Читать книгу Николай II. Трагедия - Иван А. Смирнов - Страница 7
АКТ I
СЦЕНА 4. Кровавая коронация
ОглавлениеЧасть первая. Ходынская давка
Москва, Ходынское поле. Утро 18 мая 1896 года. Тысячи людей ждут начала раздачи царских гостинцев. Воздух гудит от голосов.
ПЕРВЫЙ МУЖИК
Слышь, даров-то на всех не хватит!
Я от соседа слышал – там бочка с пивом одна
На всю Москву! И сайки —
Как горох при дороге!
ВТОРАЯ БАБА
Молчи, дурак! Царь-батюшка всех накормит!
Вон палатки – до горизонта! Нам, значит,
И кружки, и платки, и колбасу дадут!
МОЛОДАЯ ДЕВКА
А я – за пряником с вензелем! Заветный!
На память о дне таком – век хранить буду!
Внукам покажу – с коронации государевой!
Вдруг в толпе возникает движение. Крики с краю.
ПЕРВЫЙ ГОЛОС ИЗ ТОЛПЫ
Даров не хватает! Кто смел – тот и съел!
А опоздавшие – пусть шапки разбирают!
ВТОРОЙ ГОЛОС
Кто не успел,, тот опоздал
ТРЕТИЙ ГОЛОС
Коль опоздаешь – воду лаптем хлебаешь.
ЧЕТВЁРТЫЙ ГОЛОС
Кто первый встал, того и тапки.
ПЯТЫЙ ГОЛОС
Вперёд! К палаткам!
Кто первый – тот и молодец!
Толпа приходит в движение, как одно существо. Начинается давка.
СТАРИК
(падая)
Люди! Опомнитесь! Христа ради!
Душу за пряник продаёте!
Его топчут. Крики нарастают.
ПОЛИЦЕЙСКИЙ ПРИСТАВ
(отчаянно)
Стойте! Назад! Люди, чёрт вас побери!
Там же рвы! Там траншеи не засыпаны!
ПЕРВЫЙ ГОЛОС ИЗ ТОЛПЫ
Ай, задавили!
ВТОРОЙ ГОЛОС ИЗ ТОЛПЫ
Мама! Помогите!
ТРЕТИЙ ГОЛОС ИЗ ТОЛПЫ
Детку мою… где детка?..
Женский визг, хруст костей, стоны. Толпа превращается в месиво из тел.
РАБОЧИЙ
(пытаясь поднять упавшую женщину)
Чёрт! Да что ж вы, осатанели!
За кусок колбасы жизни губите!
Его самого сбивают с ног. Толпа идёт по живым.
Часть вторая. Коронация
Успенский собор в Кремле. Полный сияния и величия. Воздух густ от ладана и торжественности. НИКОЛАЙ и АЛЕКСАНДРА стоят под венцами. Митрополит возлагает на Николая корону.
МИТРОПОЛИТ
(громко и величаво)
Божиею милостию, мы, смиренный митрополит,
Возлагаем на тебя венец царский…
Да правдою и милостью правишь…
Да защитит тебя десница Господня!
Николай берет с подушки вторую корону и возлагает на голову Александры. Их лица серьезны, почти отрешенны. Гремит пушечный салют. Собор наполняется ликующим гулом.
ХОР
Многая лета, многая лета!
Боже, Царя храни!
НИКОЛАЙ
(про себя, глядя вдаль)
Велик и страшен сан… Господи, настави!
Дай силы мне нести сей крест тяжёлый…
Да не запятнаю я власти данной…
И да правлю я в любви, а не в гневе.
Часть третья. Тяжёлая весть
Парадные покои. Николай и Александра только что вернулись из собора. Они еще в полном царском облачении. Николай с облегчением улыбается.
НИКОЛАЙ
Свершилось, Аликс! Страх остался позади.
Теперь мы – помазанники Божьи.
Я чувствую – с минутой этой
В меня вошёл и дух отца, и деда.
АЛЕКСАНДРА
Сияй, мой венец, для подданных твоих,
Как солнце сияет для всего живого.
Я счастлива…
Вбегает растерянный министр ИМПЕРАТОРСКОГО ДВОРА ВОРОНЦОВ-ДАШКОВ. Он бледен.
ВОРОНЦОВ-ДАШКОВ
Ваше императорское величество…
На Ходынском поле… Несчастье…
НИКОЛАЙ
Какое несчастье? Говори!
ВОРОНЦОВ-ДАШКОВ
Там… давка. Тысячи стекались за подарками…
Кто-то крикнул, что булок не хватит…
Бросились… Падали… Давили друг друга…
Тысячи… Мертвые и раненые…
Николай бледнеет. Он отступает на шаг. Корона на его голове кажется вдруг невыносимо тяжелой.
НИКОЛАЙ
Тысячи? На моей коронации?..
Это… знамение? Господи, что же я наделал?
(Кричит почти в отчаянии.)
Немедленно отменить все празднества!
Объявить траур! Мы должны быть с народом!
АЛЕКСАНДРА
(в ужасе, закрывая лицо руками)
Кровь… В день наш такой… кровь…
Входит ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ СЕРГЕЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ, генерал-губернатор Москвы. Его лицо сурово.
ВЕЛ. КН. СЕРГЕЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ
Ники, опомнись! Траур? Отменить бал?
Бал у французского посла? Немыслимо!
Это будет знаком слабости. Испуга.
Европа подумает, что в России – хаос.
НИКОЛАЙ
Но кровь, Сергей! Кровь моего народа!
Как я посмотрю в глаза вдовам, сиротам?
ВЕЛ. КН. СЕРГЕЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ
Ты посмотришь в глаза Европы, император!
Долг превыше чувств. Монарх скорбит в душе,
Но для подданных – он воплощение силы.
Поедешь на бал. И будешь улыбаться.
Таков наш крест. Ты должен.
Николай смотрит то на одного, то на другого. В его глазах – мука. Он подавлен.
НИКОЛАЙ
(тихо, сдавленно)
Должен… Всегда – должен.
Ни минуты быть собою…
(Помолчав, опускает голову.)
Хорошо. Пусть будет так. Едем на бал.
Часть четвёртая. Кровавая жатва.
Вечер. Те же места. Полиция выносит трупы. ЖЕНЩИНЫ в траурных платках.
ПЕРВАЯ ЖЕНЩИНА
(над телом мужа)
Ванюшка… родимый…
Зачем пошёл?
Говорила – сиди дома…
Нет, царя захотел увидать…
А царь-то… царь-то где был?
На балу, поди…
ВТОРАЯ ЖЕНЩИНА
(качая мёртвого ребёнка)
Дитятко моё бедное…
Из-за кружки
Эмалированной…
Из-за платочка цветного…
Жизнь отдал…
На коронации царской…
ПОЛИЦЕЙСКИЙ
(отворачиваясь)
Господи… И зачем я
В полицию пошёл…
Лучше бы на фронте погиб…
Чем такое видеть…
Сумерки сгущаются. По полю бродят санитары с фонарями.
САНИТАР
(товарищу)
Тыщу, поди, наберётся… А то и больше…
И все – из-за слуха дурацкого…
А царь-то, слышь, на бал к французу поехал…
Как ни в чём не бывало…
ВТОРОЙ САНИТАР
(крестясь)
Тише… Не гневи Бога…
Это знамение… Не к добру…
Короновался на крови —
На крови и закончит…
(Вдали гремят фанфары с бала. На поле – тихий плач.)
ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЙ ХОР
(за сценой)
Вот она – цена царской милости —
Кровь за пряник, смерть за кружку…
И первый звон прозвучал над троном —
Ещё далёкий, но неумолимый…
Часть пятая. Бал
Роскошный зал в доме французского посла. Музыка, смех, блеск. Николай и Александра механически, машинально, отрешенно кружатся в танце. Их улыбки натянуты, глаза пусты. В толпе гостей, прислонившись к колонне, стоит ГУЧКОВ. Он наблюдает за царственной четой с холодным презрением.
ГОЛОС ИЗ ТОЛПЫ
(шепотом)
Какой блеск! Какое величие!
ДРУГОЙ ГОЛОС
А слышали, на Ходынке-то… тысячи…
ПЕРВЫЙ ГОЛОС
Тсс… не к месту. Видите – их величества веселы.
Значит, не столь уж и страшно то, что было.
Гучков отворачивается от танцующих и глядит прямо в зал, словно обращаясь к зрителям.
ГУЧКОВ
Народ давился в грязи за ковригу,
Чтоб крикнуть «ура!», увидев лик царя.
А он… он вальс танцует.
Видимость спокойствия
Важнее для него, чем жизни тех,
Кто за него и умер бы, не дрогнув.
(Горько усмехается.)
Вот она – цена народной жизни.
Один бал.
Николай, проходя в танце мимо, на мгновение встречается с ним взглядом. В глазах императора – бездонная мука и стыд. Но ноги его все так же четко отбивают па вальса. Музыка звучит все громче, переходя в траурный набат.
Занавес.
Часть шестая. Следствие и милость
Кабинет Николая в Кремле. Июнь 1896 года. Министры и следователь. Читается отчёт.
СЛЕДОВАТЕЛЬ
(читывает, потупя взор)
«…Тысяча триста восемьдесят девять душ погибли,
Тысяча триста – искалечены навеки.
Причины: поле, изрытое словно после сечи,
Слухи о скудости даров, охраны малость…»
НИКОЛАЙ
(бледнея)
Продолжайте… Я должен всё знать…
Каждая цифра – как нож в сердце…
СЛЕДОВАТЕЛЬ
«…Раздатчики, спасая будки свои,
Кульки в толпу швыряли, смуту умножая…
Охраны – тысяча восемьсот душ на сто тысяч —
Капля в море… Рвы стали могилами…»
(Пауза. Все молчат.)
Перед Николаем стоят обер-полицмейстер ВЛАСОВСКИЙ и ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ СЕРГЕЙ.
ВЛАСОВСКИЙ
(дрожа)
Виноват, Ваше Величество… Не уследил…
Но кто ж знал, что народ, как зверь, ринется…
ВЕЛ. КН. СЕРГЕЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ
Я, как генерал-губернатор, отвечаю…
Но разве могли мы предвидеть такое безумие?
НИКОЛАЙ
(встаёт, голос дрожит от гнева и боли)
Безумие? Вы называете это безумием?
Когда по вашей вине матери детей теряют?
Когда траншеи, оставленные вами же,
Могилами для подданных там стали?
Это не безумие – это преступление!
Николай садится, берёт перо. Все замирают.
НИКОЛАЙ
Власовский… Снимаю с должности…
Но… пенсия… пятнадцать тысяч… пожизненно…
Не могу я оставить слугу без куска хлеба…
ВЛАСОВСКИЙ
(падая на колени)
Благодарю, Ваше Величество! Милостивейший!
НИКОЛАЙ
(обращаясь к дяде)
А вас… вас, дядя… не трону…
Семья… честь имени… Но знайте —
Совесть ваша должна быть вам судьёю…
Сергей Александрович молча кланяется. Николай подписывает бумаги о помощи.
НИКОЛАЙ
Восемьдесят тысяч – на всех пострадавших…
Пособия: пятьдесят – тысяча рублей…
Погребение – казённый счёт…
Приют для сирот – устроить…
МИНИСТР ФИНАНСОВ
(робко)
Ваше Величество…
Это же огромные суммы…
Казна и так истощена коронацией…
НИКОЛАЙ
(вспылив)
Молчи! Лучше казну истощить,
Чем совесть! Подписываю!
И чтоб каждая копейка дошла!
Или отвечать будете!
Часть седьмая. Народный суд
Улицы Москвы. Народ читает объявления.
ПЕРВЫЙ МЕЩАНИН
Слышали? Власовскому – пенсия!
Как за достойнейшую службу!
А нашим – по грошам!
Вот она, правда-то царская!
ВТОРАЯ ТОРГОВКА
А дядю-князя – и не тронул!
Знать, человек родной по крови!
А наша кровь – водица…
СТУДЕНТ
(горячо)
Запомните этот день, друзья!
Когда царь предпочёл родственную кровь —
Народной! Это начало конца!
Короновался на крови – на крови и падёт!
Часть восьмая. Монолог Николая
Николай один в кабинете. Перед ним – списки погибших.
НИКОЛАЙ
(перебирая листы)
Восемнадцать лет… Двадцать… Тридцать…
Все шли на праздник… А нашли смерть…
И я… я танцевал в тот вечер…
Долг требовал… а сердце разрывалось…
Берёт корону, смотрит на неё.
Тяжела ты, корона… Но ещё тяжелее —
Бремя этих душ… Этих слёз…
Начал правление с трагедии —
Чем же закончу? О, Господи, вразуми…
Занавес медленно опускается.
Слышен плач женщин и мерный стук метронома.
