Читать книгу Лист пробуждения - - Страница 5

Сад был невозможен.

Элиза знала это с первого взгляда, но всё равно не могла отвести глаз. Посреди храма, в месте, где не должно было быть ни почвы, ни солнца, ни воздуха, рос лес. Настоящий лес, живой и дышащий, с деревьями, чьи корни уходили в серебристый камень пола, как будто камень был почвой.

Деревья здесь были старыми. Не просто старыми – древними, настолько древними, что от них веяло временем, как от открытой могилы веет холодом. Стволы были толщиной с дом, кора покрыта мхом, который светился мягким зелёным светом. Ветви переплетались высоко над головой, создавая купол из листвы, сквозь которую пробивался не солнечный свет, а что-то другое – свечение, которое не отбрасывало теней.

«Как это возможно?» – спросила Элиза, останавливаясь у границы сада. Граница была чёткой, резкой – с одной стороны серебристый пол храма, с другой тёмная земля, покрытая опавшими листьями и папоротником.

«Сильван принёс это место с собой, – ответил Торен. – Когда он пришёл в храм, он не мог существовать без леса. Это часть его сущности. Поэтому храм позволил ему создать здесь фрагмент его мира. Кусочек леса, застывший вне времени».

Элиза сделала шаг вперёд. Её нога коснулась земли, и она почувствовала нечто странное – почва была тёплой, почти горячей, как будто под ней билось сердце. Листья под ногами шелестели, даже когда не было ветра. Воздух пах дождём, прелью, грибами, жизнью в её самом первобытном проявлении.

«Он здесь», – тихо сказал Торен. Он не пошёл дальше, остался стоять на границе сада. «Иди одна. Это ваш разговор. Не мой».

Элиза кивнула и пошла вглубь леса. Деревья смыкались за её спиной, и через несколько шагов она уже не видела Торена, не видела серебристых стен храма. Было только деревья, земля, листва. И тишина. Странная, плотная тишина, в которой не было ни птиц, ни насекомых, ни шороха мелких зверей.

Только её собственное дыхание и стук сердца, которого у неё, наверное, уже не было.

Она шла долго, хотя сад не казался таким большим. Но пространство здесь, как и во всём храме, не подчинялось обычным законам. Деревья расступались перед ней, создавая тропинку, которой секунду назад не существовало. Корни сплетались под ногами в странные узоры, напоминающие письмена.

И потом она увидела его.

Сильван стоял в центре небольшой поляны, залитой тем самым невозможным светом. Он был высоким – выше, чем она помнила из видений. Фигура его была человеческой, но не совсем. Пропорции были немного неправильными, как будто художник рисовал человека по памяти, забыв некоторые детали.

Кожа его была цвета коры старого дуба, серо-коричневая, с трещинами и узорами, которые могли быть морщинами, а могли быть естественными линиями древесины. Волосы – если это были волосы – падали до плеч длинными прядями, похожими на ветви ивы, тонкие и гибкие. И с волос капала вода, как будто он только что вышел из реки, хотя никакой реки поблизости не было.

Но больше всего поражали глаза.

Они были зелёными, как и говорил Торен, но это был не обычный зелёный. Это был цвет весеннего леса, когда листья только распускаются. Цвет мха, растущего в тени. Цвет воды в лесном ручье. И в этих глазах была такая глубина, такая бездна времени, что Элиза почувствовала головокружение, глядя в них.

«Элиза», – сказал Сильван, и его голос был шелестом листвы, скрипом ветвей, шёпотом ветра в кронах деревьев. «Ты пришла».

Она хотела ответить что-то резкое, что-то обвинительное. Но слова застряли в горле. Потому что, глядя на него, она видела не монстра. Не убийцу. Она видела существо, которое умирало медленной, мучительной смертью и цеплялось за жизнь любыми доступными способами.

«Ты убил меня», – наконец сказала она. Не обвинение. Констатация факта.

«Да». Сильван не отрицал. Не оправдывался. «Я убил тебя. Не хотел. Не планировал. Но мои действия привели к твоей смерти. И я несу за это ответственность».

«Почему?» – Элиза сделала шаг ближе. «Почему именно я? Из всех людей в мире – почему ты выбрал меня?».

Сильван медленно опустился на землю, усаживаясь прямо на мох и листья. Движения его были плавными, как будто он не сидел, а укоренялся. Элиза села напротив, не думая о том, что делает. Земля под ней была тёплой и мягкой.

«Потому что ты видела меня, – сказал Сильван. – Тогда, когда заблудилась в лесу ребёнком. Большинство людей смотрят на деревья и видят дерево. Ресурс. Препятствие. Украшение. Но ты смотрела и видела жизнь. Видела существо, древнее и мудрое. Ты не знала моего имени, не знала, что я бог. Но ты чувствовала присутствие чего-то большего. И это чувство – редкость в вашем мире».

Элиза вспомнила тот день. Вспомнила, как сидела под елью, плача от страха. Как смотрела на деревья вокруг и чувствовала что? Не угрозу. Присутствие. Как будто лес смотрел на неё в ответ.

«И ты решил использовать это», – сказала она.

«Да. Я был отчаянным. Исчезающим. С каждым годом я чувствовал, как слабею. Леса уменьшались. Люди забывали. А когда боги забыты – они умирают. Не так, как умирают смертные. Хуже. Мы распадаемся. Становимся эхом, тенью, шёпотом в темноте. И в конце концов – ничем».

Он поднял руку, и Элиза увидела, что пальцы его прозрачны. Сквозь них проглядывали очертания деревьев позади.

«Я умираю, – сказал Сильван просто. – Медленно, но неотвратимо. Ещё несколько лет – и меня не станет. И тогда леса останутся без защитника. Без голоса. Их будут вырубать, жечь, превращать в поля и города, и некому будет остановить это».

«Разве люди не могут защищать леса сами?» – спросила Элиза.

«Могут. Некоторые пытаются. Но им сложно. Они не чувствуют связи. Для них лес – это место, которое нужно сохранить для будущих поколений. Благородная цель, но абстрактная. А когда я вкладываю частицу своей сути в человека, он чувствует иначе. Он чувствует лес как живое существо. Он говорит от имени деревьев, и его слова имеют силу, которую не могут иметь обычные слова».

Элиза посмотрела на свои руки, светящиеся слабым светом в полумраке сада.

«Ты сделал меня своим рупором».

«Да. И ты была хороша в этом. Твои статьи спасли тысячи гектаров леса. Изменили законы. Изменили умы. Благодаря тебе я чувствовал, как моя сила возвращается. Не много, но достаточно, чтобы замедлить исчезновение».

«А потом ты захотел большего».

Сильван склонил голову.

«Да. Я был жадным. Эгоистичным. Я думал только о выживании. Не думал о цене, которую ты платишь. О том, как ты изматываешь себя, работая ночами, выжимая из себя каждое слово. Я видел только результат. Только энергию, которая возвращалась ко мне. И когда твоё сердце остановилось».

Он замолчал. Опустил голову так низко, что волосы-ветви коснулись земли.

«Когда твоё сердце остановилось, я понял, что сделал. Понял, что убил единственного человека, который искренне любил леса. Не из долга, не из абстрактной заботы о будущем. Из настоящей, глубокой любви. Любви, которую я сам вложил в тебя, но которая выросла во что-то большее».

Элиза чувствовала, как внутри неё борются эмоции. Гнев на то, что он использовал её. Печаль от осознания, что вся её жизнь была частично манипуляцией. Но и что-то ещё – странное понимание. Потому что она знала, что он говорит правду. Она действительно любила леса. И эта любовь была реальной, даже если началась она с божественного вмешательства.

«Почему ты привёл меня сюда?» – спросила она. «В храм. Почему не отпустил дальше, в те миры, куда уходят мёртвые?».

«Потому что я хочу исправить ошибку». Сильван поднял голову, посмотрел ей в глаза. «Я не могу вернуть тебе старую жизнь. Твоё тело мертво. Погребено. Но я могу дать тебе новую. Здесь, между мирами. Ты будешь существовать иначе – не как смертная, но и не как богиня. Как нечто среднее. Как мост между мирами».

«В обмен на что?».

«В обмен на помощь. Владычица Рубежа угрожает не только мне. Она угрожает всем. Людям, богам, самому балансу между мирами. Если она откроет портал, которые планирует, реальность разрушится. Всё смешается в хаос. И единственный способ остановить её – это объединиться. Моя сила и твоя воля».

Элиза встала, прошлась по поляне. Деревья шелестели, хотя ветра не было. Она чувствовала их внимание, как будто они слушали разговор.

«Торен сказал, что ты должен обучить меня», – сказала она.

«Да. Научить видеть энергии. Управлять ими. Ходить между мирами. Сражаться, если понадобится. Это займёт время. Здесь время течёт иначе, но всё равно – это будет нелегко».

«А если я откажусь?».

Сильван посмотрел на неё долгим взглядом.

«Тогда я приму твоё решение. Ты свободна выбирать, Элиза. Это единственное, что я могу тебе дать после всего, что сделал. Свободу выбора».

Элиза остановилась, повернулась к нему.

«Если я соглашусь, если мы победим Владычицу – что будет потом? Со мной. С тобой».

«Со мной – не знаю. Возможно, я продолжу существовать. Возможно, исчезну окончательно. Боги не предсказуемы в этом. С тобой ты сможешь выбрать. Остаться здесь, в храме, как Торен. Или вернуться в мир людей, но уже не как смертная. Или уйти дальше, в другие миры. Возможности будут открыты».

Элиза подошла к краю поляны, положила ладонь на ствол огромного дуба. Под корой она чувствовала пульс – медленный, древний, как биение сердца планеты.

«Ты говоришь, что любил меня», – сказала она, не оборачиваясь.

«Не так, как люди понимают любовь. Но по-своему – да».

«А я любила леса. И не важно, ты вложил это в меня или нет – это чувство было настоящим».

«Да».

Элиза повернулась, посмотрела на Сильвана. На умирающего бога, который цеплялся за последние остатки существования. На существо, которое было виновно в её смерти, но и в том, что её жизнь имела смысл.

«Я помогу тебе, – сказала она. – Не потому, что прощаю. Не потому, что доверяю. Но потому, что те двести семьдесят три души, которые Владычица держит в плену – они не заслужили этого. И если есть хоть малейший шанс освободить их, я должна попытаться».

Сильван медленно поднялся. Когда он встал в полный рост, верхушка его головы почти касалась ветвей деревьев.

«Спасибо, – сказал он тихо. – Я не достоин твоей помощи. Но я обещаю – сделаю всё, что в моих силах, чтобы ты не пожалела о решении».

«Когда начнём?».

«Сейчас. Времени мало. Владычица чувствует изменения в храме. Скоро она поймёт, что происходит что-то необычное. И тогда она начнёт действовать».

Сильван протянул руку. Ладонь его была большой, с длинными пальцами, похожими на корни. Элиза посмотрела на эту руку, потом на его лицо.

И положила свою ладонь в его.

В момент касания её пронзила волна энергии – не болезненная, но мощная, как удар волны. Она увидела вспышки образов: бесконечные леса, простирающиеся от горизонта до горизонта; оленей, пьющих из лесного ручья; волков, воющих на луну; птиц, строящих гнёзда в высоких ветвях.

И она почувствовала связь. Тонкую, как паутинка, но реальную. Связь между ней и Сильваном. Между ней и лесом. Между ней и этим древним, умирающим богом, который просил о помощи.

«Первый урок, – сказал Сильван, и его голос зазвучал не только снаружи, но и внутри её головы, – это научиться видеть энергию. Не глазами. Не разумом. Сердцем. Или тем, что заменяет тебе сердце сейчас».

Он отпустил её руку, отступил на шаг.

«Закрой глаза. Почувствуй пространство вокруг. Не смотри на него. Почувствуй. Каждое дерево – это узел энергии. Каждый лист – это искра жизни. Всё связано. Всё часть единого потока. Ты должна научиться видеть этот поток».

Элиза закрыла глаза. Сначала была только тьма. Потом – медленно, очень медленно – она начала различать что-то ещё. Свечение. Тусклое, едва заметное, как свет далёкой звезды.

Она сконцентрировалась, и свечение стало ярче.

Деревья. Она видела их не глазами, а чем-то другим. Видела, как энергия течёт по их стволам, от корней к ветвям и обратно. Видела, как листья впитывают нечто невидимое из воздуха и превращают его в жизненную силу.

И она видела Сильвана. Он сияла ярче всех деревьев, но свет его был неровным, мерцающим, как пламя свечи на ветру. Умирающий свет.

«Хорошо, – прошептал он. – Очень хорошо для первого раза. Ты чувствуешь это. Теперь следующий шаг – научиться взаимодействовать с энергией. Управлять ею».

Элиза открыла глаза – и мир не вернулся к прежнему виду. Она видела одновременно обычными глазами и этим новым зрением. Деревья были одновременно деревьями и потоками света. Земля была землёй и сплетением энергетических нитей.

«Я вижу», – сказала она с изумлением.

«Да. И это только начало».

Сильван улыбнулся, и в этой улыбке была печаль, но и надежда.

«Добро пожаловать в обучение, Элиза. Мы начинаем твой путь к тому, чтобы стать чем-то большим, чем смертная».