Читать книгу Николай II. Трагедия - Иван А. Смирнов - Страница 12
АКТ II
СЦЕНА 4. Кровавое воскресенье
ОглавлениеЧасть первая. Шествие
Утро 9 января. Заснеженная площадь перед Зимним дворцом. Тысячи РАБОЧИХ, их ЖЁН и ДЕТЕЙ движутся с иконами, хоругвями и портретами Государя. Во главе – священник ГАПОН.
ГАПОН
(обращаясь к толпе)
Не бойтесь, братья! Идём к Царю-Батюшке!
Он правду нам скажет, он нас услышит!
Понесём ему нашу веру и нашу боль!
Он не оставит детей своих в нужде!
ХОР НАРОДА
Боже, Царя храни!
Спаси и помилуй народ твой!
Хлеба и правды хотим!
Да здравствует Государь!
Молодая РАБОЧАЯ с ребёнком на руках выходит вперёд.
РАБОЧАЯ
Смотри, сынок, вон дворец наш царский!
Там батюшка наш, милостивый, живёт.
Прошение ему подадим – и поможет!
Увидишь, как мы заживём!
Ребёнок тянет ручки к сверкающему зданию. Солдаты стоят в оцеплении, лица их напряжены.
Часть вторая. Западня
Кабинет в Царском Селе. НИКОЛАЙ II у окна. Он бледен, встревожен.
НИКОЛАЙ
(в трубку)
Как там в Петербурге? Доложите точно!
Что за шествие? Кто их собрал? Зачем?
ГОЛОС ВЕЛ. КН. ВЛАДИМИРА АЛЕКСАНДРОВИЧА
Толпа бунтовщиков, Государь! С иконами
Прикрывают мятеж! Уже кричат «Долой!»
Нам донесли – в одеждах спрятано оружие.
Я приказал – не подпускать к дворцу!
НИКОЛАЙ
(в трубку)
Но если мирно идут… с хоругвями…
Может, выслушать?
Узнать, в чём их нужда?
ГОЛОС ВЕЛ. КН. ВЛАДИМИРА АЛЕКСАНДРОВИЧА
Выслушать мятеж?
Простите, Государь,
Но это – слабость!
В империи порядок
Должен быть железным!
Я ручаюсь головой —
Час уступки станет
Гибелью державы!
Николай отворачивается к окну. Он видит вдали заснеженные поля, а не улицы столицы.
НИКОЛАЙ
(про себя)
Господи, вразуми… Дай сил не ошибиться…
Но как же различить: где бунт,
А где народная печаль?
Занавес
Часть третья. Народная петиция
Утро 9 января 1905 года. Тысячи РАБОЧИХ с жёнами, детьми, стариками. Несут иконы, хоругви, портреты царя. ГАПОН в священническом облачении восходит на импровизированную трибуну.
ГАПОН
(развернув свиток)
Братцы! Жёны! Старики и дети!
Пойдём к царю-батюшке не с бунтом —
С правдой! Пусть услышит он стон народный!
Прочту же я вам, что понесём мы ему!
(Народ обнажает головы. Тишина.)
ГАПОН
(читая, с нарастающей болью)
«Государь! Мы, рабочие, жёны, дети наши,
И беспомощные старцы-родители,
Пришли к тебе искать правды и защиты…»
(Поднимает глаза.)
Правды, братцы! Которой лишены мы!
(Читает вновь, голос крепчает)
ГАПОН
«Мы обнищали, нас угнетают,
Над нами надругаются,
В нас не признают людей!
К нам относятся, как к рабам,
Что должны терпеть
И молчать!»
ГОЛОСА ИЗ ТОЛПЫ
Верно! Рабы! Скотиной нас считают!
Заели нас хозяева-кровопийцы!
ГАПОН
(с новой силой)
«Мы и терпели…
Но нас толкают в омут нищеты!
Нас душат деспотизм и произвол!
Нет больше сил!
Настал предел терпению!»
Гапон делает паузу, обводит взглядом измождённые лица.
ГАПОН
«Мы немногого просим! Только того,
Без чего жизнь – не жизнь,
А каторга, вечная мука!»
(Читает по свитку.)
«Восемь часов – а не двенадцать – труда!
Плату – до рубля в день чернорабочему!
Чтоб мастерские были не склепами смертными,
Где мы мёрзнем под дождём и снегом!»
РАБОЧИЙ
(выкрикивая)
И чтобы лечили нас, а не пинали!
ЖЕНЩИНА
И чтоб детей кормить было чем!
КРЕСТЬЯНИН
И выкупные платежи
Нам не дают спокойно жить.
РАБОЧАЯ
Ютимся семьями в бараках,
По нескольким о в одном углу.
Развей над нами эту мглу.
Живем будто бы в тюрьме
Так горько хочется всем плакать
Посменно: днем и в ночи тьме.
ГАПОН
(горько)
«Но всё оказалось противозаконным!
Всякая просьба наша – преступление!
Желание улучшить долю – дерзость!»
Гапон поднимает свиток высоко над головой.
ГАПОН
«Государь! Нас здесь триста тысяч —
И все мы лишь по виду люди!
На деле же – рабы, лишённые
И права говорить, и думать, и собираться!»
В толпе слышны рыдания.
«Разве согласно с божескими законами,
Милостью коих ты царствуешь?
Разве можно жить при таких законах?
Не лучше ли умереть – всем нам?»
ХОР НАРОДА
Не лучше ли умереть!
Не лучше ли умереть!
Гапон опускается на колени. За ним – вся толпа.
ГАПОН
(с мольбой)
«Вот что стоит пред нами, государь!
И это-то нас собрало
К стенам твоего дворца!
Тут мы ищем последнего спасения!»
(Встаёт, голос становится твёрдым.)
«Выведи нас из могилы бесправия!
Дай нам возможность вершить свою судьбу!
Разрушь стену меж тобой и народом твоим!
Ведь ты поставлен на счастье народу…»
(Свиток в его руках трепещет на ветру.)
«…а это счастье чиновники
Вырывают из рук наших!
К нам оно не доходит —
Мы получаем лишь горе и унижение!»
Толпа поднимается. Запевают «Боже, Царя храни!»
ГАПОН
(обращаясь к народу)
В путь же, православные! С иконами!
Не с оружием – с верой в царя!
Пусть увидит он – не бунтовщики мы,
А дети его, в отчаянье пришедшие!
Шествие трогается. Вдали виднеются крыша Зимнего дворца и солдаты.
ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЙ ХОР
(за сценой)
Вот он – миг надежды и развязки,
Когда народ идёт к царю с мольбой…
Но суждено им встретить не милость,
А свинец и кровь на снегу…
И превратится вера в ненависть,
А петиция – в проклятья…
Занавес
Часть четвёртая. Разгон демонстрации.
Полицейский мост через Мойку. Полковник РИМАН ведёт роту Семёновского полка. С ним – капитан НИКОЛЬСКИЙ.
РИМАН
(отрывисто)
Полурота – на мост!
Взводы – по флангам!
Фронтом вдоль набережной! Живо!
СОЛДАТЫ
(чётко выполняя команду)
Так точно, ваше высокоблагородие!
Рота занимает позиции.
Площадь. На Невском и у Мойки появляются первые группы рабочих с иконами. Толпа подходит к солдатским цепям. Гапон выходит вперёд с крестом.
ГАПОН
Мы к Государю! Пропустите, братья!
Мы христиане, мы с миром идём!
РИМАН
(холодно)
Назад! Приказано не пропускать!
Разойдись, чернь! По домам!
НИКОЛЬСКИЙ
(тихо Риману)
Николай Карлович…
Народ-то с иконами…
Может, предупредить?
По уставу положено…
РИМАН
(не глядя на него)
Молчать! Я здесь командую!
Пусть подойдут поближе…
Уставы для парадов,
А не для усмирения черни!
Толпа увеличивается, приближается. Видны женщины, старики.
РИМАН
(внезапно, громовым голосом)
Прямо по толпам стрельба залпами!
Вдруг раздаётся первый выстрел. Затем залп. Потом – беспорядочная пальба. Крики, паника, давка.
ГОЛОСА ИЗ ТОЛПЫ
Братцы, что же вы?!
Мы же свои! За что?
Царь! Где же ты, батюшка?!
Мама! Встань, мама!
Та самая РАБОЧАЯ падает, прижимая к груди окровавленного ребёнка.
ОФИЦЕРЫ
(повторяя команду)
Залпами! Пли!
Залпы гремят один за другим. Люди падают на снег.
РИМАН
(смотря на бегущих)
Прямо по бегущим пальба пачками!
Чтоб неповадно было бунты затевать!
Беспорядочная стрельба. Бегущие падают даже в трёхстах шагах.
Никольский приближается к Риману. Тот стоит с неподвижным взглядом.
НИКОЛЬСКИЙ
(про себя)
Боже правый… Лицо его – как у безумца!
То смеётся, то плачет… Глаза пустые…
Словно не видит ничего перед собою…
(Вслух.)
Николай Карлович… Вы в порядке?
Риман вдруг вздрагивает, вытирает потный лоб.
РИМАН
(приходя в себя)
Так… Всё в порядке… Порядок наведён…
Никольский идёт вдоль Мойки. Перед ним – страшная картина.
НИКОЛЬСКИЙ
(с ужасом)
Дворник с бляхой…
Женщина с девочкой…
Все мёртвы…
На десяти шагах – девять трупов…
Раненые стонут, руки протягивают…
(Возвращается к Риману.)
Полковник! Надо помощь вызвать! Санитаров!
РИМАН
(холодно)
Идите своей дорогой.
Не ваше дело.
Пусть свои разбираются…
Или полиция…
Наше дело – порядок навести.
Исполнено.
Сцена медленно погружается в сумрак. Слышны голоса:
ХОР УБИТЫХ
Мы шли к царю с иконами и верой,
А встретили свинец и смерть у моста…
За что, Господи? За какую провинность?
Разве за веру в царя надо умирать?
ХОР ИСТОРИИ
Вот он – момент, когда вера в монарха
Умирает в сердцах народных…
И семена революции
Поливаются кровью на снегу…
