Читать книгу Французский связной - - Страница 3

Поздно вечером в субботу, 7 октября 1961 года, после двадцати семи часов непрерывной работы детектив первого класса полиции Нью-Йорка Эдвард Иган, тридцати одного года, и его партнер, в то время еще детектив второго класса Сальваторе Гроссо, тридцати лет, решили немного поразвлечься. Им не нужно было долго выбирать, куда отправиться. Тем вечером в клубе «Копакабана» гвоздем программы выступал комик Джо Льюис, и там же работала гардеробщицей Кэрол Гэлвин, с которой Иган в то время крутил роман.

Эдди Иган был плотным, по-ирландски красивым рыжеволосым мужчиной. Раньше, когда он служил патрульным полицейским, ходил в форме и носил дополнительный патронташ, приятели из полиции звали его Иган-Пульки. Но, перейдя в Бюро по борьбе с наркотиками, он получил прозвище Пучеглазый – за излюбленную манеру разглядывать хорошеньких девочек, на которых при малейшей ответной реакции он тут же начинал проверять действие своего кельтского шарма.

Полной противоположностью жизнелюбу Игану был его партнер и лучший друг Сонни Гроссо, всегда серьезный и бледный италоамериканец с большими карими глазами. Сонни постоянно мучили какие-то сомнения, и он, в отличие от энтузиаста Игана, в большинстве ситуаций склонен был искать и часто находить темную сторону. Ростом оба друга превышали шесть футов, но Гроссо был более худощавым и на первый взгляд казался хрупким и даже слабым для полицейского. Однако Сонни имел черный пояс по карате, и, как узнали на собственном опыте многие уличные бандиты, его определенно не следовало недооценивать. В Бюро по борьбе с наркотиками его прозвали Хмурым.

Накануне вечером они закрыли дело о наркотиках в Гарлеме, районе, который был закреплен за ними еще в 1959 году. Они арестовали троих уличных торговцев наркотиками, или «толкачей», за которыми следили несколько месяцев, а потом должны были бодрствовать всю ночь, допрашивая, снимая отпечатки пальцев, фиксируя в досье собранную информацию и в соответствии с заведенным порядком составляя бесконечные официальные отчеты. Наконец, сопроводив арестованных в Нижний Манхэттен, в старую городскую тюрьму, известную как «Могилы», Иган и Гроссо явились в ближайший суд, чтобы подать официальные иски. Со всеми делами было покончено, когда субботнее утро уже подходило к концу, но оба детектива слишком устали, чтобы отправляться спать. Именно так вредность работы сказывается на очень многих тайных агентах, нервы которых постоянно натянуты, а чувства обострены все долгие часы дежурства. Оба они были яростными фанатиками бейсбола, и, поскольку в тот день «Нью-Йорк янкис» проводили третью игру в чемпионате с «Цинциннати редс», сна у них не было ни в одном глазу. Они курсировали по городу, слушая трансляцию игры по радио в машине. Позднее, когда «Янки» вышли вперед в девятой подаче после перебежки в дом Роджера Мариса[1], друзья почувствовали потребность не унять, а поддержать возбуждение от победы. Они перекусили, затем по предложению Игана посетили парочку баров в восточной части города – места возможных «акций» наркодельцов – и, наконец, уставшие, но все такие же деятельные, направились через город в клуб «Копакабана», который еще называли «Копой».

Заканчивался субботний вечер, было 23:40, когда Иган припарковал красно-коричневый «корвейр» 1961 года выпуска на Восточной Шестидесятой улице, и они с Сонни вошли в ночной клуб, не подозревая, что начинается их одиссея, полная интриг и конспирации, которая будет продолжаться дни и ночи напролет следующие четыре с половиной месяца, а полностью завершится лишь через полтора года. До начала полночного шоу оставалось двадцать минут, и «Копа» заполнялась посетителями. Игану едва удалось ласково поздороваться с Кэрол, почти скрытой за горами из пальто и шляп. Это была красивая, яркая девушка, не достигшая еще двадцати лет, с короткими светлыми волосами; по мнению Игана, она была вылитая Ким Новак. Сгоряча он пообещал, что встретится с ней позднее, и оба детектива спустились по лестнице в главный зал клуба, где узнавший Игана метрдотель провел их к столику на одном из балконов, возвышавшихся в задней части зала. Они заказали ржаной виски с имбирным элем для Эдди, итальянский вермут со льдом для Сонни и откинулись на стульях, собираясь посмотреть веселый ночной спектакль и, быть может, наконец-то успокоиться.

Как только им принесли напитки, Сонни тронул партнера за руку и кивком показал на большую шумную компанию, расположившуюся за столиком прямо под ними. Их было человек двенадцать, словно переместившихся сюда из гангстерских боевиков тридцатых годов: смуглые мужчины в темных костюмах с прилизанными волосами и ярко накрашенные женщины. Персонаж, находившийся в центре внимания, с черными густыми волосами и смуглым рябоватым лицом, которому очень шло хмурое выражение, мог бы особенно хорошо подойти на роль типичного голливудского босса шайки рэкетиров. На вид ему было около тридцати, одет в вызывающе элегантный черный блестящий костюм с широкими плечами; в белом шелковом галстуке, повязанном на белой сорочке с отложными манжетами, сверкала бриллиантовая булавка. Рядом с ним сидела эффектная молодая блондинка с пышной прической. Этот человек принимал здесь всю компанию и, по-видимому, был известен в этом клубе. Пока Иган и Гроссо завороженно наблюдали за ним, к нему то и дело подходили поздороваться явно богатые и неприятные на вид типы. Иногда по его знаку официанты бросались подносить напитки на другие столики в самых разных частях зала. Во время одного шумного приветствия Сонни услышал, как кто-то назвал этого человека Пэтси[2].

– Он швыряет бабки, будто ничего не хочет оставить на завтра, – заметил Сонни.

– Интересно, – прокомментировал Эдди, – за этим столом я высмотрел по крайней мере двоих «связных»[3]. И знаю парочку ребят из тех, которые выстроились в очередь и ждут благословения.

– Раньше я никогда не видел этого Пэтси, а ты?

– Ни разу. Удивительно, как он мог нам не попасться? – сдержанно проговорил Иган.

На протяжении всего представления, продолжавшегося часа полтора, Эдди и Сонни пытались уделить внимание и Джо Льюису, и столику транжиры. Когда включили свет и оркестр заиграл танцевальную музыку, Пэтси со свитой поднялись с мест и двинулись наверх. Детективы переглянулись, оплатили счет и последовали за ними. Вся группа собралась у бара в вестибюле «Копы», где небольшая, но громкая джаз-рок-группа не оставляла никакой возможности для разговора. Пэтси распорядился налить всем по стаканчику на прощание.

Стоя у гардероба и раздумывая о дальнейших действиях, Эдди и Сонни увидели, как Пэтси вытянул из кармана брюк толстенный рулон банкнот и оплатил счет из бара. Сонни присвистнул:

– Гляди-ка, сколько бабок!

Иган кивнул:

– Как считаешь, не стоит ли нам, шутки ради, прицепить ему хвост?

Гроссо без видимого энтузиазма согласился, и они направились к выходу. По пути Эдди, извиняясь, подмигнул Кэрол и послал ей воздушный поцелуй. Двадцать пять минут им пришлось прождать в машине Игана на углу Мэдисон-авеню, пока Пэтси и эффектная блондинка вдвоем спустились по лестнице «Копы». Было два часа ночи. Парочка села в синий малолитражный «олдсмобиль» последней модели, который подогнал привратник в униформе, и отъехала в направлении Пятой авеню. Медленно тронув машину, направляясь за ними, Иган предположил:

– Держу пари, он приведет нас на Мотт-стрит.

Пэтси проехал вниз по Пятой авеню до пересечения с Бродвеем и повернул в Нижний Ист-Сайд – застроенный многоквартирными домами район Манхэттена, который пользовался в Америке дурной репутацией. Узкая Мотт-стрит, где они действительно оказались, тянулась только на одиннадцать кварталов от Бликер-стрит с окраины Гринвич-Виллидж на севере до Бауэри-стрит и Четэм-сквер на юге. Но в полиции эту улицу давно считали аортой, ведущей в центр всей незаконной деятельности в Нью-Йорке. Хотя Мотт-стрит граничит с Чайна-тауном, значительная ее часть пролегает по району Маленькая Италия, который долгие годы оставался теплицей, где выросла не одна мафиозная семья.

Однако Пэтси не закончил путешествие на Мотт-стрит. Следующие два часа он останавливался на Хестер-стрит, Брум-стрит, Кэнал-стрит и Диланси-стрит. Как могли наблюдать Сонни и Иган, державшиеся на почтительном расстоянии, время от времени «олдсмобиль» подъезжал к тротуару, и Пэтси выходил наружу. Каждый раз один или два мужчины возникали из дверей или просто из тени тихого здания, и они переговаривались несколько минут, прежде чем Пэтси возвращался в машину и медленно трогался дальше. Блондинка все время оставалась в «олдсмобиле».

Ближе к пяти часам воскресного утра синяя малолитражка наконец направилась на восток по Диланси-стрит к Уильямсбургскому мосту в Бруклин. Детективы в красно-коричневом «корвейре», ни разу не выпустившие Пэтси из виду, к этому моменту не отдыхали уже тридцать два часа.

Вслед за Пэтси они спустились с моста и проехали по Микер-авеню под автострадой Бруклин-Куинс. Вскоре он припарковал и запер машину. Пройдя несколько шагов, Пэтси с блондинкой сели в потрепанный белый «додж» 1947 года и двинулись дальше. Озадаченные детективы последовали за ними.

На этот раз им пришлось миновать лишь несколько кварталов. Пэтси поехал по Грэнд-стрит, затем на запад до Бушвик-авеню, повернул направо, вскоре еще раз направо на Моджер-стрит, где и припарковался сразу за перекрестком. Иган проехал Моджер-стрит, развернулся и остановил машину на Бушвик-авеню. Они с Сонни смогли увидеть, как богато одетая пара отперла дверь расположенной на углу темной закусочной-кондитерской под вывеской «У Барбары». В то время как женщина ждала снаружи, Пэтси включил внутри свет и прошел в маленькую заднюю комнатку, где налил воды в кофейник и поставил его на плитку. Только после этого он вернулся к двери на улицу и поманил блондинку. Детективы видели, как она сняла с крючка на стене и быстро накинула серый халат, а Пэтси снял пиджак и надел серую куртку. Затем Пэтси вышел на улицу, подошел к стоявшему за углом «доджу», достал из него толстенную пачку газет и притащил ее в лавку. После чего они вдвоем принялись собирать из отдельных листов воскресные газеты. На противоположной стороне перекрестка два бывалых полицейских поглядывали друг на друга с возрастающим изумлением.

Около семи часов утра Пэтси подтянул вверх сплошную защитную штору на стеклянной двери, чтобы объявить, что закусочная открыта. Вскоре туда стали заходить клиенты, главным образом медицинские работники в белых халатах. Тогда Иган и Гроссо сообразили, что они припарковались у больницы Святой Екатерины, расположенной на противоположном углу, по диагонали от закусочной, на пересечении Бушвик-авеню и Моджер-стрит. Это был район, однообразно застроенный обшарпанными трехэтажными жилыми домами, но прямо через Бушвик-авеню возвышался современный многоквартирный комплекс с несколькими магазинами на первом этаже и еще одной закусочной.

Зная, что они будут слишком заметны, если и при свете дня продолжат наблюдать из машины, Сонни зашел в больницу и убедил охранника открыть для них неиспользуемый рентгеновский кабинет на первом этаже, откуда открывался прекрасный вид на лавочку Пэтси. К восьми часам утра Сонни и Эдди обосновались там более или менее комфортабельно и могли наблюдать за перемещениями вокруг закусочной, устраивая короткие перерывы, чтобы подкрепиться кофе с кексами или сходить в туалет.

В закусочной к Пэтси и блондинке присоединился невысокий, коренастый и темноволосый мужчина в рабочей одежде, по-видимому их помощник. Кроме этого, ничего заслуживавшего внимания не произошло, и ни один из троих ни разу не покидал помещения.

Все больше чувствуя усталость, детективы продолжали вести наблюдение до двух часов дня, проведя на этом дежурстве почти сорок два часа без перерыва, но в начале третьего они увидели, что подозреваемые одеваются и выходят из закусочной. Пэтси запер дверь, они с блондинкой распрощались с приземистым парнем, и тот пошел в противоположную сторону по Бушвик-авеню, в то время как парочка свернула за угол к своей машине. Иган и Гроссо тоже поспешили к «корвейру».

Последовав за старым «доджем» на запад по Моджер-стрит, они пересекли Грэнд-стрит и выехали на автомагистраль Бруклин-Куинс. Пэтси направился на юг, свернул на шоссе Гованус в сторону Южного Бруклина. Миль через восемь он съехал на Шестьдесят пятую улицу. Еще через несколько минут «додж» углубился в проезд, ведущий к жилому массиву на Шестьдесят седьмой улице. Иган остановил машину, не доезжая пересечения с Двенадцатой авеню.

Шестьдесят седьмая производила впечатление опрятной и спокойной улицы, засаженной деревьями; вдоль нее выстроились двух- и трехэтажные частные дома. Через десять минут, когда детективы убедились, что Пэтси и блондинка уже обосновались в доме, они свернули на Шестьдесят седьмую улицу и медленно проехали мимо «доджа». Он стоял у правого из пары одинаковых, примыкавших друг к другу красных кирпичных домов, с гаражами для двух машин. С боковой дорожки к домам вела общая лестница, разделенная белой кованой железной оградой, заканчивающаяся бетонной площадкой и отдельными входами в оба дома. Пока «корвейр» проезжал мимо, Сонни нацарапал на спичечном коробке адрес: Шестьдесят седьмая улица, дом номер 1224.

Хотя к этому моменту детективы совершенно вымотались, они решили, что такая странная ситуация заслуживает серьезного расследования, к которому после некоторого отдыха они непременно приступят. Где это видано, чтобы простого владельца закусочной и газетного киоска окружали таким вниманием в одном из самых шикарных и дорогих ночных клубов Нью-Йорка?