Читать книгу Первая общедоступная театральная мастерская. Театр ОМ - Коллектив авторов, Ю. Д. Земенков, Koostaja: Ajakiri New Scientist - Страница 22

Перед открытием занавеса

Когда в «Брюсов-холл» пришёл Роман Акимов со своей мастерской, пространство площадки откликнулось, как мне показалось, с благодарностью и каким-то выдохом облегчения – как будто почувствовало, что может «оттаять»: наконец-то появились тёплые и внимательные руки, занявшиеся не благоустройством даже, а созданием какого-то почти семейного уюта. Началась деликатная сонастройка студийцев с местом, вообще-то не так-то легко открывавшимся пришельцам.

Целый год актёры напитывали, заряжали пространство «Брюсов-холла» своей энергией, из которой, подобно эктоплазме, постепенно материализовывался их «Макбет», шаг за шагом обретавший плоть, звук, цвет, запах. У меня в кабинете появились стеллажи с рыцарскими шлемами, коронами, какими-то бабочками; в углу зрительного зала затаился мрачный чёрный трон, которому не нашлось места за кулисами.

Вне всяких сомнений, премьера должна была стать событием, но её пришлось отменить из-за болезни актрисы. Вернее – перенести. Но новую дату мы так и не сумели назначить, потому что вскоре зал по прежнему адресу пришлось закрыть, а подготовка новой сцены здорово затянулась. Сейчас, когда я пишу эти строки, спектакль всё ещё остаётся не сыгранным для зрителя – как бы за кулисами, спящим. Кто знает, может быть, действие, в название которого режиссёр включил дополнительное расширение – «Эманация тьмы», – само вызвало к жизни силы, сгустившие тьму в «Брюсов-холле».

Конечно, мы обязательно сыграем премьеру на новой площадке, но то, каким он мог бы стать в том зале, мы уже никогда не узнаем. В той своей инкарнации он перешёл в иное, параллельное пространство, остался тайной, недосказанностью, вдохом перед так и не произнесённым словом. Может быть, это и есть чистейшая форма театра – когда он живёт только в душах тех, кто его создавал.

«ОМ» не исчез. Он пережил отмену не как поражение, а как опыт. «Макбет» Романа Акимова остался событием не афиши, а жизни духа, испытанием. И ещё – напоминанием: театр жив не премьерой и не аплодисментами, а тем временем, которое люди проводят за созданием нового, не существовавшего ранее мира – образов, идей, смыслов.

Так что – нет, этот спектакль не умер. Он просто остался там, где театр начинается – в тишине перед открытием занавеса.

Буфетчик «Брюсов-холла»