Читать книгу Ведьмины сказки - - Страница 9

В древние времена, когда горы еще сдерживали свое дыхание, а реки текли в обход людей, на окраине леса, где сплетаются ветви можжевельника и тисовых деревьев, жила мудрая старуха Кайлах. Черты ее лица затерялись в бороздах морщин – таких глубоких, что, казалось, они были вырезаны самим временем. Волосы ее были цвета инея, а глаза – цвета крепкого настоя из полыни, глубокие, как лесные омуты, в которых отражается прошлое и будущее.

Кайлах почиталась в округе как последняя хранительница древних знаний – тех, что не пишутся на пергаменте, а передаются от сердца к сердцу через легенды, песни и взгляды между строк. В деревнях ее окрестные жители уважали, но и побаивались: говорили, что Кайлах умеет шептать заклятья ветрам, отводить бурю от дому и вызывать дождь в разгар засухи. Историй о ней было много, одни нежные, другие пугающие, но все они сходились в одном – эта старуха знает то, что давно забыто, и оберегает то, что еще может понадобиться людям.

Жила у Кайлах внучка – огненно-рыжая, с глазами цвета летнего неба после дождя. Звали ее Морана. С детства Морана тянулась к бабушке, вбирая в себя каждое ее слово, ловя пальцами следы травяных снадобий и впитывая в сердце мудрость древних заговоров. Но Кайлах никогда не спешила открывать все свои тайны, потому что знала: знания – не подарок, а испытание. Для них нужна зрелость, смелость и трепет перед тайной.

Когда Мороне исполнилось четырнадцать весен, Кайлах позвала внучку к себе на опушку, где меж корней стоял их скрипучий дом. Была ночь – молодая, как серебряная лань; в небе плясали звезды, и даже совы замолчали, будто подслушивали.

– Настал твой час, – сказала Кайлах хриплым голосом, в котором слышался шелест листвы и отголоски грома. – Время пришло узнать то, что чужому уху непосильно, а разуму смертного не всегда ведомо. Сядь рядом, Морана. Пусть первый урок войдет в тебя тихо, как рассвет скользит сквозь туман.

Морана села на землю рядом с бабушкой, скрестив под себя длинные ноги. По ночной траве пробежал легкий холодок – это лес вдруг замер, угадывая что-то важное.

– Давно, когда люди были близки земле и слышали голоса ручьев, в каждой деревне жила такая, как я, – продолжила Кайлах. – Нас звали по-разному: ведуньями, кудесницами, хранителями. Мы умели помнить то, что не писалось, ткать судьбы и лечить сердца. На заре мира боги дали нам знание и запретили делиться им с теми, чья душа склонна к гордыне. Поэтому знания передаются только тем, кто чист помыслами, храбр своей уязвимостью, и способен любить без остатка.

Голос старухи был нежен, словно вечерний шелест растений.

– У каждого дара есть своя цена. Земля кормит, но требует заботы. Вода утоляет жажду, но может унести с собой. Так и магия: помогает только тому, кто служит ей, а не себе.

В эту ночь Кайлах повела Морону к сердцу леса. Там, в тихой болотистой низине, где корни вырастают выше человеческого роста, а лунный свет кажется гуще сливок, стоял древний Камень Заботы, исписанный рунами – праязыком, которым говорит Сама Природа. Говорили, что этот камень поставили еще те, кто строил звездные дороги и знал имена всех ветров.

Кайлах достала из-за пазухи мешочек, потрепанный временем, из которого вынула три семени странной, невиданной травы. Она объяснила:

– Первое семя – семя памяти. Посади его, и увидишь то, что было до тебя. Второе – семя доверия: если сумеешь вырастить его, приобретешь союзника среди зверей и птиц. Третье – семя сострадания, ибо без него любой дар станет проклятием.

Всю ночь внучка и бабушка сажали семена вокруг Камня Заботы, поливали их чистой росой и нашептывали имена предков. Морана почувствовала, как в ней поселяется тихая сила: она увидела тени женщин, склонившихся над больными, расслышала далекий плач детей и радостный смех, когда с полей возвращались уцелевшие от бурь урожаи.

Шли недели. Морана училась собирать лечебные травы и различать ту, что даст жизнь, и ту, что унесет ее. Кайлах показывала ей, как говорить с ветрами и слушать речной лед, как угадывать по полету ласточек лето и по шороху листвы – приход осени.

Иногда бабушка уводила внучку вглубь леса, где стояли тихие озера. Усевшись у воды, обе смотрели, как там отражаются облака.

– Запомни, Морана, – говорила Кайлах, – настоящее знание – как вода: прячется в глубинах, не рвется к свету, но отдает себя тому, кто не жаждет власти. Если когда-нибудь кто-то попросит у тебя чуда, подумай: не ранит ли оно больше, чем вылечит.

Наступила долгожданная зима. В небольшую деревню, что раскинулась у подножия холма, пришла беда: младший сын кузнеца заболел, его лихорадило, а врачи не знали, чем помочь. Отец мальчика пришел к Кайлах, склонил седую голову до самой земли:

– Помоги, мудрая! Не дай ребенку погибнуть…

Кайлах взяла Морону за руку и сказала ей:

– Сегодня твой первый самостоятельный путь.

Морана натерла кору ясеня, смешала ее с медом и тмином, поднесла к губам мальчика, нашептывая заговор. Её голос струился, как ручей после зимы. В этот момент она почувствовала, как ее руки наполняются теплом – не своим собственным, а той древней силой, которую можно получить только даром. Лицо мальчика постепенно посветлело, лоб его стал прохладным, и он тихо заснул.

После этого случая Морону стали приглашать к больным и детям, к старикам и даже к самым суровым охотникам, что редко склоняли головы. Девушка помогала, но всегда помнила учение Кайлах: не всякая просьба – благо, и не всегда боль – враг.

Зима прошла под знаком новых уроков. Однажды, когда лес окутал густой туман, Кайлах сказала:

– Один урок остался тебе, внучка, самый трудный.

Старуха вывела Морону в самую глухую чащу, где ветви были так плотны, что не пускали ни луну, ни солнце. Там стоял овраг, на дне которого покоился мохнатый зеленый камень. Кайлах велела Мороне лечь на землю и довериться лесу целиком.

– Страх – древний хранитель знания. Кто его примет – станет мудр; кто отвергнет – потеряет себя.

Морана легла, и лес поднял свои песни: скрипели корни, звенели капли, шагала лисица, свистел сырой ветер. Сердце девушки сжималось и било тревогу, но она не сопротивлялась, позволив страху заполнить себя до краев. Постепенно темнота развеялась; вместо нее пришла светлая, радостная тишина. Девушка поняла: страх лишь тень желания уберечь то, что любишь. Принять это – значит стать частью мира, где всё связано.

Вернувшись домой на рассвете, Морана увидела: Кайлах сидевшую у двери, тихо улыбаясь. Ее глаза были наполнены глубокой печалью и гордостью.

– Теперь ты – хранительница, – сказала старуха. – Не рыжие твои волосы, не песни твои, даже не мудрость рук делает тебя продолжением родовой нити. А твоя способность обнимать этот мир без страха, даже когда он обращается к тебе лицом боли.

Весной Кайлах стала угасать, словно костер после долгой ночи. В ее волосах рассыпались последние искры серебра, голос стал тихим, едва различимым, но взгляд не потускнел. Морана заботилась о ней, вспоминая все те уроки, что получила.

В последнюю ночь, когда небо было беззвездным, а к их дому пришли друзья и те, кому Кайлах когда-то помогла. Старуха позвала Морону к себе.

– Всё, что я знала, теперь хранится в тебе. Но помни: знания растут, если их сеять с любовью.

Рано утром Кайлах ушла, не оставив после себя ни одной вещи – только лес, переменившийся, как будто что-то большое и значимое произошло, и только внучку с глазами цвета неба после шторма.

С того времени прошло много лет. Морана стала звездочетом, хранительницей леса и учителем для тех, кто искал исцеления и советов. Рассказывали, что порой под тенью старого ясеня, когда ветер приносит запах можжевельника, к ней приходит старуха с лицом из морщин и волосами из инея. Они долго-долго беседуют до рассвета – о том, что для мира главнее не заклятия и сильные травы, а простая доброта и сила прощения.

Так продолжается древний круг: знания живут, когда сердце открыто, а память – как родник, никогда не иссякнет, пока есть те, кто готов слушать и учиться. И в каждом лесу, на каждом холме вновь и вновь рождаются новые Кайлахи и новые Мораны, следуя заветам любви и служения великому миру.

Вот и сказке конец, а кто слушал – тот принял в себя немного магии старухи Кайлах, что живет там, где между ветвями шепчет ветер и рождаются новые легенды.