Читать книгу Процедура несправедливости - - Страница 2

Офис Лукаса Эверетта располагался на верхнем этаже здания из тёмного стекла и стали, одной из тех безликих новостроек, что, как грибы после дождя, выросли на границе Старого города. Вид из панорамного окна был поразительным: прямо перед ним – готические шпили и замок на скале, застывшие в вечном противостоянии с непогодой, а под ним – бетон, стекло и спешащие куда-то машины. Два мира, в которых он научился существовать, не принадлежа полностью ни одному из них.

Внутри царил стерильный минимализм. Ничего лишнего. Полированный металл, чёрная кожа кресла, огромный пустой стол и единственное украшение – дорогие часы на его запястье, подарок благодарного клиента. Воздух был очищен и пах дорогим кофе из аппарата в углу, но сегодня его горьковатый аромат не приносил привычного удовлетворения.

Книга профессора Максвелла лежала на столе, как обвинение. Лукас отпил из фарфоровой чашки и отставил её в сторону. Кофе остыл. Смерть профессора. Несчастный случай. Логика, вышколенная годами, подсказывала: не лезь. Нет дела – нет проблемы. Нет клиента – нет обязанностей. Но та самая фраза, выведенная знакомым размашистым почерком, жгла ему сознание, как некогда лазерная указка профессора, высвечивавшая его ошибки на семинарах. «Истина всегда в процедуре». Для Максвелла это была не красивая метафора, а суть мировоззрения. Кредо. Он мог бы написать «истина в фактах» или «в справедливости». Но нет – именно «в процедуре». Как будто он предвидел, что его смерть будут рассматривать как формальность, как незначительный административный инцидент.

Лукас потянулся к телефону, чтобы позвонить своему ассистенту и отменить все встречи на день под предлогом мигрени – его стандартным, ни к чему не обязывающим оправданием для частных разбирательств, – когда дверь в его кабинет открылась без стука.

Вошёл Итан Финч. Бывший детектив, а ныне – глава службы безопасности их юридической фирмы, человек, чья карьера в полиции закончилась так же внезапно и неоднозначно, как и у Лукаса в прокуратуре. В свои пятьдесят с небольшим он был грузным, небрежно одетым в поношенную кожаную куртку и казался инородным телом в этом сияющем хромом и стекле пространстве. Но его взгляд, острый и насмешливый, видел насквозь и стены, и дорогие костюмы, и людские оправдания.

– Слышал, выиграл дело Ренфро. Поздравляю, – проворчал Итан, опускаясь в кресло для клиентов без приглашения. Оно тихо заскрипело под его тяжестью. – Клиент счастлив, партнёры в восторге. А ты выглядишь так, будто только что проиграл апелляцию по делу всей своей жизни.

Лукас ничего не ответил. Он повертел в руках книгу Максвелла, ощущая шершавость старого переплёта.

– Арчибальд Максвелл мёртв, – произнёс он наконец, отчётливо выговаривая каждое слово. – Несчастный случай.

– Максвелл? Твой старый профессор? Тот, что учил тебя загонять оппонентов в логические тупики? Чёрт… Жаль. Он был умным. Честным.Итан нахмурился, его лицо, похожее на рельефную карту былых сражений, стало серьёзным. Он покопался в памяти.

– Зловеще. Ты думаешь, это не случайность?– Мне кажется, он и после смерти пытается меня чему-то научить. – Лукас протянул книгу через стол Итану. Тот взял её, аккуратно, большими руками, привыкшими к более грубым предметам. Он посмотрел на надпись, медленно прочитал её про себя и свистнул.

– Я думаю, что не знаю. Но я обязан это выяснить.

– Лукас, послушай старого циника. Ты – дорогой адвокат. Звезда. У тебя нет лицензии на частное расследование, особенно когда полиция уже поставила жирную точку. Это не наша игра. Мы сидим в тёплых кабинетах и находим дыры в контрактах. Мы не бегаем по улицам с лупой.Итан отдал книгу обратно, как будто она была горячей.

– Это игра с правилами, – парировал Лукас, его голос приобрёл привычные стальные нотки. – А правила – это наша специализация. Я не собираюсь бегать. Я просто взгляну на это дело с процедурной точки зрения. Как юрист.

– Мистер Эверетт, вас настойчиво просит принять мисс Эланор Рид. Говорит, это безотлагательно и касается покойного профессора Максвелла. Без предварительной записи. Кажется, она очень расстроена.В этот момент зазвонил его служебный телефон, нарушив напряжённую паузу. На экране – имя секретарши.

– Впусти её, – сказал Лукас и положил трубку. Он посмотрел на Итана. – Останешься?Лукас и Итан переглянулись. Слишком быстро. Слишком вовремя.

– И не подумаю. Мои советы бесплатны, но моё присутствие на твоём личном крестовом походе – нет. – Итан тяжело поднялся, костяшки его пальцев хрустнули. – Но запомни, Лукас, не наступай на те же грабли. Не все клиенты стоят того. – Он сделал паузу у двери. – И если всё-таки решишь копать… начинай с завещания. Всегда начинай с завещания. В нём кроются все грехи.

Дверь закрылась, и через мгновение открылась вновь, впуская Эланор Рид.

Она была не такой, как он ожидал. Лукас представлял себе хрупкую, убитую горем племянницу в чёрном, с красными от слёз глазами. Перед ним же стояла женщина лет тридцати, может быть, чуть старше. Высокая, со строгой, собранной красотой. Её светлые волосы были туго убраны в узел, тёмное платье простое, но хорошо сидящее по фигуре. Спина – неестественно прямая, как будто её вставили в корсет. А в глазах, серых и ясных, горечь боролась с решимостью. В руках она сжимала кожаную папку, словно это был не документ, а щит.

– Мистер Эверетт, – начала она без предисловий, её голос был ровным, но натянутым, как струна. – Простите за вторжение. Меня зовут Эланор Рид. Арчибальд Максвелл был моим дядей.

– Вы получили книгу? Я отправила её курьером вчера вечером. Я нашла её среди вещей дяди. Она лежала на самом видном месте, на его письменном столе, с вашим именем. В день… в день его смерти.– Прошу, садитесь, мисс Рид. Приносите мои соболезнования. Он жестом указал на кресло, только что покинутое Итаном. Она села, положив папку на колени, и выпрямилась ещё больше, если это было возможно.

– Получил. Это… было неожиданно. Почему вы решили отправить её именно мне? Мы не общались с профессором много лет.

– Потому что за неделю до смерти он говорил о вас, – отрезала Эланор, не отводя взгляда. – Он сказал мне: «Если со мной что-то случится, только Лукас Эверетт сможет разобраться в этом бардаке. Он, возможно, и циник, но он единственный, кто до сих пор помнит, что закон создан для установления истины, а не для ухода от ответственности».

– Полиция провела осмотр за два часа! – в её голосе впервые прорвалась дрожь, и она сжала папку так, что костяшки побелели. – Они увидели старика, лестницу и скользкий восточный ковёр. Они не хотели видеть ничего другого! Но дядя Арчи был осторожен. Он прекрасно знал каждый угол, каждую скрипучую половицу в своём доме. И он… он боялся.От этих слов Лукасу стало не по себе. Они прозвучали как укор и как доверие, которого он был недостоин. – Мисс Рид, полиция…

– Боялся? Кого? Почему?Лукас наклонился вперёд, сомкнув пальцы на столе.

– Я не знаю точно. В последние недели он был замкнут, напряжён. Он разбирал свой старый архив, говорил, что нашёл кое-что важное. Что-то, связанное с делом, которое он считал давно закрытым. Он упомянул имя судьи Кэмпбелла. Сказал, что некоторые тайны слишком опасны, чтобы их раскрывать, даже спустя десятилетия. А потом… потом он внезапно изменил завещание.

Лукас почувствовал, как в спёртом воздухе кабинета запахло настоящим делом. Страх, старые дела, внезапное изменение завещания. Классические слагаемые убийственного коктейля. Инстинкты, дремавшие годами, проснулись.

– Конечно. – Она открыла папку с чёткими, отточенными движениями и протянула ему стопку плотной бумаги. – Вот оно. Безупречно составлено, как и всё, что делал дядя. Но посмотрите на бенефициаров.– У вас есть копия нового завещания?

Лукас надел очки, которые использовал только для чтения мелкого шрифта, и пробежался глазами по тексту. Прежнее завещание, как и ожидалось, оставляло основную часть состояния Эланор и нескольким благотворительным фондам. Новое же, датированное всего пятью неделями назад, кардинально меняло расклад. Особняк, денежные сбережения и личные вещи переходили Эланор. Но главная ценность – его бесценная коллекция редких книг и юридических манускриптов XVII-XIX веков, дело всей его жизни, – теперь полностью отходила Национальному музею Шотландии. Куратор коллекции – доктор Виктория Локхарт.

– Они общались последние полгода. Дядя консультировал музей по вопросам атрибуции некоторых документов. Она бывала у нас дома. Она… – Эланор сделала паузу, – она же была одним из свидетелей при подписании этого завещания. Вторым свидетелем был судья Аластер Кэмпбелл.– Доктор Локхарт… Она была знакома с вашим дядей?

Лукас медленно отложил документ. Картина начинала проясняться, и она не была приятной. Старый профессор, чувствующий опасность, связанную с именем судьи, внезапно меняет завещание в пользу музея, а вскоре погибает при загадочных обстоятельствах. Двое свидетелей, один из которых – высокопоставленный судья, фигурирующий в его тревожных разговорах.

– Я хочу, чтобы вы посмотрели на это дело глазами юриста, а не полицейского. Найдите процедурную ошибку. То, что они упустили. Дядя верил, что вы сможете. – Она посмотрела на него прямо, и в её взгляде была не только надежда, но и вызов. – И я готова заплатить ваш обычный гонорар.– Мисс Рид, что вы хотите от меня? – спросил он, снимая очки.

– Я не могу взять с вас деньги. Арчибальд Максвелл был мне больше, чем профессором. – Он сделал паузу, выбирая слова. – Но я должен вас предупредить. Если я начну это дело, я буду идти до конца. Это не красивые слова. И если там действительно что-то есть, это может быть опасно. Для вас в том числе.Лукас смерил её взглядом. Деньги были последним, о чём он думал.

– Хорошо. – Он кивнул. – Тогда первое, что мне нужно – это получить доступ к дому вашего дяди. Официально. Как его представителю.– Я не боюсь. В её голосе не было бравады. Только холодная уверенность.

– Сейчас. Позвольте мне сделать пару звонков, чтобы освободить день.– Договоримся. Когда?

– Ты был прав, – сказал он, не представившись. – Начинаю с завещания. А теперь еду в дом покойного. Хочешь присоединиться? Твои полицейские глаза могут пригодиться.После того как Эланор вышла, чтобы подождать в приёмной, Лукас набрал номер Итана.

– Чёрт тебя дери, Эверетт. Я же сказал, не наступать на грабли. – Пауза. – Жду у подъезда через десять минут. И запомни – мой гонорар за консультацию по «несуществующему» делу удваивается. А за риск – утраивается.Из трубки донеслось тяжёлое дыхание и тихий, хриплый смех.

Лукас положил трубку. Он посмотрел на книгу Максвелла, лежавшую на столе, затем на папку с завещанием. Знакомая холодная пустота внутри снова отступила, уступив место чему-то острому, давно забытому и от того ещё более тревожному – азарту охотника, учуявшего настоящий, опасный след.

«Истина всегда в процедуре», профессор? – подумал он, собирая вещи. – Что ж, давайте проверим вашу процедуру.