Читать книгу Серая кошка белой ночью - - Страница 2

Еще немного о врагах и недоброжелателях, о причинах инкогнито, о «непристойном» предложении и аргументах за и против, о взятках и младших сестрах, о домах, которые мы любим, и о том, за кем остается последнее слово

Похоже, что моего ответа и не ждали.

– Понимаете ли, Яночка, человек, который оперирует такими деньгами и энергиями, постоянно должен контролировать процессы, идущие вокруг него. Иначе все, что ты имеешь, оплаченное временем, потом и кровью, в какой-то далеко несчастливый момент рискует полететь в тартарары с бешеной скоростью и при этом увлечь тебя за собой.

Спорить с этим утверждением было смешно, а посему я лишь кивнула и приготовилась слушать дальше.

– Однако в последнее время я чувствую, что часть нитей ускользает из моих рук, и это нарушает общее видение картины.

– Быть может, вам стоит перепоручить часть функций своим сотрудникам, а самому сосредоточиться на контроле? – забавно, это же чисто организационный вопрос, и при чем тут я?

Он отмахнулся от этой идеи, как от зудящей над ухом мухи.

– Нет, дело не в этом. Я с точностью до недели могу спрогнозировать, когда начнут склочничать мои замы, то же относится к интригам партнеров и каверзам конкурентов. То, о чем я говорю, относится не столько к категориям бизнеса, хотя и к нему, вероятно, тоже. Знаете, когда собирается гроза, в воздухе начинает пощелкивать статическое электричество и все вокруг наполняется то ли предчувствием, то ли предвкушением бури. Вот именно то же происходит сейчас и со мной. Я чувствую, даже более того, я знаю, закручивается что-то важное, но не могу уловить что. И, как следствие, не могу управлять этим таинственным нечто.

Если, конечно, у него не паранойя, чего не следует исключать, то действительно что-то происходит. У меня не было оснований сомневаться в интуиции Повелителя Ветров. Он был, скорее, авантюристом, чем перестраховщиком. Поле деятельности начинало обретать некие формы. Но было оно необозримо и покрыто туманом. Я чуть поежилась: пойди туда, не знаю куда, и найди то, не знаю что. Однако подождем постановки задачи. В конце-то концов, я же не обязана за нее браться, хотя образовавшиеся лакуны в бюджете призывали меня к обратному.

– То, что я предложу вам, Яна, может сначала вызвать довольно противоречивые чувства, вплоть до негодования. Однако поверьте, это самое разумное решение.

Начало интригующее. Холодок тревоги зашевелился в районе солнечного сплетения. Ну что ж, удивите меня, пан.

– Я знаю два ваших основных условия. Первое – деньги. Не сомневайтесь, все возможные издержки в процессе нашего сотрудничества будут достойно компенсированы.

С небольшого бюро, стоящего у окна, он взял лист бумаги «Монблан» и четким почерком написал цифру. Она в два раза превышала мой обычный гонорар. Пока все очень даже мило. Но это пряник, посмотрим, что там с кнутом.

– Второе условие, если я не ошибаюсь, это информация о вашей кошачьей природе, которая не должна стать достоянием общественности.

Он не ошибался. Меня вполне устраивало быть в глазах волшебного мира просто молодой ведьмой – способной, но не хватающей звезд с неба. Мне нравилась моя спокойная размеренная жизнь. Кошачья сущность делала нас уникальными ключами, открывающим множество дверей. К сожалению, всегда находятся желающие подобными отмычками воспользоваться, не особенно интересуясь при этом мнением самих инструментов. Я еще раз согласно кивнула.

– В ситуации, которая сложилась на данный момент, мне понадобится лишняя пара глаз, способных свежим взглядом увидеть то, что ускользает от меня раз за разом. Я не зря задал вопрос о врагах. Давайте не будем путать их с недоброжелателями, которые, в случае если вы оступитесь, радостно потрут руки и не упустят возможности сделать мелкую пакость, но не более. Враг – это тот, кто способен на продолжительную, деятельную ненависть. Самое сложное, что чаще всего мы даже не можем предположить, кто является нашим самым отъявленным врагом. Это очень личное, глубоко запрятанное, взращиваемое годами. Ненависть, как и вожделение, требует присутствия. Они вообще очень схожи и непредсказуемы, как страсть, которую мы вдруг вызываем в совершенно неожиданном субъекте. Зачастую невозможно предположить, кто будет ненавидеть нас всеми фибрами души. Понимаю, это вопрос из компетенции психоаналитиков, и это, кстати, еще одна причина, по которой я обращаюсь именно к вам.

– Всегда готова оказать профессиональную помощь, – нежно улыбнулась я не без доли сарказма.

Он производил впечатление существа с очень устойчивой психической структурой. В целом, не мой пациент. Но, как утверждают братья медики, нет здоровых – есть недообследованные. Это же более чем справедливо в делах тонкой душевной организации. Порывшись, пучок страхов и мешок комплексов можно отыскать в каждом.

– Чаще всего враги и заинтересованные в нашем падении относятся к самым ближним кругам – деловым, личным и семейным. Я хочу знать обо всех. Меня интересуют их резоны, мотивы, цели, а также прогноз. Поэтому вы, если возьметесь за работу, должны быть в эти круги вхожи.

Чего-то подобного я и ожидала. Мисс Марпл выходит на тропу войны – томагавк в зубы, вязальные спицы наперевес. Но, похоже, он не закончил:

– Я вижу только один путь снять вопросы по поводу вашего появления рядом со мной… – пауза, – дать понять окружающим, что между нами роман.

Он закончил фразу и в упор посмотрел на меня. А вот и кнут!

Сказать, что я тут же полезла на стенку от возмущения, было бы преувеличением. Но и восторга вышесказанное у меня не вызвало. Наверняка можно придумать сто одно убедительное объяснение, помимо имитации страстей. И я ради такого случая была готова напрячь воображение.

Мне уже далеко не семнадцать, и вопросы репутации волнуют меня незначительно. Стан в роли любовника – богатый, красивый, известный, это очень даже неплохой пиар, с одной стороны. С другой же, плейбой и бабник, бюллетени о личной жизни которого регулярно появляются в желтой прессе. Перспектива отметиться на ее страницах в статусе очередной тысяча первой подруги господина Барановского меня не привлекала совершенно. Но это меньшее из зол, с которым за те деньги, которые были предложены, можно и смириться.

Помимо этого, меня всерьез смущало следующее. Он мне нравился – сильный, яркий, свободный и очень живой. А еще в нем было то, что раньше называлось широтой души, а сейчас практически вышло из обихода. Способность сделать красивый жест, не считая одновременно, во сколько тебе это обошлось и чем будет обязан тот, кому сей жест адресован, в наши дни редкость. Он напоминал пламя.

Мы, кошки, существа осторожные. Смотреть на огонь – да, греться – да, но совать туда лапы и (упаси Бог!) прыгать – увольте. Я не против риска, но хорошо продуманного и просчитанного. И не против чувств, но не тех, которые порабощают и заставляют отказаться от себя. Я боялась Стана и того, что он вызывал во мне. Когда у кошки возникает желание устроиться на коленях, ласково урчать, лизать руки и ловить взгляд хозяина, значит, ей пора бежать. Мы стервозные, практичные, самодостаточные твари, и гордимся этим. В нашей концепции хозяин – тот, кто служит тебе и зависит от тебя, а не наоборот. Иначе стремительно возрастает вероятность в какой-то момент оказаться под дождем с разбитым сердцем. А это не относится к категории того, к чему стремится нормальная кошка.

Я склонялась к тому, чтобы отказаться. Видимо, он прочитал это по моему лицу и был готов к подобной реакции.

– Я предполагал, что вы будете недовольны. Ну еще бы, изображать любовницу мужчины, подобного мне, – сарказм в голосе не дотягивал до убийственного, но стремительно к нему приближался, – участь, хуже которой не придумать.

– Не прибедняйтесь! Ничего личного. Просто я, в известной степени, дорожу некоторыми вещами, и одна из них моя частная жизнь, которая, начни я изображать вашу подругу, станет достоянием широкой общественности. Вероятно, существуют другие варианты – секретарь, кузина из провинции, психоаналитик, наконец…

– Ну конечно! Секретарь сможет спокойно общаться с моей родней и друзьями, – ироничная ухмылка. – У нас в офисе, скорее, демократичный стиль общения, но не настолько.... Кузина из провинции будет сопровождать меня в деловых поездках… А психоаналитик на вечеринках… Не говоря уж о том, что в России до сих пор не видят особой разницы между психотерапевтом и психиатром, а посещающих их однозначно относят к психам.

Да, звучало как-то нелепо.

– Я рассматривал еще одну роль, которая могла бы разрешить все наши проблемы – охрана…

Мысль была неплоха – охранники-женщины сейчас в моде. Они могут сопровождать свой объект повсюду, и это не вызывает недоумения. Но как-то не вязался облик барышни, пописывающей на досуге сказки, с образом суровой охранницы. Питер – город маленький и полон знакомых, у которых такая резкая смена амплуа вызвала бы шквал вопросов и комментариев.

– Но это с большой вероятностью, особенно если кто-нибудь решится проверить, что вы реально можете в сфере безопасности, раскроет вашу истинную природу.

Я действительно могла прекрасно справиться с этой ролью. Инстинкты кошки, сила оборотня, с десяток хитрых навыков и уловок, немножко волшебства – в общем, мне было за что платить двойной гонорар. Мы практически не уязвимы для людей и для большинства волшебных. Бабуля не зря гоняла меня все детство, но это совсем другая история.

Он действительно думал о моих интересах и тем самым заработал дополнительные очки.

Я задала вопрос, который должен был прояснить, чего же он действительно ждет от нашего сотрудничества.

– Почему вы не обратились к какой-нибудь другой кошке? Нас мало, но я готова назвать как минимум двоих, не скрывающих своей сущности. Очень вероятно, они согласились бы на подобное предложение и, уж точно, не возражали бы против романа, или имитации романа, с вами.

Он сел в кресло и невесело улыбнулся мне.

– Возможно, я удивлю вас. Не сочтите за хвастовство, но вы одна из немногих представительниц лучшего пола, которая не горит желанием стать моей подругой. Не знаю, успокоит это вас или нет, но я менее всего нуждаюсь в еще одной женщине, которая пыталась бы предъявить на меня права. В моей жизни сейчас, как никогда, проблем и без того хватает. И мне очень не хотелось бы вешать себе на шею новые. А с вами мы несколько раз вполне удачно сотрудничали. От добра-добра не ищут. Кроме того, я надеюсь, что, быть может, вы поладите с этим маленьким чудовищем, хотя пока что это никому не удавалось. В общем, вы мне подходите, а посему я готов предложить вам взятку.

Он был убедителен. Но всё же я позволила себе заглянуть в его мысли. Это один из тех навыков, которые сделали кошек легендарными шпионами. Да, мы можем заглядывать в чужие мысли, но мало кто знает, что расплачиваться за полученную информацию приходится кошмарными головными болями. По этой причине пользуются чтением мыслей ой как не часто, только когда очень надо или за очень большие деньги. Почему я сделала это сейчас? Просто у меня тоже есть интуиция, и она во весь голос вопила о том, что происходит нечто важное, опасное и неоднозначное.

– Чудовище, это кто?

Он тяжело вздохнул.

– Моя младшая сестра Мария. Тринадцать лет, переходный возраст, половое созревание, необъяснимо высокий IQ, омерзительный характер и патологическая лень. Наша мать решила, что с нее хватит. И теперь ЭТО уже месяц живет со мной.

На его лице застыло откровенно несчастное выражение. Видимо, сестрица успела его достать. Способная девочка. М-да… Мои соболезнования. Обоим.

– А что там насчет взятки?

Он улыбнулся так, что мне захотелось провести рукой по волосам и облизать губы.

– Вы коррумпированы?

– Вероятно, да. Просто до сего момента никому не приходило в голову предложить мне взятку. Это может стать интересным опытом.

В его мыслях не было сумбура, хотя он явно был обеспокоен. Я нравилась ему, раздражала его и в то же время успокаивала. И при всем этом моя значимость как женщины оценивалась в десятых. Понятно, первым делом – самолеты, ну а девушки – а девушки, потом. Что ж, меня это устраивало. Если он настроен исключительно на бизнес, то, возможно, и у меня хватит интеллекта не влюбиться в него. Было в его голове еще что-то, о чем он довольно успешно старался не думать, что-то связанное с чувством опасности и вины. Он очень хотел, чтобы я согласилась, и приготовил убойный аргумент.

– Смотрите не привыкните. Вы сегодня упоминали о некоторых дорогих вашему сердцу вещах. Ошибусь ли я, если предположу, что к ним относится некая мансарда, из окон которой открывается приятный вид на набережную Мойки?

– Не ошибетесь. Но причем тут моя мансарда?

У каждого из нас есть свои слабости. Кто-то коллекционирует марки, кто-то продаст душу за книги, для кого-то счастье заключено в путешествиях, а кто-то ловит кайф, от совершенного звучания музыкальной аппаратуры. Я же физически нуждаюсь в своем пространстве. Четыре стены, пол, потолок – то, из чего действительно можно создать дом. Конечно, не без вложения любви, фантазии, вкуса, терпения и денег. Увы, все красивое и комфортное дорого.

Стан говорил о моей мансарде, месте, в котором я жила уже три года и которое совершенно безосновательно считала своим. Я снимала ее у ловкого прохиндея. В свое время путем неведомых махинаций он получил в собственность несколько помещений, ранее принадлежавших Союзу художников. До меня в ней была мастерская – просторная студия порядка сорока метров, обшарпанная и смертельно холодная.

Я тогда рассталась с человеком, с которым прожила полтора довольно суматошных года, надолго отвративших меня от совместного бытия, и искала жилье. Деньги какие-то были. К родителям возвращаться не хотелось. Именно тогда мы и встретились. Я сразу же поняла, что это очень надолго. Я шагнула внутрь, и она улыбнулась мне, чуть застенчиво, мол, извини, холодно, неприбрано, но тебе здесь рады. В ней было много света, воздуха, покоя. И я поняла, что хочу жить здесь, под самой крышей, в центре города с видом на Мойку. Сразу же поинтересовалась о ее стоимости, но хозяин отмахнулся от меня, сказав, что она не продается. Посмотрев на него, я поняла, что он продаст все, и родную мать в придачу – вопрос цены. Но не стала упираться. Тем более что тогда, как, впрочем, и сейчас, купить ее не могла, хотя и страстно мечтала.

Денег она сжирала бездну. Весь первый год я работала на ремонт, аренду, обустройство и обогрев. Далее не без участия Стана, вернее денег, полученных от него, я обжила ее окончательно и начала всерьез подумывать о покупке, поскольку расстаться с ней было выше моих сил. Даже мысль о том, что это возможно, вводила меня в хандру. На вопрос о цене хозяин назвал мне такую цифру, что я всерьез призадумалась о методах воздействия третьей степени, которые могли бы вернуть негодяю остатки совести.

– Не повлияет ли на ваше согласие работать со мной и на моих условиях, если я скажу, что… – он выдержал долгую паузу, – купил вашу мансарду и готов продать ее вам за более чем скромную сумму, причем в рассрочку.

Ну и что он ожидал услышать? Когда тебе предлагают солнце на тарелке и спрашивают – с медом или с вареньем. Ответ был однозначен.

– Повлияет. То есть, если я берусь за эту работу, изображаю роман с вами и, судя по всему, совмещаю это с функциями приходящей няни для тринадцатилетнего монстра, я получаю вышеозначенную сумму и свою мансарду в придачу? Это помимо затрат в процессе?

– Именно, особенно удачно вы сформулировали про Машку.

Он был доволен собой и не скрывал этого. Однако если он и ожидал однозначного «да», то просчитался. Хотя сути это не меняло.

– Я должна подумать.

– Вы должны принять решение до вечера, а точнее – до 21.00. Иначе предложение аннулируется, – игры кончились.

– О’кей. Значит, до девяти вечера.

Он написал мне номер телефона на том же листе, что и сумму гонорара. Я встала и уже почти вышла с веранды, как мне вслед прозвучало следующее:

– Пани, вы не считаете, что нам пора перейти на «ты»… В связи с новой спецификой наших отношений? – значит, игры еще не кончились.

– Возможно, – я чуть затянула паузу, – но не ранее девяти вечера, и только в том случае, если я приму ваше предложение.

Не могу сказать точно, послышалось мне или это была последняя мысль, которую я выловила из его сознания, но смысл был однозначен:

– Стерва.