Читать книгу Лист пробуждения - - Страница 2

Первое, что вернулось, был слух.

Элиза слышала что-то похожее на дыхание – глубокое, размеренное, как будто сам воздух вокруг неё был живым существом. Потом пришли другие звуки: далёкий скрип, напоминающий скрип старых половиц, шорох, похожий на шелест страниц древней книги, и что-то ещё – мелодия, едва различимая, словно эхо того пения, которое она слышала в детстве.

Боли не было. Это её удивило больше всего. Элиза помнила боль – острую, разрывающую, как будто кто-то выворачивал её изнутри. Помнила, как останавливалось сердце, как уходил воздух. Но сейчас не было ничего, кроме странной невесомости, как будто её тело растворилось в воздухе.

«Я мертва», – подумала Элиза, и эта мысль была спокойной, почти безразличной.

«Не совсем», – ответил голос.

Элиза попыталась открыть глаза, но веки не слушались. Или, может быть, глаза уже были открыты, просто вокруг была такая густая тьма, что разницы не было. Тьма не пугала. Она была мягкой, обволакивающей, как тёплое одеяло в холодную ночь.

«Кто здесь?» – попыталась спросить Элиза, но губы не шевелились. Слова формировались где-то глубже, в том месте, где мысли ещё не стали словами, но уже перестали быть просто ощущениями.

«Меня зовут Торен», – сказал голос. Он звучал не снаружи, а внутри её сознания, как будто кто-то говорил прямо в центре её мозга. «Я Привратник. Хранитель порогов. Тот, кто встречает тех, кто пришёл сюда».

«Куда – сюда?».

«В храм. В место, которое стоит между вашим миром и нашим. Между жизнью и смертью. Между тем, что было, и тем, что будет».

Элиза попыталась пошевелить пальцами. На этот раз получилось. Она почувствовала под ними что-то твёрдое и холодное. Камень. Не обычный камень, который можно найти на улице или в горах. Это был камень, от которого исходила странная вибрация, как будто он был живым, как будто у него был пульс.

«Не торопись», – сказал Торен, и в его голосе послышалось что-то похожее на заботу. «Переход всегда тяжёл. Твоё тело осталось там, в твоём мире. Здесь у тебя другое тело. Ему нужно время, чтобы проснуться».

«Другое тело?».

«Да. Тело, которое может существовать между мирами. Оно похоже на твоё старое, но не совсем. Ты поймёшь, когда увидишь».

Элиза попыталась вспомнить, что произошло перед тем, как она оказалась здесь. Кухня. Чай. Боль в груди. Лес. Силуэт с глазами, светящимися зелёным светом. Голос, который говорил: «Добро пожаловать домой».

«Он здесь?» – спросила Элиза. «Тот, кто пел для меня? Тот, кто позвал меня?».

Торен помолчал. Молчание было долгим, тяжёлым, как будто он взвешивал, что можно сказать, а что нет.

«Сильван здесь», – наконец ответил он. «Но сейчас он не может с тобой встретиться. Сначала ты должна понять, где находишься. Ты должна принять новую реальность. Иначе твой разум может не выдержать».

«Мой разум?» Элиза попыталась засмеяться, но смех не получился. «Я только что умерла на кухне своей квартиры, а потом проснулась в каком-то месте, где голоса звучат в моей голове. Кажется, мой разум уже не в лучшей форме».

«Ты сильнее, чем думаешь», – сказал Торен. «Иначе Сильван не выбрал бы тебя».

Свет пришёл постепенно. Не как вспышка, не как включение лампы – медленно, как рассвет, который длится часами. Сначала Элиза увидела только серую дымку, потом в ней стали различаться очертания. Линии, углы, что-то похожее на колонны.

Она лежала на полу. Пол был сделан из камня, который светился изнутри мягким серебристым светом. На камне были вырезаны знаки – не буквы, не цифры, а что-то древнее, первобытное. Знаки двигались, переплетались, складывались в узоры, которые было больно смотреть слишком долго.

Элиза попыталась сесть. Тело слушалось с трудом, как после долгой болезни, когда мышцы ослабли, а кости кажутся чужими. Она оперлась на руку и увидела её.

Рука была не совсем её рукой.

Кожа была почти прозрачной, и сквозь неё можно было увидеть что-то похожее на светящиеся нити – вены, но не такие, как у живых людей. Это были линии энергии, которые пульсировали в такт с каким-то невидимым сердцебиением. Пальцы были длиннее, чем она помнила, и на кончиках их было едва заметное свечение.

«Что со мной?» – прошептала Элиза, и на этот раз её голос прозвучал вслух. Голос был её голосом, но с лёгким эхом, как будто она говорила одновременно в двух местах.

«Ты переходишь», – ответил Торен, и на этот раз Элиза увидела его.

Он стоял в нескольких метрах от неё, высокий и неподвижный, как статуя. Его фигура была человеческой, но не совсем. Кожа казалась вырезанной из полированного камня, серого с лёгким синим отливом. Волосы падали длинными чёрными прядями, но они не колыхались, хотя Элиза чувствовала лёгкий ветерок. Но больше всего поражали глаза – огромные, зелёные, с вертикальными зрачками, как у кошки или змеи.

«Переходишь из одного состояния в другое», – продолжал Торен. «Из человека в то, что находится между человеком и чем-то ещё. Это временно. Когда ты примешь решение – вернуться в свой мир или уйти дальше – твоё тело стабилизируется».

«А если я не приму решение?».

«Тогда ты останешься здесь. В храме. В переходе. Навсегда».

Элиза медленно встала. Ноги дрожали, но держали. Она огляделась. Они находились в огромном зале. Потолок терялся в тумане, так высоко, что невозможно было разглядеть его форму. Стены казались бесконечно далёкими и одновременно очень близкими, как будто пространство здесь не подчинялось обычным законам. По всему залу стояли колонны – высокие, массивные, но сделанные не из камня, не из металла. Они светились изнутри, как будто были вырезаны из застывшего лунного света.

«Где я?» – спросила Элиза, хотя Торен уже ответил на этот вопрос.

«В Между-мирном храме», – повторил он терпеливо. «В месте, которое было построено давно, когда боги ещё ходили среди людей. Когда граница между мирами была тоньше, и переходы случались чаще».

«Боги?» Элиза почувствовала, как в животе сжимается что-то холодное. «Ты говоришь о богах, как будто они существуют».

«Они существуют», – просто ответил Торен. «Всегда существовали. Просто люди забыли о них. Перестали верить. И когда вера уходит, боги слабеют. Некоторые исчезают совсем. Другие находят способы выжить».

Элиза вспомнила Сильвана. Его лицо, составленное из теней и света. Его глаза, полные древней печали.

«Сильван – бог?».

«Да. Один из старых богов. Бог леса. Бог дикой природы. Бог того, что растёт без разрешения человека». Торен подошёл ближе, и Элиза увидела, что он не ходит в обычном смысле – он скользит, не касаясь пола ногами. «Он был сильным когда-то. Когда леса покрывали большую часть Европы. Когда люди боялись заходить слишком глубоко, боялись потеряться. Страх порождал уважение. Уважение порождало веру. Вера давала силу».

«А потом?».

«Потом пришли топоры. Пришли пилы. Пришли города. Леса отступили. И вера отступила вместе с ними. Сильван начал исчезать. Медленно, но неотвратимо. Он искал способы удержаться, зацепиться за мир людей. И он нашёл тебя».

Элиза села на край каменного постамента, который стоял у одной из колонн. Её мысли путались, но одна пробивалась сквозь хаос чётче других.

«Он использовал меня».

«Да», – Торен не стал врать. «Он вложил в тебя частицу своей силы, когда ты была ребёнком. Когда ты заблудилась в лесу. Он спас тебя, но не бескорыстно. Он надеялся, что через тебя сможет вернуть себе силу. Что ты будешь говорить о лесах так, что люди снова начнут их ценить. Снова начнут верить».

«И я это делала». Элиза почувствовала горечь на языке. «Я писала о природе. Защищала леса. Я думала, это моё призвание. А это была манипуляция».

«Не совсем», – возразил Торен. «Сильван дал тебе импульс. Но слова были твои. Чувства были твои. Он не мог контролировать тебя полностью. Он мог только направлять. Шептать. Надеяться, что ты услышишь».

«А потом я умерла». Элиза посмотрела на свои странные, светящиеся руки. «Потому что он слишком сильно давил. Потому что хотел слишком многого».

«Да». Торен склонил голову. «Он не хотел, чтобы это случилось. Но он был отчаянным. А отчаяние заставляет богов совершать ошибки, как и людей».

Элиза закрыла глаза. Она должна была чувствовать гнев. Ярость. Желание отомстить тому, кто украл её жизнь. Но вместо этого она чувствовала только усталость. Глубокую, всепроникающую усталость, как будто она несла тяжесть многие годы и только сейчас поняла, как она тяжела.

«Что теперь?» – спросила она тихо.

«Теперь ты должна выбрать», – ответил Торен. «Сильван предлагает тебе сделку. Он даст тебе второй шанс. Возможность вернуться в мир людей, но не как человек. Как нечто большее. Как существо, которое может ходить между мирами. Видеть то, что другие не видят. Говорить с богами и с людьми».

«В обмен на что?».

«В обмен на помощь. Храм в опасности. Здесь живёт существо, которое называет себя Владычицей Рубежа. Она контролирует этот храм и использует его в своих целях. Она крадёт таланты. Убивает людей, которые могли бы изменить мир. И впитывает их силу».

Элиза открыла глаза.

«Сколько?».

«Двести семьдесят три», – сказал Торен, и его голос был полон скорби. «Двести семьдесят три души. Гении, художники, учёные, мыслители. Все убиты до того, как успели реализовать свой потенциал. Все впитаны ею».

«И Сильван хочет, чтобы я её остановила».

«Он хочет, чтобы ты помогла ему остановить её. Один он не может. Она слишком сильна. Но вместе возможно, у вас будет шанс».

Элиза встала. Её тело уже слушалось лучше. Странное свечение под кожей стало ярче, как будто её новое тело пробуждалось.

«А если я откажусь?».

Торен посмотрел на неё своими огромными зелёными глазами.

«Тогда ты останешься здесь. В палате переходящих. Вместе с другими, кто не смог выбрать. Со временем ты забудешь, кем была. Забудешь свою жизнь, свои мечты. Станешь просто тенью, плывущей между мирами. Ни живой, ни мёртвой».

«Это не выбор», – сказала Элиза. «Это ультиматум».

«Возможно. Но это всё, что у нас есть».

Элиза прошлась по залу. Её шаги не издавали звуков. Пол под ногами был одновременно твёрдым и мягким, как будто она шла по поверхности воды, которая решила выдержать её вес.

Она думала о своей жизни. О квартире на Шиллерштрассе. О редакции, где она работала. О статьях, которые писала. О читателях, которые писали ей благодарственные письма. Всё это было реальным. Всё это имело значение.

Но теперь это было позади.

«Покажи мне», – сказала Элиза, поворачиваясь к Торену. «Покажи мне тех, кого она украла. Покажи мне двести семьдесят три души. Я хочу знать, за что я буду бороться».

Торен улыбнулся. Его улыбка была печальной, но в ней было и что-то ещё – надежда.

«Следуй за мной», – сказал он и двинулся в глубь храма.

Элиза пошла за ним, и с каждым шагом её новое тело становилось сильнее, увереннее. Она всё ещё не знала, что ждёт её впереди. Не знала, сможет ли она сделать то, что от неё ждут.

Но она знала одно: она не хотела исчезнуть. Не хотела стать тенью.

Она хотела жить. Пусть даже в этой странной новой форме. Пусть даже между мирами.

И если для этого нужно было сражаться с существом, которое крало таланты и убивало надежды, то она будет сражаться.