Читать книгу Последняя Звезда - - Страница 1

Илина всегда знала, что с ней что-то не так. Не в том смысле, в котором «не так» бывает с людьми, которые родились с шестым пальцем или косоглазием. Её неправильность была тише, глубже, как трещина в фундаменте дома, которую не видно, пока дом не начнёт оседать.

Это началось в ту ночь, когда ей было шесть лет.

Отец тогда ещё был жив – большой, грубый мужчина, который пах табаком и кожей, и который никогда не улыбался, но иногда, очень редко, клал тяжёлую руку ей на макушку, и это было его способом сказать, что он её любит. В ту ночь в Тавире, их крошечной деревне на краю Лиурии, началась гроза. Не обычная гроза – та, что приходит с дождём и уходит с рассветом, – а страшная, древняя, как будто само небо раскололось и из трещины полилась ярость.

Мать зажгла свечи во всех углах дома. Отец закрыл ставни так плотно, что казалось, будто дом готовится к осаде. А Илина лежала в своей постели и слушала, как гром разговаривает с землёй на языке, которого она не понимала, но каким-то образом чувствовала.

Потом свечи погасли. Все разом, как по команде.

Темнота упала на дом, как тяжёлое одеяло. Илина услышала, как мать ахнула, как отец выругался вполголоса. Она слышала их движения – осторожные, неуверенные, движения людей, которые внезапно ослепли.

Но Илина не ослепла.

Она закрыла глаза – не знала почему, просто инстинкт, – и увидела. Увидела комнату так ясно, как будто свечи всё ещё горели. Нет, не так. Она видела по-другому. Видела контуры, линии, формы, но не цвета. Видела стены, которые пульсировали слабым серебристым светом, видела мать, стоящую у печи, её силуэт обведённый тонкой белой линией. Видела отца, который шёл к двери, его движения медленные и осторожные в темноте, которую он не мог пронзить.

«Мама, – позвала она тихо, – кремень лежит на полке слева от печи, на третьей доске снизу».

Тишина. Потом шорох. Потом щелчок кремня, и свет снова вернулся в дом.

Мать смотрела на неё долго, её лицо было странным в дрожащем свете новой свечи. Отец ничего не сказал, но Илина видела, как он сжал кулаки, как он отвернулся к окну и долго смотрел в темноту за ставнями.

После той ночи мать стала тише. Она больше не пела песни, которые раньше пела, работая у печи. Отец стал пить больше, чем обычно, и когда пил, он иногда смотрел на Илину так, как будто не знал, кто она такая.

А Илина научилась молчать о том, что видела в темноте.

Прошло одиннадцать лет. Отец умер тихо, однажды ночью, во сне, и его похоронили на краю деревни, там, где земля была каменистой и не годилась для посевов. Мать стала ещё тише, чем была, и теперь её молчание было не напряжённым, а опустошённым, как колодец, из которого выпили всю воду.

Илина выросла в девушку с длинными тёмными волосами и серыми глазами, которые люди находили странными. «Слишком светлые для лиурийки», – говорили старухи, качая головами. «Какие-то не наши». Мужчины не сватались к ней. Женщины не приглашали её на посиделки. Дети боялись её, хотя она никогда не делала им ничего плохого.

Илина не возражала. Одиночество было привычным, как старая одежда.

Она работала на огороде, помогала матери с хозяйством, ходила в лес за грибами и ягодами. И по ночам, когда все спали, она закрывала глаза и путешествовала по деревне в темноте, не выходя из дома. Видела спящих соседей, видела кошек, которые охотились на мышей, видела совы, которые сидели на ветках старого дуба у колодца. Видела больше, чем нужно было видеть.

Однажды она увидела, как старик Горн бьёт свою жену. Увидела, как молодая Лира встречается с чужим купцом в амбаре. Увидела, как мальчишка Теро крадёт яблоки из чужого сада.

Она не рассказывала никому. Но люди чувствовали, что она знает. Чувствовали это в том, как она смотрела на них, в её молчании, которое было громче любых слов.

«Ведьма», – шептали за её спиной.

«Проклятая», – говорили другие.

Мать слышала эти слова и плакала по ночам, думая, что Илина спит. Но Илина не спала. Она лежала в темноте с закрытыми глазами и видела, как слёзы матери падают на подушку, как её плечи вздрагивают от беззвучных рыданий.

И тогда Илина поняла: её дар – не дар вообще. Это проклятие. Проклятие видеть то, что должно оставаться скрытым. Проклятие знать правду, которую никто не хочет знать.

Был сентябрь, когда в Тавир пришёл человек, который изменил всё.

Илина рубила дрова у дома. Топор был тяжёлый, её руки болели, но она не останавливалась. Работа была благословением – она отвлекала от мыслей, от видений, от одиночества, которое становилось всё плотнее с каждым годом.

Она почувствовала его раньше, чем увидела. Почувствовала, как воздух изменился, стал плотнее, тяжелее, как перед грозой. Почувствовала, как что-то древнее коснулось края её сознания.

Илина подняла голову.

У колодца стоял человек. Старик, но не старый в том смысле, в котором стар дед, которому семьдесят лет и который едва ходит. Этот человек был стар так, как стары горы. Как стары реки. Его лицо было изрезано морщинами, которые были глубже, чем любые морщины, которые Илина видела. Его волосы были белыми, но не седыми – белыми, как первый снег. А глаза его глаза были цвета неба перед грозой, синие и серые одновременно, и в них была такая глубина, что Илина почувствовала головокружение, просто глядя на него.

Он смотрел прямо на неё.

Топор выпал из её рук.

«Илина, дочь Мары из рода забытых», – сказал он, и его голос был низким, хриплым, как голос человека, который долго не говорил. – «Я искал тебя семнадцать лет. С того дня, как звёзды начали гаснуть».

Илина не могла говорить. Её горло сжалось, как будто чья-то невидимая рука схватила её за шею.

Старик медленно пошёл к ней. Он хромал на левую ногу, но его движения были движениями человека, который знает, куда идёт, и не сомневается в своём пути.

«Ты видишь в темноте, – продолжал он. – Ты видишь то, что скрыто. Ты видишь то, что другие не могут видеть. Это не проклятие, девочка. Это память. Память о времени, когда люди ещё не разучились смотреть».

«Кто вы?» – наконец выдавила Илина.

«Меня зовут Сайден, – ответил старик. – Я был тем, кого когда-то называли Хранителем Границ. Теперь я просто старик, который пытается спасти мир от его собственного забвения».

Он остановился в двух шагах от неё. Его глаза изучали её лицо, как будто искали что-то знакомое.

«Мир умирает, Илина. Медленно, незаметно для большинства. Но он умирает. Звёзды гаснут одна за одной. Земля становится тише. Скоро останется только одна звезда. Последняя. И когда она погаснет, всё закончится».

Илина чувствовала, как холод ползёт по её спине. Она всегда знала, что что-то не так с миром. Знала это так же верно, как знала о своём даре. Но слышать это вслух.

«Почему вы пришли ко мне?» – спросила она.

Сайден улыбнулся. Это была грустная улыбка, улыбка человека, который видел слишком много и потерял слишком много.

«Потому что только тот, кто видит в темноте, может войти туда, где нет света. Только ты можешь пройти туда, куда не могу пройти я. Туда, где живёт причина умирания мира».

«Я не понимаю».

«Поймёшь, – сказал Сайден. – Поймёшь, когда придёт время. А пока ты должна пойти со мной. Ты должна увидеть то, что я должен тебе показать. И потом ты должна будешь сделать выбор».

«Какой выбор?».

Сайден не ответил. Он просто повернулся и начал уходить, хромая по пыльной дороге, ведущей из деревни.

Илина стояла и смотрела ему вслед. Каждая часть её разума кричала ей остаться. Остаться в безопасности огорода, в привычности одиночества, в тишине жизни, которая, хоть и была пуста, но по крайней мере была предсказуема.

Но что-то другое, что-то глубже разума, что-то в самой её сути, говорило другое. Говорило, что этот момент – это то, к чему готовилась вся её жизнь. Что этот старик – это ответ на вопрос, который она никогда не осмеливалась задать.

Илина подобрала топор, воткнула его в пень. Вошла в дом, где мать спала послеобеденным сном. Написала записку короткую: «Прости. Я должна идти. Я вернусь, если смогу».

Надела плащ. Взяла нож, который дал ей когда-то отец. Вышла из дома, не оглядываясь.

И пошла за стариком, который знал её имя и говорил о гибнущих звёздах.

За ней деревня Тавир осталась в дымке сентябрьского полудня, маленькая, тихая, уже почти забытая. Впереди была дорога, которая вела в неизвестность.

Илина закрыла глаза на мгновение. И увидела, как далеко впереди, на краю её видения, тускло мерцает что-то огромное, древнее и страшное.