Читать книгу Верный. Код: «Надежда» - - Страница 5

Прошла неделя с момента аварии на энергоблоке. На базе царила особая, притихшая атмосфера. Восстановительные работы шли своим чередом, но психологический шок от столкновения с реальной угрозой витал в промерзшем воздухе. Для Андрея же эти дни стали временем лихорадочной, почти маниакальной активности. Полученный им от Тарасова «подарок» оказался бесценным.

Данные от психолога, девушки по имени Виктория Савельева, были не просто очередным массивом информации. Это была живая, пульсирующая материя человеческого отчаяния. Расшифровки сеансов, анонимизированные голосовые записи, дневниковые записи подростков, попавших в группу риска. Андрей погрузился в этот цифровой океан боли с фанатизмом глубоководного исследователя.

Он больше не просто слушал – он впитывал. Алгоритм «Софита» начинал видеть то, что было скрыто от человеческого уха. Он вычленял микротремор в голосе, предшествующий признанию в суицидальных мыслях. Он вычислял паттерн использования определенных местоимений («никто», «ничто», «всегда»), который с пугающей точностью коррелировал с клинической депрессией. Он учился распознавать ту самую «тишину в паузе» – не обдумывание следующей фразы, а бездонную пустоту, затягивающую говорящего.

Именно в этот момент он понял, что ему не хватает не данных, а… души. Того самого человеческого контекста, который он так презирал. Алгоритм видел симптомы, но не понимал причины. Почему фраза «у меня все хорошо», сказанная с определенной интонацией, была более тревожным сигналом, чем истеричное «я не хочу жить»? Ему нужен был переводчик. И этим переводчиком стала Виктория.

Их первое общение началось с сухих, технических вопросов по шифрованию данных. Но очень быстро оно перетекло в нечто большее.

В.С. (Виктория): Андрей Александрович, я просматриваю ваши правки в классификаторе. Вы выделили «паттерн обреченности» на основе анализа 500+ кейсов. Это блестяще. Но я не понимаю логику взвешивания фактора «упоминание домашних животных». Вы ставите ему крайне низкий приоритет.

А.В. (Андрей): Статистика показывает, что лица, упоминающие домашних животных в позитивном ключе («нужно покормить кота», «собаке со мной будет грустно»), демонстрируют на 27% меньшую вероятность реализации суицидальных намерений в краткосрочной перспективе. Это индикатор остаточной ответственности.

В.С.: Цифры – цифрами. Но я работала с девочкой, которая повесилась, а в ее дневнике было написано: «Сегодня Мурзик впервые лег ко мне на колени и замурлыкал. Кажется, он меня простил. Теперь можно». Она чувствовала себя обузой для всех, включая кота. Ее «позитивное» упоминание было прощанием и разрешением себе уйти.

А.В.: …

В.С.: Алгоритм не должен быть слепым счетоводом, Андрей Александрович. Он должен видеть душу. Иногда за самыми спокойными словами скрывается самый страшный шторм.

Эта фраза «видеть душу» застряла в сознании Андрея, как заноза. Он сидел перед монитором, вглядываясь в строки кода, которые вдруг показались ему примитивными и грубыми. Виктория говорила не как технарь, а как тот самый врач, к которому он втайне стремился. Она ставила диагноз не по анализам, а по едва уловимым нюансам, по тому, что она называла «музыкой души».

Он начал ждать этих ночных диалогов. Они стали для него тем же, чем для заключенного – лучом света в камеру. Виктория была умна, проницательна и обладала той самой человечностью, которую он в себе похоронил. Он ловил себя на том, что рассказывает ей о своих идеях, о трудностях, опуская, разумеется, все служебные детали и истинные масштабы проекта. Он представлялся ей скромным IT-специалистом, работающим над благотворительным стартапом.

Однажды ночью их разговор зашел дальше обычного.

В.С.: Андрей, позвольте прямой вопрос. Почему вы этим занимаетесь? Обычно такие проекты – удел больших корпораций или одержимых ученых. Вы не похожи ни на тех, ни на других.

А.В.: У меня… были личные причины.

В.С.: Похоже, очень веские. Вы вкладываете в это всего себя. Это чувствуется. Иногда кажется, что для вас это вопрос жизни и смерти.

А.В. (помолчав): Так оно и есть.

Он не соврал. Для него это и вправду было вопросом жизни. Жизни его дочери, которую уже не вернуть, но чью смерть он мог бы попытаться оправдать.

Именно в этот момент, в разгар их беседы, его служебный телефон подал короткий, вибрирующий сигнал. Не звонок, а предупреждение от системы безопасности периметра. Сработал датчик движения в самом дальнем, заброшенном секторе базы – возле старого склада списанного оборудования, который никто не посещал годами.

Андрей нахмурился. Это могло быть что угодно – от заблудившегося песца до сбоя датчика. Но внутренний голос, отточенный годами службы, шептал: «Неспроста».

А.В.: Виктория, мне нужно отойти. Срочное дело.

В.С.: Конечно. Будьте осторожны.

Он вышел из сети, отложив «Софита». Набросив шинель, он вышел в ночь. Мороз впивался в кожу как иголки. База спала, лишь далекий огонек КПП мерцал в темноте. Он двинулся не к КПП, а вглубь территории, к тому самому складу. Он шел не как майор, идущий на плановую проверку, а как охотник, крадущийся по следу.

Склад представлял собой длинное, низкое здание из потемневшего от времени бетона. Двери были заварены, но одна из форточек на уровне земли оказалась приоткрытой. Следов на выпавшем за ночь снегу не было – кто-то действовал аккуратно, заметая следы, или ждал, пока снегопад скроет его визит.

Андрей замедлил шаг, прислушался. Ничего. Лишь ветер гудел в щелях обшивки. Он обошел склад кругом. И тут его взгляд упал на снег под одним из дальних окон. Там, в тени, где снег еще не полностью растаял под скудным северным солнцем, он увидел то, что заставило его кровь похолодеть.

Отпечаток. Четкий, ясный. Но это был не след армейского сапога с грубым протектором. Это был след от современной обуви, явно дорогого и не нашего, треккингового ботинка. С четким, агрессивным узором подошвы, предназначенной для сложного рельефа. Такую обувь никто на базе не носил.

Кто-то чужой был здесь. На секретном объекте. И его визит явно не был санкционирован.

Андрей осторожно, почти не дыша, подошел к окну. Стекло было грязным, но внутри царила непроглядная тьма. Он достал из кармана тактический фонарь и короткими, отрывистыми вспышками осветил внутренность. Склад был забит старыми станками, ящиками, покрытыми толстым слоем пыли. Ничего необычного.

И тут луч света выхватил из мрака один угол. Пол там был чистым. Словно кто-то недавно отодвинул груду старых кабельных барабанов. А на стене, позади них, Андрей заметил едва видимую, аккуратную царапину на слое пыли. Кто-то крепил здесь что-то небольшое, плоское.

Он отступил, погасив фонарь. Сердце бешено колотилось. Это не было его паранойей. Это был факт. На базе побывал посторонний. И судя по следу и месту – профессионал. Шпион? Диверсант? Или… кто-то, кто уже знает? Кто вышел на след «Софита»?

Мысли путались. Он вспомнил звонок Тарасова. Слишком удобно. Слишком вовремя. Неужели его старый начальник был не тем, кем казался? Или утечка данных произошла через Викторию? Нет, это было маловероятно – их канал был хорошо защищен.

Он стоял в ледяной темноте, чувствуя, как паранойя смыкается вокруг него, как стальная удавка. Его проект, его личное искупление, уже привлек внимание извне. Игнорировать это было нельзя.

Он не пошел докладывать Громову. Во-первых, у него не было доказательств, кроме одного следа, который к утру мог замести. Во-вторых, официальное расследование неминуемо вытащило бы на свет его ночную активность в сети. В-третьих… это была его война. Его тень. И разбираться с ней он будет своими методами.

Вернувшись в каптерку, он уже не мог сосредоточиться на «Софите». Он открыл карту местности и принялся изучать ее. Старый склад находился на самом краю охраняемого периметра. За ним – лишь колючка, датчики и бескрайняя тундра. Проникнуть снаружи, минуя КПП и патрули, было возможно лишь для подготовленной группы.

Он достал свой личный, незарегистрированный планшет и создал новый файл. Он назвал его «Тень».

Наблюдение #1.

Дата: [текущая дата]

Место: Склад №4, заброшенный сектор.

Обнаружено: След ТС (треккинговый ботинок), зарубежного образца. Размер ~45-46. Признаки несанкционированного проникновения через форточку. Возможна установка прослушивающего/передающего устройства (требует проверки).

Вывод: На объекте действует НЛ (неопознанное лицо) или группа. Цели неизвестны. Связь с проектом «Софит» – вероятна.

План действий:

1. Установить скрытое наблюдение за сектором (камера/датчик движения).

2. Провести негласный опрос своих людей (Семенов? Игнатов?) на предмет подозрительных контактов.

3. Проверить каналы связи «Софита» на предмет утечек.

4. Быть готовым к эскалации.

Он откинулся на стуле, чувствуя тяжелую усталость во всем теле. Все усложнилось в тысячу раз. Теперь он вел не одну тайную войну, а две. Внутреннюю – с призраками прошлого, запертыми в коде «Софита». И внешнюю – с невидимым противником, чья тень уже легла на порог его убежища.

Он взглянул на экран ноутбука, где все еще был открыт интерфейс «Софита». Алгоритм, призванный спасать жизни, уже, сам того не ведая, начал привлекать смерть. Ирония судьбы была столь же изощренной, сколь и беспощадной.

За окном начинало светать. На стекле снова кристаллизовались ледяные узоры, но теперь они казались ему не абстрактными рисунками, а хитросплетениями паутины, в центре которой он сидел. И где-то в этой паутине, невидимо, уже шевелилась другая, хищная тень.