользуйтесь случаем поправить свои оценки, как вы выражаетесь: «ненужной вам деятельностью». Вы сидите в своих домах, проводите время однообразно, общаясь со своими приятелями, но другой жизни не знаете. Запомните, что кроме вас в обществе живут и другие люди. И их жизнь так же важна и интересна, как и ваша. Проявите любознательность и исследуйте мир.

Некоторые ученики засвистели и зааплодировали.

– Вы сами это придумали? – Спросил одноклассник.

– Нет, – улыбнулась классная. – Так сказал ваш учитель химии на случай, если возникнут сложности с убеждением. Так что жду всех вас, двадцать пять человек, можно не в школьной форме, перед школой в следующую субботу к десяти. Вас всех отвезут на автобусе прямо к музею, к обеду вы будете уже свободны.

☽☆☾

Первая половина дня Александра прошла в подготовке к Экспо, но, к его удаче, ему не нужно было самому заморачиваться с речью: Райс прислал ему готовый текст, и, ознакомившись с ним, Александра пробрало изнутри от количества лжи на каждый символ. На Экспо он предстанет как лицо бренда, рекламируя очередной продукт. Команда Эспайр сделала на него ставку, что своей обаятельной серьезностью он привлечет внимание к презентации, а юность и привлекательная внешность дополнят гениальность его проекта. Выставка состоится уже в понедельник, и эта дата адским пламенем горела в его календаре, напоминая приближающийся кошмар. Он хотел, чтобы этот день прошел быстро, и планировал все время в пути и ожидании выспаться, закупившись сильнодействующим снотворным, так как обычное, из-за его тревожности, его не брало.

Выйдя из офиса и зайдя в аптеку неподалеку, Александр приехал к школе, чтобы встретить свое Солнышко.

«Как прошел день?» Коснувшись легким поцелуем розовой щеки девушки, Александр перенял у нее школьную сумку и, держа за обе ручки, перебросил себе за спину.

«Нормально», Виктория подняла на него изнеженный лаской взгляд. «А как твой?»

«Ты спросила у мамы?» Привычно вопросом на вопрос ответил он.

Виктория слегка смутилась и неуверенно ответила, боясь, как бы ему не показалось, что она пытается обойти данное слово:

«Сегодня мама собирается в гости. Завтра с утра я поведу племянников в кино, насчет вечера пока точно ничего не знаю. И мама тоже».

«Жаль. Подвезти вас завтра?»

«Что?» округлила глаза Виктория. «Ты это серьезно?»

«А что такого? Как я понял, если просят тебя, то ты должна будешь их сопровождать туда и обратно. У меня на завтра нет никаких планов, так что с удовольствием посмотрю с вами новый мультфильм про домашних животных от Illumination».

«Я себе очень плохо представляю, как ты пойдешь с моими племянниками на мультик… Но хорошо. Я думаю, никто против не будет».

«Поехали ко мне, фильм посмотрим».

«Это такой предлог?» Невинно поинтересовалась она, склонив голову набок.

«Это просто фильм, маленькая извращенка», притворно смутился Александр, открывая для нее переднюю дверцу машины.

От обиды надувшись, Виктория села. Затем Александр поставил ей на колени ее школьную сумку и мягко захлопнул дверцу.

Спустя несколько минут машина остановилась на закрытой парковке. Виктория кратко описала все школьные новости, Александр внимательно выслушал ее, мысленно удручающе вздохнув, что следующие выходные тоже уже были заняты, и времени, которое они смогут провести вместе, будет критически мало.

Поэтому он придумал, как можно скрасить хотя бы сегодняшний день.

«Устраивайся удобнее, я пока закажу что-нибудь поесть».

Виктория присела на диван, наблюдая за ним. Поймав ее взгляд, он вопросительно нахмурился, а она лишь улыбнулась.

Пока они ждали курьера, быстро сделали домашку, и ровно за полчаса заказ был своевременно доставлен. Александр сверился с часами, зная, что нужно вернуть Принцессу домой к шести, если он хочет произвести хорошее впечатление на ее строгую Королеву-маму.

«Что мы будем смотреть?» Спросила Виктория, пододвинувшись ближе к середине дивана. Александр поставил ноутбук на столик напротив и сел рядом с ней.

«Мой любимый фильм», пояснил он, открывая поисковик.

Виктория с интересом смотрела на незнакомое название, возникающее в строке.

«Надеюсь, в этом фильме не будет ничего страшного?» она отклонилась назад и подобрала под себя ноги, обнимая одной рукой коленки.

«Например?»

«Или сложного…» Нахмурилась она.

«Это просто фильм, который запал мне в душу. Он тебе не знаком?»

Виктория кивнула.

«Он не страшный, даю слово. Почему ты вдруг испугалась?» Александр подозрительно присмотрелся к ней внимательнее.

Задумавшись, она так и не смогла ответить.

«Мне сейчас стало интересно, а какой твой любимый фильм?» Спросил он.

«Я люблю больше сериалы. Ничего серьезного, так… подростковые британские сюжеты».

«Знаешь, тем приятнее мне будет тебя удивить, если фильм тебе понравится. Кушай пиццу, пока горячая», он указал на коробку позади ноутбука, от которой исходил аппетитный аромат расплавленного сыра и итальянских специй.

«А ты не будешь?»

«Кто-то вчера мне говорил про желание съесть всю пиццу целиком», усмехнулся Александр и прижался к ее плечу, склонившись над ухом. «Бойся своих желаний», вкрадчивым шепотом предупреждающе произнес он, и от его голоса у нее по всему телу пробежала дрожь, а в животе приятно заныло. Решив, что это от волнения или голода, она не сразу поняла истинную причину своего состояния.

Виктория положила на тарелку пару кусочков своей любимой пиццы «Маргариты», и на ее кончиках пальцев осталась мелкая крошка от теста. Откусив немного, в это время как раз шла заставка, она подняла взгляд на экран. Пока она сидела, Александр растянулся на диване, улегшись на бок и подперев голову рукой.

В начале фильма Виктория внимательно следила за сюжетом, но ближе к середине стала невольно чаще отвлекаться. Незаметно оба кусочка как-то слишком быстро оказались внутри нее. Отпив немного клубничного молока из коробочки, тяжело вздохнула и тоже легла на бок. Неожиданно поставив фильм на паузу, Александр приобнял ее и притянул к себе ближе, чтобы она лежала перед ним.

От его теплых объятий, когда он укладывал ее рядом с собой, и его сильных рук, Виктория смутилась. Ее взгляд магнитом притягивали его руки в футболке с коротким рукавом. Просвечивающие голубые вены на бледно-белой коже, контуры и изгибы мышц. Она боролась с желанием пробежаться кончиками пальцев по его ровной коже, проводя линии и нежно дотрагиваясь, что ему всегда очень нравится.

Замечтавшись, пока внизу живота приятно волнительно разливалось тепло, она тяжело вздохнула, ловя себя на представлениях о поцелуях и взаимных ласковых касаниях.

«Ты не смотришь», заметил Александр, краем глаза уловив, что она не сводила с него внимания.

«Ах, да, прости, задумалась…» Смутившись, Виктория стала сонно тереть глаза, прогоняя наваждение.

«Ничего. Все в порядке?»

Она слабо кивнула.

«Неинтересно?» Он обеспокоенно посмотрел в ее лицо, и она сразу вспыхнула.

«Интересно. Необычный фильм».

«Ну тогда ладно».

Вернувшись к просмотру, Виктория съела еще два куска пиццы с сыром и какое-то время неотрывно смотрела в экран, увлекшись происходящим, но когда во время сцены, где главные герои счастливо проводили время в своей спальне, она заметила, что героиня была с обнаженной верхней частью туловища, то сразу закрыла ладонью глаза Александра.

«Ты что делаешь?» Непонимающе отреагировал он, не препятствуя ей.

«Тебе нельзя на такое смотреть».

«На что?»

«Там раздетая девушка».

«Но я уже видел этот фильм», возразил он.

«Ты обещал, что в нем не будет ничего такого».

«Ты не уточнила, какого именно. Извини, я и правда забыл, что там есть такая сцена. Но долго еще ты будешь мешать мне смотреть?»

Убедившись, что смотреть можно, она отняла ладонь от его глаз.

«И почему мне нельзя смотреть на такое?»

Виктория боялась, что он поинтересуется, поэтому молчала, не зная, как объяснить причину своего поступка.

«А, я понял», усмехнулся он. «Ты хочешь, чтобы я смотрел только на тебя».

Покраснев, сжав губы в неровную линию и вся задрожав от неловкости, Виктория не смогла ничего произнести в ответ.

Когда главные герои попали в ловушку и пытались спастись из застрявшего лифта, Виктория не могла отвести взгляда от экрана, с часто бьющимся сердцем надеясь, что оба спасутся. Когда все вроде как закончилось, Александр поступил так же, как и она, – накрыл ей глаза ладонью.

«А-Алекс, что там?» Тревожно спросила она, чувствуя, что произошло что-то плохое.

«Кое-что страшное. Уже можно смотреть».

Этот момент смерти героини разбил ей сердце, и она не смогла сдержать слез. Александр обнял ее, а по оставшемуся хронометражу она поняла, что еще не конец, и снова все внимание уделила просмотру. Развязка и главная идея о перерождении вызвали у нее восторг и чувство облегчения, что история завершилась так правильно. А еще на нее большое впечатление произвел главный саундтрек фильма.

«Грустный фильм», с тусклой улыбкой сожалеюще произнес Александр, заметив капельки слез в ее больших глазах.

«Мне понравился», Виктория проморгала влагу, прогоняя с ресниц. «Только удивительно, что это твой любимый фильм».

«Что же в этом удивительного?» Он с интересом взглянул на нее, подперев голову рукой.

«Он очень фантастический. И трогательный».

«Мне нравится фантастика, боевики, нуар. Мой самый любимый фильм „Город грехов“».

«Не смотрела».

«Как-нибудь покажу, если не испугаешься. Вот он страшный».

«С тобой мне ничего не страшно. И я вспомнила свой любимый фильм. „Донни Дарко“. Смотрел?»

«Да», рассеянно ответил он, проверяя часы. «У нас еще есть час. А потом мне нужно будет вернуть тебя домой».

«Что же мы успеем сделать за час?» Виктория обеспокоенно привстала, погрустнев от мыслей о расставании.

«Еще подготовиться к экзаменам», предложил Александр, выключая ноутбук, и в квартире сразу стало в разы темнее.

«Полежи еще со мной», тихо попросила она, укладываясь обратно.

Александр не мог решиться произнести вслух отказ, пожирая взглядом лежащую на спине девушку, окруженную наступающей вечерней тьмой в насыщенных цветах терпкого виски. Виктория глядела блестящими зелеными глазами снизу вверх, будто околдовывая его, и с каждой секундой, пока он утопал в этом умоляющем плене, силы его таяли.

«Алекс», едва слышно позвала она. «Просто полежи со мной».

«И ты дашь мне честное слово, что не накинешься на меня с объятиями?» тихо спросил он, пристально рассматривая ее прелестное лицо.

Предательская улыбка выдала ее хитрые намерения. Если бы не проверка по лицу, ей удалось бы немножко приврать.

«Лучше не стоит», Александр поставил локти на колени, утомленно оперевшись на них. «Нам не следует оставаться наедине друг с другом какое-то время».

«Но почему?» Недовольно нахмурилась она.

«Потому что кое-кто плохо контролирует себя. Виктория, я не стану переступать грань. Так что перестань напрасно мучить нас обоих».

«А что я делаю?» Непонимающе продолжала хмуриться она.

«Испытываешь мою силу воли. Перестань ждать от меня подобных действий. Выбрось эту дурь из своей головы», строго потребовал он.

Видя, что сказанное показалось ей чересчур резким, он заговорил уже мягче и понимающе:

«Ну и что бы произошло? Сними я прямо сейчас, в этой комнате, все запреты, думаешь, я бы стал по своей воле даже пальцем прикасаться к тебе?»

Александр указал на ее вытянутые вдоль дивана ноги в черных гольфах.

«Ты представляешь, как я буду рисковать, если оставлю всего одну стрелку на твоих колготках? Неосторожно оставлю след на твоей коже – это у тебя начнутся проблемы. Что скажет твоя мама, увидев на твоей руке синяк?»

«Что я ударилась», замерла Виктория, не отводя широко распахнутых глаз от одной точки на ковре посреди гостиной, боясь пошевелиться.

«Об мой рот?»

Она с трудом сглотнула, отведя смущенный взгляд вниз.

«Не совсем так».

«Сейчас начнется лето, больше свободного времени, и разве твоя мама не захочет поинтересоваться, где по вечерам пропадает ее младшая дочь? Почему поздно возвращается и выглядит запуганной, как жертва насилия?»

«Думаешь, моя мама все поймет?»

«Именно», подчеркнул он. «И если она задаст нейтральный вопрос, ты бы стала лгать?»

«В каком смысле нейтральный?» Виктория неловко перебирала пальцами бархатную ткань дивана.

«Что-то вроде: «Ах, дочь, тебе уже восемнадцать, скоро разрешат покупать сигареты и шампанское, не хочешь знать, откуда берутся дети?»

От его иронично-надменного тона ее стало подташнивать. Виктория вцепилась в рукав и стала оттягивать блузку. Задыхаясь от волнения, она пожала плечами, пытаясь найти хоть какие-то слова.

«Ты сама рассказывала, что твоя мама начинала работу с трудными подростками. Думаешь, от нее скроется твое странное поведение?»

«Ты считаешь, я буду вести себя после этого странно?» любопытно и осторожно она бросила на него короткий взгляд.

«Я не могу знать, что случится с твоим психическим здоровьем», покачал головой Александр. «Вдруг окажется, что тебе не нравится, когда до тебя постоянно дотрагиваются, ты впадешь в панику или…», он решил, что для убедительности не стоит говорить «что-то вроде». «…или ты вообще разочаруешься во мне и в дальнейшем будешь избегать любого физического контакта с парнями».

Она нахмурилась, выглядя придавленной его словами.

«Подумай сама: нужно ли тебе только из-за меня столько терять. Всему свое время, Виктория».

«Почему ты не хочешь представить, что было бы, если бы все прошло хорошо?» Она немного храбрее, но все так же неуверенно посмотрела на него.

Он устало пожал плечами.

«Отлично себе представляю. Но математически – шанс подобного исхода очень мал».

«Да?» Виктория недоверчиво нахмурилась. «Я тоже могу посчитать, и я уверена, что вероятности практически равны».

Александр приблизился к ней с обольстительной усмешкой, и от неожиданности она вздрогнула, отдалившись к спинке дивана. Он навис над ней, нарушая личное пространство, из-за чего она сразу начала нервничать и краснеть, пока его пламенный взгляд будто прожигал ее одежду.

«Я весь твой. Этого ты хотела?»

Она отрицательно помотала головой, опустив алое лицо.

«Я поняла, что хотела этого только для тебя».

Александр в эту же секунду отстранился и выдохнул с неимоверной долей облегчения:

«Наконец-то ты это поняла. И я хочу доказать тебе, что ценю нашу дружбу сильнее, чем физические потребности».

«По-моему, доказывать нечего», Виктория села прямо и поправила свою помявшуюся одежду. «Мне приятно, что я тебе нравлюсь во всех смыслах».

«А мне-то как приятно, что ты была не против разделить со мной столь важный момент». Он сделал паузу, словно потерял нить мысли. «Надо срочно менять тему, иначе меня снова занесет не туда».

Заметив его неловкость и неуверенный взгляд за опущенными ресницами, Виктория умилительно улыбнулась, придя ему на помощь:

«Кино начнется в десять сорок. Я напишу тебе адрес моей сестры, можешь забрать нас от ее дома».

«Ладно. Сама доберешься до сестры?»

«Ну да. Я не знаю, во сколько соберусь и как долго пробуду у нее».

«Я могу подождать».

«Лучше хорошо выспись».

Александр смиренно кивнул, чувствуя внутри уютное тепло от ее заботы. Они стали друг другу уже почти что семьей, разделяя множество переживаний и жизненных моментов, рассказывая друг другу абсолютно все.

Ну да, все, мрачно в своих мыслях усмехнулся он. Но я не знаю, как мне заговорить с ней о моих тревогах относительно Эспайр. И должен ли вообще ее впутывать в эти дела. Он стал все чаще задумываться об этом, ведь все грани и условности между ними стремительно стирались, делая их принадлежащими друг другу без остатка.

☽☆☾

Доехав субботним утром по свободному городу до дома Елены, Виктория поднялась на девятый этаж, чтобы зайти за племянниками, и застала сестру до сих пор в пижаме. С кухни доносился манящий аромат кофе и горячего завтрака. Виктория невольно сглотнула, чувствуя слабость, холодком пробежавшуюся по спине до ступней, ноги уже начинали подгибаться от голода. Сестра предложила выпить чай, пока дети умывались и одевались. Она часто просила об этом сестру, что породило в их семье некую традицию постоянно пить «чай» за перекусом и домашней беседой. Налив себе кофе с молоком, они сидели в молчании за столом в кухне, сестра откусывала сладкое печенье, Виктория угощалась дольками воздушного белого шоколада, который принесла ей племянница, когда увидела, что она пришла.

«Как у вас дела?»

Елена перестала смотреть в пустоту. Выпив немного кофе, она стала выглядеть менее сонной.

– Вчера я дежурила ночью, дети сами готовили ужин.

Виктория сразу посмотрела на плиту и увидела, что одна кастрюля выглядела как после тяжелого боя. Она сожалеюще вздохнула, что теперь дети были предоставлены сами себе, оставшись без ее присмотра.

Немного поговорив о том, что произошло за последнее время дома и что интересного делали дети, Виктория спросила, как дела на работе.

– Да как обычно. В этом месяце уже два дела закрыли. Никогда не становись преступником, тебя поймают, только хуже от этого будет нам – больше работы.

Сестра была права, у нее уже несколько месяцев совсем нет выходных из-за наркоторговцев и людей, совершающих жуткие преступления, и даже убийства, под влиянием солей. Последнее яркое дело о том, как парень выбросил свою девушку из окна четвертого этажа из-за ревности под действием наркотиков, в последние дни было главной новостью на первых полосах, будоражащей общественность. Девушка погибла на месте, а парень попытался повеситься, но ему помешали соседи, отреагировавшие на шум. Они вызвали полицию, и убийцу смогли арестовать на месте преступления.

Виктория поблагодарила за кофе, сказала, во сколько примерно они вернутся, и пошла проверить детей, собрались ли они. Остановившись в прихожей перед зеркалом в пол, она пригладила струящуюся бежевую ткань приталенного платья из хлопка и поправила волосы, постаравшись выглядеть особенно красиво. Она почти не волновалась из-за знакомства детей со своим молодым человеком, но хотела постараться выглядеть в его глазах ответственной и взрослой девушкой. Завершив приготовления нанесением розовой помады на губы, она вошла в детскую.

Спустившись с племянниками во двор, Виктория улыбнулась, видя, что темно-синяя машина уже дожидалась их.

Племянница что-то увлеченно рассказывала и удивленно прервалась, когда Виктория подвела детей к незнакомой машине и открыла пассажирскую дверцу, а затем помогла им сесть.

Присоединившись к ним, она пересадила трехлетнего племянника к себе на колени.

«Давай знакомиться», обернувшись, Александр рассмотрел малыша в полосатом сине-белом комбинезоне и в кепке, надетой сверху коротких русых волос. Большие голубые глаза с синячками вокруг век осматривали машину изнутри, а крохотные пальчики крепко сжимали синюю машинку. «Меня зовут Александр. А как тебя?»

Малыш испуганно посмотрел на него, а с его полураскрытых губ не раздалось ни звука.

«Стесняется», Виктория заглянула в лицо племянника, наклонившись вперед, и понимающая улыбка тронула ее нежно-розовые губы. «Сань, поздоровайся».

«Подожди, дай нам как мужчина с мужчиной поговорить. Меня, получается, так же, как и тебя, зовут?»

Ребенок посмотрел на него, на сияющие голубые глаза, и кивнул.

«А папу твоего как зовут?»

– Александр, – нечетко проговорил малыш.

«В вашем шабаше мужчин с другим именем не может быть?» Александр, в ожидании объяснений, посмотрел на девушку. «Твоего отца ведь зовут точно так же».

Виктория издала скромный смех, прикрываясь ладонью.

«Я, кажется, знаю, как будет звать нашего будущего сына».

«Не смешно», притворно нахмурился Александр, забавно слегка зажмурившись, чем вызвал новый задорный смешок. «А как зовут миледи?»

«Диана», гордо представила Виктория, а затем обратилась к детям, немного стесняющимся в обществе незнакомого взрослого: «Вы ведь не расскажете, что нас кто-то подвозил? За это вам купят много карамельного попкорна и сладкую вату».

Племянница помотала головой. Такие сделки стали давней традицией получать желаемое друг от друга. Уже с ранних лет Диана получала вкусности и долгие прогулки на детских площадках взамен на умолчание того, что не следовало знать беспокойным взрослым. Например, что Виктория сидела за компьютером дольше разрешенного времени или иногда не спала по ночам, когда оставалась у сестры.

Виктория виновато посмотрела на Александра, и по ее умоляющей улыбке он понял, что сладости за молчание должны быть приобретены за его счет.

«В таком случае, я хочу пойти вместе с вами на мультик. Вы ведь не будете против?» Он обратился к девочке лет девяти в розовом платье и вьющимися светлыми волосами.

«Если билеты еще будут», заметила Виктория.

«Если не будет билета рядом с вами, я куплю три новых».

«Весь кинотеатр не купи», засмеялась она.

«Спасибо за идею», принимая вызов, усмехнулся он. «Если мест не будет, так и сделаю».

«Ты серьезно?» Испугалась она его серьезного тона.

Александр в своей повседневной серой рубашке с закатанными рукавами, черных потертых джинсах и кедах Конверс, производящий впечатление криптовалютного миллиардера, самоуверенно улыбнулся:

«Мне кажется, мне не откажут в Эспайр, если я скажу, что намерен спустить кучу денег во время поездки на Экспо».

Понимая, что он не шутит, Виктория испугалась и предупредила детей:

«Дети, это такой чудак, не верьте ничему, что он болтает».

Заметив, что мальчик продолжал стесняться и не расставался с машинкой, Александр обратил внимание на игрушку, и это вызвало у него удивление:

«Малыш, у тебя игрушечная копия машины, в которой ты сейчас находишься. Она твоя любимая?»

Мальчик растерянно помотал головой.

Виктория в этот момент покраснела и отвела взгляд.

«Ты ему эту машинку дала с собой?» Догадался Александр.

«Поехали, а то опоздаем», пробормотала она.

В целом, мультфильм детям понравился. Билетов еще было достаточно, поэтому они сидели все вместе, а Александр даже посадил малыша к себе на колени, и это оказалось хорошей идеей, так как тот застеснялся и в присутствии взрослого парня вел себя послушно и не капризничал. Наевшись карамельного попкорна и сахарной ваты, они вышли из кинотеатра на улицу в лучах полуденного солнца. Племянник устало потер глаза и, поняв по первым признакам, что он устал, Виктория предложила вернуть детей домой.

«Останешься присматривать?» Спросил Александр, посадив мальчика себе на плечи, когда тот закапризничал, что устал идти. Виктория сразу поняла, что он пожаловался только потому, что привык, что его носят на руках взрослые. Но сама она не поднимала его, так как он был тяжелым для нее.

«Нет, сегодня родители дома. У них были какие-то дела с утра».

«Понятно».

«Наверное, со стороны мы как молодые родители», задумчиво произнесла Виктория, обратив внимание на то, что внешность ее племянника и ее молодого человека можно принять за генетическое сходство. Прохожие несколько раз оборачивались на них и провожали долгими взглядами.

«Да нет, мы слишком молоды для этого. Сколько тебе было, когда он родился? Четырнадцать? А мне семнадцать?»

«А забеременела бы я в тринадцать?» Едва слышно проговорила Виктория, в ужасе накрыв лицо ладонями, осознав разницу в возрасте между ними.

«Посмотри, меня даже до мурашек пробрало», Александр указал на свое на оголенное рукавом предплечье, продолжая крепко держать малыша на своих плечах.

Вернувшись в машину, они доехали до дома сестры. Александр вел машину медленнее обычного и не отвлекался на детскую болтовню позади. С теплом попрощавшись с детьми, он остался дожидаться в машине.

☽☆☾

Виктория вернулась через десять минут и села на переднее сидение. Не теряя времени, Александр сразу отъехал от дома и выехал на центральную улицу.

«Спасибо, что съездил с нами. И за угощение для детей».

«Не за что. Милые дети».

«Когда слушаются», усмехнулась Виктория. «Ты пытался произвести на них впечатление», заметила она.

«У меня нет какого-либо опыта общения с маленькими детьми. Извини, если я немного перегнул».

«Ты был очень милым».

Александр не уделил внимания этому комплименту, не считая его в целом похвалой по отношению к себе, и, не скрывая надежды, спросил:

«Если ты дальше свободна, мы можем еще погулять?»

«Ну, раз мама и сегодня в гостях, она не сможет меня проконтролировать и будет думать, что я была у сестры».

«А если она узнает, тебя будут ждать неприятности, и она решит, что я плохо влияю на тебя».

«Кстати, я узнала у мамы, завтра она точно будет дома».

Александр на это кивнул, принимая информацию.

«Ты так напрашиваешься на встречу с моей мамой. Неужели нисколько не боишься?»

«А чего бояться? Это мама моей любимой девушки. Не чужой человек. Я был бы счастлив познакомить тебя со своей мамой».

«Но не с отцом?» Пользуясь случаем, поинтересовалась она.

Александр заметно помрачнел. Его плечи сразу немного опустились, а взгляд стал стеклянным, неотрывно смотрящим на темно-серый асфальт с разметкой через лобовое стекло прямо перед ним.

Ругая себя за бестактность, Виктория сожалеюще попросила прощения.

«Тебе не за что извиняться. Ты не виновата, что мой отец не проявляет никакого интереса к моей жизни».

«Я все равно хотела бы с ним познакомиться».

«Боюсь, тебя ранит его холодность».

«Хотя бы просто представиться», настаивала она. «Я уже наслышана от тебя о том, какой он безэмоциональный человек, но это отец моего любимого парня».

«Ты играешь нечестно», выпрямив пальцы, Александр держал руку на руле, разворачивая его, чтобы свернуть. Виктория в который раз засмотрелась на то, как он занят чем-то, и прониклась наблюдением за тем, как он красиво и в то же время не задумываясь о производимом сильном впечатлении себя проявляет. «Но я подумаю над этим. Он меня-то видеть не хочет. Возможно, после Экспо он захочет со мной обсудить мой проект и вообще планы на будущее. Обещаю при первой же возможности представить вас».

«Спасибо, Алекс», засияла от благодарности она.

«Не за что, Солнышко», отозвался он, в глубине себя понимая причину, по которой она просила о знакомстве. Чтобы помирить отца с сыном. И эта идея вместе с возможными неприятными последствиями вселяла в него леденящий душу ужас.

Своим пренебрежением отец может заставить ее винить себя в том, что она недостаточно хороша для того, чтобы понравиться ему. И провальная попытка заставит ее чувствовать разочарование в себе, и в конце концов она сильно расстроится. А этого он хотел полностью избегать.

Приехав к набережной, они прошли вдоль всей прогулочной части, держась за руки. После полудня пообедали там же уличной едой в лаваше. Виктория не смогла доесть оставшуюся половину, и Александр предложил доесть за нее.

Смутившись, она с сомнением восприняла его предложение.

«Ты серьезно будешь есть после меня?» Спросила Виктория, аккуратно заворачивая лаваш в обертку.

«Ну, а что в этом такого? Мы уже целовались, а значит обменивались слюной», невозмутимо пожал плечами Александр.

«Дело не в микробах, а в том, что это… Противно», она не смогла подобрать подходящих, более вежливых слов и содрогнулась от неприятия.

«Нельзя столько еды выбрасывать», нравоучительно заметил он, ловко забрав у нее из рук.

«Извини, что переоценила свои силы…» Тяжко вздохнула она. «Я доем дома».

Александр улыбнулся, чтобы развеять тучи с хмурого личика своего Солнышка.

«Да я шучу, просто у меня фетиш на недоеденную тобой еду».

«Я впервые что-то не доела», борясь с возникающей против воли улыбкой, возмутилась Виктория. Аппетит и правда в последнее время пропадал в его присутствии, как раз тогда, когда ее стали занимать ранее не знакомые сильные чувства.

«Представляешь, только что открыл для себя», смеялся Александр. Она залюбовалась светом в его прекрасных голубых глазах. Таким его она еще ни разу не видела. Этот искренний смех и улыбка из глубины сердца произвели на нее впечатление, что он стал по-настоящему счастливым, не чтобы порадовать ее, а потому что сам чувствовал себя настолько хорошо и свободно.

«Ты настоящий маньяк», тоже засмеялась она.

«Нет, просто помешался на тебе».

Притянув девушку свободной рукой к себе, он обхватил ее талию в легком платье, через которое чувствовалось тепло ее кожи.

«Мой персональный маньяк. Я люблю тебя», призналась она с улыбкой, опустив взгляд до его губ.

«Только твой».

Остановившись у скамейки напротив огороженного высокого берега, они сели рядом друг с другом. Виктория просунула руку под его, чтобы сидеть под руку.

«Ты хочешь детей?» Внезапно спросила она, нарушив долгую тишину.

Александр не сразу оторвался от созерцания плещущейся серебристой воды и повернул голову в ее сторону. В его глазах было такое выражение, словно он тщательно обдумывал услышанный вопрос, пытаясь угадать, с какой целью тот был задан.

«Не задумывался до этого момента, если честно. И сейчас рассуждаю вслух. Вполне возможно, через несколько лет, когда определюсь со своим собственным путем. А ты?»

Виктория внутренне успокоилась, что он ответил и не стал допытываться, с чего вдруг она заинтересовалась подобным. Но на самом деле эти беспокойные мысли уже давно волновали ее, и только сейчас она смогла собраться с ними, чтобы обсудить с человеком, которому может полностью доверять.

«Я бы хотела оставить после себя хоть что-то. Чтобы часть меня жила через столетия, в моих детях. Получается, пока будут жить мои дети, я тоже буду жить».

«Тоже интересная интерпретация бессмертия. Знаешь, одна из вещей, которая помогла мне оставить прошлое в прошлом, это мысль о том, что я не должен губить свою жизнь, подаренную мне моей мамой. И если верить твоей идее, то получается, что моя мама все еще живет во мне».

«Какой она была?» Спросила Виктория, и Александр стал смотреть прямо перед собой, словно видя кого-то вдалеке в лучах склонившегося к линии горизонта огненного шара солнца. По стальной глади реки разлилась расплавленным золотом солнечная дорожка, яркостью заставляя чуть зажмуривать глаза.

«Красивой. Грустной. Она никогда не злилась, не повышала голос, не показывала слабость. Никогда не сдавалась, учила меня верить в себя до конца. И сохранять спокойствие даже когда вокруг все пылает. Ведь пока ты еще жив, можешь все исправить. В детстве я постоянно был в синяках от падений, и мама часто перед сном обрабатывала мне очередную рану. Она рассказывала мне разные сказки про то, как важны каждый шрам и каждое событие в моей жизни, что это мой путь героя, который я прохожу в одиночку. Она одна в меня верила и любила сильнее всего. А я оставил ее в самый тяжелый для нее момент».

«Ты нечасто ее вспоминаешь?» Робко предположила Виктория.

Александр кивнул. Хотелось ничего не говорить и просто помолчать, вспоминая мамину добрую улыбку и уют, который ощущался только рядом с ней. Взяв холодную ладошку девушки в свою и закрыв глаза, он почувствовал что-то похожее.

«Мне с тобой хорошо», чуть слышно признался он, едва размыкая губы. Виктория услышала его и приобняла за плечо, склонив голову.

«А почему она грустила?»

Чуть помедлив, Александр открыл глаза, размышляя над ответом.

«Я не знаю, если честно. Я думал, что из-за отца. Из-за окружения, где многие соседи ее осуждали за все. Ну, за то, что она стала матерью рано, ей тогда было всего пятнадцать, за то, что она плохо воспитывала меня, что я вечно побитый ходил. За все в общем».

«Но для тебя твоя мама была всем».

«Мне кажется, или эта тема очень личная для тебя».

Помедлив, Виктория кивнула. Александр захотел сменить тему, она поняла это по торопливости, с которой он сказал, по тону, уже не такому печальному.

«Я боюсь, что стану плохой матерью. Буду плохо воспитывать ребенка или передам какие-нибудь болезни…»

«Эй, уж ты-то точно что-то знаешь о воспитании детей. В отличие от меня».

«Ты знаешь, как подавать хороший пример. Ты просто… к тебе хочется прислушиваться, и ты всегда спокойно решаешь любую проблему. А я – это что-то на языке хаоса».

«Ты слишком строга к себе. Но ты боишься совершить ошибку, я понимаю».

«Просто не хочу, чтобы новая жизнь, созданная мной, страдала в этом мире», беспокойно нахмурившись, поделилась самым большим страхом она.

«Это боль всех родителей. Каждый на себе чувствует то, что переживает ребенок. Я говорю так, словно уже имею с десяток детей», с самоиронией улыбнулся Александр.

Виктория засмеялась, радуясь его пониманию.

«И правда. Спасибо, что ответил».

«Не за что. Мне нравится, какие мысли обитают в этой чудесной головке», он ласково поцеловал ее в макушку рыжеватых волос.

От его теплого и нежного поцелуя она судорожно вздохнула, наслаждаясь его близостью.

«Я никогда не хотела детей, думала, что не будет в моей жизни такого человека, который полюбит меня и захочет провести всю жизнь вместе со мной. А потом встретила тебя», Виктория подняла немного виноватый взгляд за дрожащими ресницами. Вопреки сомнениям, осмелилась произнести вслух слишком громкие мысли, обычно отпугивающие ответственностью.

«Я до сегодняшнего дня вообще не думал о том, что однажды обзаведусь детьми. Но если ты этого захочешь, я стану самым надежным и любящим отцом, какого только можно представить. Это ведь будут дети моей самой чудесной любимой девушки».

От его искренности у нее защипало в глазах, и Виктория улыбнулась сквозь слезы счастья.

«Я так сильно люблю тебя», от переполняющих эмоций вновь призналась в чувствах она и оказалась в его крепких объятиях. Несмотря на то, что они находились на улице, между ними создалось ощущение полной изоляции в их собственном отдельном мирке. Но, по удачному стечению обстоятельств, рядом не было прохожих, кто бы стал свидетелем демонстрации их чувств друг к другу. Для них существовали только они одни.

Даже предусмотрительный и рациональный Александр отключил всю внимательность и осторожность на публике, уделив всего себя своей любимой. Смелее обнимая ее мягкое тело, ставшее Солнцем, центром его Вселенной, он спрятал лицо в ее шелковистых густых волосах, и эти слова, предназначенные ее сердцу, расслышала только она:

«И я тебя, Солнышко. Я так люблю эту жизнь, потому что в ней есть ты. Мой свет, моя надежда, все хорошее, что со мной происходит».

«А ты мой любимый рыцарь. Ты совершенство во всем».

«Что за новое слово ты узнала», смутился он.

«Оно не новое. Просто прекрасно описывает тебя».

Прижав ближе, Александр усадил ее к себе на колени. Виктория прижалась губами к его щеке, слегка покрасневшей от чувств, которым он поддался по ее вине.

«Спасибо за еще один день».

«Просто день?» Развернувшись, она ласково обняла его лицо ладонями и заглянула в глаза. В них отражался розоватый закат, а не грусть, которая ей послышалась в его голосе.

Александр едва заметно покачал головой.

«Не просто. Каждый день, проведенный с тобой, самый чудесный, что когда-либо происходило со мной. Когда я вижу тебя, мое сердце словно пылает, я чувствую столько эмоций, и каждая из них делает меня таким счастливым, что в глубине души я чувствую страх однажды лишиться всего».

«Я тоже боюсь тебя потерять. Так что никогда не позволим этому случиться».

И они закрепили клятву поцелуем на набережной в лучах вечернего солнца.