Читать книгу По ту сторону яви - - Страница 7

Дейзи пребывала во мрачном настроении. Добредя до выхода из парка, она остановилась и угрюмо взглянула на небо. Магия чудесного утра пропала, уступив место праведному гневу и неутомимому желанию отомстить обидчикам. Худенькая нога в старом башмаке со всей силы пнула лежавший на дороге камушек, и он бесследно исчез в опавшей листве. Девочка одним движением подтянула лямки рюкзака и, вздернув вверх маленький нос, упрямо продолжила свой путь.

До звонка на урок оставалось около десяти минут, когда Дейзи зашла в школу, поэтому, переобувшись, она забежала в туалет, чтобы смыть с лица следы постыдной слабости.

Первый урок пролетел незаметно ‒ он был наполнен не мировой историей, а мыслями о произошедшем. Раньше Дейзи бы постаралась всё забыть, оправдывая нападки одноклассниц их глупостью и самоуверенностью. Но всякому терпению приходит конец. «Вот если бы они оказались со мной… там! Ха-ха! Вот была бы умора! Роджер бы им показал ‒ эти дурочки так и распахнули свои глупые рты! А потом… а потом я познакомила бы их с барсом… Ой, нет-нет-нет… Лучше им разок увидеть рога Шурале, чтобы убраться из рощи со штанами, полными впечатлений! Представляю, как бы они визжали и мчались наперегонки…» ‒ она смаковала каждый миг своего выдуманного возмездия.

Третьим уроком была литература. Девочка закатила глаза от раздражения, предвкушая мучения, которые ожидали её в следующие сорок минут. Дело было в мадам Пом. Она была не только строгим учителем, но и на редкость ревностно относилась к своему предмету. Каждый раз, когда мадам Пом замечала, что ученик занят чем-то, помимо литературы, она из милой женщины, обожавшей цитировать Байрона и Достоевского, превращалась в жестокую фурию, каравшую нерадивых семиклассников. Мадам Пом вслух начинала размышлять о том, почему ей приходится тратить своё драгоценное время на очередного лентяя, который ну никак не хочет браться за ум. «Родители должны прививать вам хорошие манеры и объяснить, как вести себя в учебном заведении, ‒ не терпящим возражения тоном заявляла учительница. ‒ Литература ‒ слишком сложна для вас, дорогуша, поэтому я официально разрешаю вам покинуть классную комнату и с гораздо большей пользой провести время в коридоре».

Сегодня мишенью для философских изысканий мадам Пом стала Дейзи.

‒ Так-так-так, мисс Чайлдвиш. Любопытно, чем это вы так увлечены, если не литературой? Разрешите вашу тетрадь?

Женщина ловко нацепила на нос пенсне и прищурилась.

‒ Что и требовалось доказать, ‒ с некоторым удовлетворением проурчала она. ‒ Мы уже давно отвечаем на восьмой вопрос, а вы до сих пор сидите на пятом.

‒ Простите, мадам Пом, ‒ промямлила Дейзи, ‒ мне что-то нехорошо…

Склонившаяся над партой круглая тень отодвинулась. Глаза учительницы пару секунд продолжали буравить девочку подозрительным взглядом. Затем она положила пухлую ручку на лоб Дейзи и лицо её озарила тёплая, понимающая улыбка.

‒ Ах, дорогуша. Думаю, тебе стоит немного отдохнуть.

С трудом протискиваясь между рядов, мадам Пом под удивлённые взгляды учеников удалилась к рабочему столу. В классе воцарилась благодатная тишина, и лицо женщины вновь приобрело выражение довольного бурундука, который точно знает, где спрятаны все его запасы на зиму. С прежней строгостью в голосе учительница произнесла, глядя куда-то в окно:

‒ Однако, мисс Чайлдвиш, не забудьте, что в пятницу я буду ждать вашу тетрадь со всеми выполненными заданиями.

Дейзи покорно кивнула в знак принятия выставленных ей условий.

Мадам Пом доложила о произошедшем заместителю директора, а та, в свою очередь, предупредила всех учителей, поэтому девочка до конца дня была вне досягаемости грозящих ей выходов к доске. Вдобавок ко всему, измождённый вид, мешки под глазами и синие прожилки вен, просвечивавшие сквозь тонкую бледную кожу, не давали повода усомниться в том, что со здоровьем у бедняжки не всё ладно.

Дейзи всегда долго болела. Большую часть времени она тихо лежала в окружении стареньких игрушек ‒ подарков покойной бабушки. И хоть детские очертания комнаты давно стёрлись, сдаваясь под натиском десятков карандашей и красок, купленных на последние деньги, в остальном мало что изменилось. Одна зараза сменялась другой. Корь, ветрянка, ангина, грипп и даже обычная простуда ‒ каждая из болезней надолго запирала девочку дома, не давая шанса обзавестись хотя бы парочкой друзей.

Время шло, и сама Дейзи уже сдалась ‒ дети просто забывали её. Точнее, не успевали даже запомнить. За месяцы, проведенные в крошечной комнатке, она привыкла к одиночеству. И теперь, когда кто-нибудь нарушал границы нескончаемой тишины, бедняжка чувствовала необъяснимую угрозу и спешила побыстрее избавиться от очередного назойливого незнакомца.

Вот и сейчас, сидя за последней партой, она наслаждалась моментом упоительного безделья. Когда ещё выпадет такой шанс? По личной просьбе завуча учителя изо всех сил не обращали на девочку никакого внимания! Ничто не мешало ей предаваться мыслям о том, какую из своих картин предоставить комиссии на зимнем экзамене.

«Сегодня же покажу свою новую работу мистеру Альфредо. Он-то мне подскажет самый надёжный вариант!»

Долгожданный звонок оповестил об окончании уроков и освобождении бедных детей от нудного заключения в духоте классных комнат. Дейзи выпорхнула из кабинета математики и поспешила вниз. Переодевшись, она миновала Томми, который как-то странно заволновался при виде одноклассницы. Кажется, он хотел её о чём-то спросить. Заметив это, девочка лишь ускорила шаг. Сейчас она не собиралась тратить время на пустую болтовню.

В такие моменты Дейзи было не узнать. Лицо озаряла ослепительная улыбка самого счастливого на свете ребёнка, словно ей вот-вот подарят желанную игрушку. Неподдельная радость жизни наступала ровно три раза в неделю, когда после уроков девочка отправлялась на подготовительные курсы «школы искусств имении Руссо».

Небольшое трехэтажное здание из красного кирпича встречало своих учеников ярко расписанными стенами. По словам преподавателей, в создании фасада приняли участие их лучшие выпускники. Сама школа находилась в пригороде. Там дети жили и учились круглый год, возвращаясь домой только на праздники или во время каникул. Ещё одним поводом стремиться к поступлению был тот факт, что каждому обучающемуся полагалась отдельная комнатка с ванной и туалетом. Подумать только ‒ практически своя крохотная квартирка! Никаких больше бесконечных очередей в душ и надоедливых соседей. Только ты, краски и творчество без границ! При мысли об этом детское сердечко замирало в предвкушении безграничного счастья.

‒ А-а-а, мисс Чайльдвиш! Рад снова видеть вас!

Невысокий пожилой мужчина с гладкой лысиной на затылке с улыбкой приветствовал Дейзи. Морщинки на его лице добродушно разъехались в стороны, и на душе стало так спокойно, как бывало только в те редкие дни, когда Молли пораньше возвращалась домой и могла весь вечер посвятить дочери.

‒ Мисс Чайльдвиш, надеюсь, вы не оставили свой пропуск?

‒ Не беспокойтесь, на этот раз всё на месте! ‒ весело ответила Дейзи и предъявила пластиковую карточку с маленькой цветной фотографией.

Охранник приложил пропуск к турникету ‒ табло загорелось ярким зелёным огнём. Обязательный ритуал был завершён, и девочка вприпрыжку помчалась в холл.

Следуя уже привычному маршруту, она поднялась на третий этаж в кабинет с табличкой 336а и заняла своё место за первой партой. Находившиеся в классе ребята тихо переговаривались в ожидании начала занятий. Через несколько минут вошёл приятный мужчина в чёрном пальто, идеально выглаженных брюках со стрелками и круглых очках в изящной оправе.

‒ Здраствуйте, мистер Альфредо, ‒ хором произнесли дети.

Учитель улыбнулся, продемонстрировав ослепительно-белые зубы. Ребята захихикали, и атмосфера в классе мгновенно изменилась.

Мистер Альфредо был для всех собравшихся не просто преподавателем. Он символизировал собой идеальный образ, к которому стремился каждый: отличное чувство юмора, безупречное знание теории художественного искусства, тонкий вкус и, конечно же, незаурядный талант! Мистер Альфредо по праву занимал место одного из самых знаменитых представителей школы. Как всем было известно, преподавал он исключительно ради собственного удовольствия ‒ основным его занятием была живопись. С первого урока ребята знали, что их учитель ‒ популярный импрессионист.

Несмотря на это, Дейзи, как ни старалась, не могла узнать, откуда к ним прибыл таинственный художник. Информация в интернете ограничивалась сухими фактами: дата рождения, род деятельности и достижения. Складывалось ощущения, что этот человек появился из ниоткуда и сразу же покорил всех своим талантом.

«Это невозможно! ‒ думала девочка, переходя по очередной нерабочей ссылке. ‒ Он должен был выставляться где-то раньше. Иначе с чего вдруг такая престижная школа пригласила бы на работу никому не известного автора…»

Однако, каждый раз подолгу размышляя над этим вопросом, Дейзи понимала: история мистера Альфредо не имеет никакого значения. Новоиспечённый наставник всегда был добр к своим подопечным. Подбадривал их, каждому готов был уделить внимание и дать дельный совет. Порой он засиживался допоздна в своём кабинете, терпеливо проверяя работу старательного неумехи, который всё не мог понять, каким образом смешать краски, чтобы вместо грязно-белого получилось чистое серебро. В такие моменты учитель дотошно разбирал технику письма и не отпускал ученика до тех пор, пока несчастный действительно не начинал осознавать причину своих неудач.

К Дейзи же у мистера Альфредо с первых дней было особое отношение. Что и говорить, постепенно девочка и сама прониклась трудами заботливого преподавателями. Со временем она даже согласилась променять тишину и спокойствие задней парты на престиж и ответственность авангарда класса.

Рисунки, появлявшиеся наутро после возвращения из мира снов, очаровывали и приятно удивляли известного импрессиониста.

‒ Как же тебе это удаётся? ‒ восклицал он. ‒ Дейзи, твой талант, несомненно, сделает тебя звездой. Нужно только открыть его всему миру!

Учитель не просто хвалил её, нет! Он подмечал такие детали картин, увидеть которые способен был только профессионал своего дела. Поэтому его лестные отзывы были для девочки бесценным подарком судьбы ‒ ведь та далеко не всегда поворачивалась к малышке лицом.

Урок как обычно пролетел незаметно. Искрометный юмор преподавателя, яркая жестикуляция и уникальный талант не рассказывать скучно об интересном подкупали и обезоруживали. Порой Дейзи казалось, что большая часть учеников просто не заслуживает получать знания, которые этот великий человек наивно согласился им передать. Каждый раз, когда кто-то закашливался, перебивая учителя, девочка недовольно оборачивалась. Лицо её искажалось от неприязни и отвращения к невоспитанному наглецу.