Читать книгу Французский связной - - Страница 6

К середине ноября 1961 года Пэтси и Барбара Фука находились под наблюдением уже шесть недель. В разное время и в разных местах «связные» передавали Пэтси деньги или на глазах у наблюдавших полицейских, или на тайных встречах. В полиции считали, что в некоторых случаях Пэтси мог давать в обмен небольшие порции героина, и его можно было взять в каждом этом случае. Но в перспективе они могли получить гораздо больше – а именно узнать местонахождение Малыша Энджи, более крупной фигуры, – поэтому они позволяли Пэтси действовать, держа его на длинном поводке.

К этому моменту шеф Кэри назначил в помощь Эдди Игану и Сонни Гроссо нескольких других членов управления. Федеральное бюро по борьбе с наркотиками в лице директора нью-йоркского отделения Джорджа Гафни достаточно заинтересовалось этим делом, чтобы выделить для сотрудничества с городской полицией специального агента Фрэнка Уотерса. Таким образом, за весь ноябрь вряд ли можно было указать хоть один час, в дневное или ночное время, когда за каждым движением семьи Фука не велось наблюдение.

Иган и Гроссо по-прежнему руководили наблюдением в целом, регулярно докладывая о результатах своему боссу лейтенанту Винни Хоуксу и сержанту Джеку Флемингу из ССП. А свободное время оба детектива продолжали использовать для более глубокого изучения организации Туминаро – Фука. Иногда Сонни освобождал вечер для боулинга или шел с партнером в воскресенье на стадион «Янки» посмотреть футбольный матч с участием «Нью-Йорк джаентс». Игану изредка удавалось встретиться с Кэрол Гэлвин. Но значительную часть свободного времени они отдавали делу Фуки, выслеживая известных «толкачей» и торговцев наркотиками в Гарлеме и Бруклине или выпытывая у наиболее надежных осведомителей новые сведения о Пэтси.

Отношения Игана с Кэрол Гэлвин давали ему возможность отвлечься от этого дела. Он очень хотел быть с ней рядом и не сомневался, что она тоже к нему привязалась. Кэрол была по-настоящему красива, и у него до тех пор еще не было такой привлекательной подружки. Впервые он встретил ее, случайно зайдя в «Копу» в сентябре, и, поскольку она откликнулась на неизбежное заигрывание, очень скоро стал каждый вечер заезжать за ней и провожать из клуба, закрывавшегося в три часа ночи. Это не было ему в тягость, ведь он в любом случае редко возвращался с задания раньше этого времени. Зато его раздражали просьбы не ждать ее в клубе; Кэрол опасалась, что, поскольку среди посетителей «Копы» были известные гангстеры, администрацию могло рассердить присутствие копа, пусть даже его интересовала только гардеробщица. Поэтому они встречались у Центрального парка, недалеко от угла Шестидесятой улицы, и шли в какой-нибудь китайский ресторанчик или в пиццерию. Скоро между ними сложились очень дружеские отношения.

Внешние данные позволяли Кэрол стать моделью или актрисой, но, возможно, девятнадцатилетней девушке не хватало честолюбия или дисциплинированности. Она участвовала в обычных конкурсах красоты и поступила на работу в «Копу», чтобы попасть на глаза «нужным» людям. Но ничего интересного не случилось, не считая, конечно, неминуемых предложений от влюбчивых посетителей. Ничего, не считая того, что она сама влюбилась в рыжего копа.

По возможности Иган старался ее оградить. Ему не нравилось, что она работала в «Копе» именно из-за того, что это место посещали богатые гангстеры. Они оба жили в Бруклине, и он дал ей ключ от своей квартиры. У Кэрол не было семьи, и если рано утром, после закрытия «Копы», Эдди не мог ее встретить, она на своей машине ехала к нему и дожидалась, когда он закончит сражаться с торговцами героином и появится дома. Такое положение дел едва ли устраивало их обоих, и у Игана возник новый замысел, чему способствовали как инстинкты полицейского, так и желание чаще видеть Кэрол. Он узнал о вакантном месте барменши в ресторане более «благопристойном», как он ей сказал, расположенном в нижней части Манхэттена на Нассо-стрит, в финансовом районе, неподалеку от штаб-квартиры Бюро по борьбе с наркотиками. В зависимости времени суток клиентура «Таверны на Нассо» разительно различалась – от брокеров, банковских служащих и юристов во время ланча до групп, посещавших прибрежные районы вечером. Даже Пэтси Фука заглядывал сюда по случаю, а его брат Тони был регулярным посетителем. Кэрол становилась потенциально ценным источником информации.

На новой работе Кэрол освобождалась каждый вечер в одиннадцать, и почти всегда Игану удавалось ее встретить и взять с собой, чтобы уже вместе с ней продолжить наблюдение за Пэтси Фукой. Это начало раздражать его партнера Сонни Гроссо, но Иган заметил, что может сидеть у лавки или дома Пэтси не с Сонни, а с Кэрол с таким же успехом, только быть рядом с Кэрол ему значительно приятнее.

Но такое однообразие Кэрол скоро надоело. Она начала намекать Игану, что такая жизнь не для него и не для них, что он должен бросить работу в полиции и, если он не будет так стеснен работой, их ждет захватывающе интересная жизнь. Однако Иган абсолютно не чувствовал себя стесненным: он был энтузиастом своего дела, стремился достичь поставленной цели, хотя часто нарушал инструкции. Он нуждался в Кэрол, но работа была важнее. Кэрол сообщала ему об интересных предложениях, полученных от состоятельных посетителей ресторана, и намекала, что может задуматься над ними всерьез. Ссоры между ними вспыхивали все чаще.

Что касается работы, то Иган и Гроссо успевали повсюду. Они собрали довольно много информации об образе жизни и окружении семьи Фука. Отчим Барбары во времена «сухого закона» специализировался на грабежах грузовиков, но уже давно «завязал» и теперь иногда помогал в магазине. (Это его стареньким «доджем» пользовался от случая к случаю Пэтси.) Тем неопрятным субъектом мрачного вида и в выцветшей куртке типа «лесоруб», которого они видели несколько раз, был Тони, брат Пэтси. Ему исполнилось тридцать один год, он был годом старше Пэтси. Тони был портовым рабочим, жил в обветшалом районе Бронкса с женой и двумя маленькими дочерьми. Родители Пэтси, которым было уже больше шестидесяти лет, имели собственный трехэтажный дом, два верхних этажа которого сдавали в аренду; этот дом находился на Седьмой улице неподалеку от района Гованус в Бруклине. Старший Фука, носивший имя Джузеппе, или Джозеф, отбыл срок за разбойное нападение. По-видимому, единственными друзьями Пэтси и Барбары, с которыми они проводили время, были портовый рабочий Ники Травато и его жена, которую тоже звали Барбара, жившие через четыре квартала от семьи Фука на Шестьдесят Шестой улице, неподалеку от Пятнадцатой авеню. Хотя Ники работал в доках и жили они в убогом, покрытом копотью многоквартирном доме, практически под Нью-Утрехт-авеню, где проходил надземный участок линии метро, полицейские с интересом отметили, что у Травато есть довольно новый «кадиллак». Несколько раз ночью они видели, как Пэтси садился в машину Ники и тот возил его по Бруклину. Иногда один из них выходил из машины и ненадолго скрывался в каком-либо магазине или здании, затем возвращался, и ночная поездка продолжалась. Детективы сделали вывод, что они занимались доставкой наркотиков и, возможно, собирали плату. Ясно, что Ники был в курсе, поэтому его также занесли в пока небольшой, но продолжавший расти список людей, близких к Пэтси Фуке.

Много ночей Пэтси не ночевал дома. Обычно он оставался в лавке почти до полуночи, но три-четыре раза в неделю направлялся затем не домой, а в Манхэттен. Проехав минут пятнадцать, он останавливался у бара «Пайк-Слип Инн». Это была тускло освещенная, мрачная забегаловка, находившаяся почти под Манхэттенским мостом, за углом от причалов на Ист-Ривер, неподалеку от красочного Фултонского рыбного рынка. Бар этот принадлежал бандиту Мики Блейру и имел репутацию прибежища для грабителей и других закоренелых преступников.

Пэтси здесь принимали как члена королевской семьи, и, впервые попав сюда вслед за ним, Эдди и Сонни почувствовали возбуждение от предвкушения удачи. В первый раз Сонни вошел в бар за Пэтси и, наблюдая за ним из угла у двери, мог сделать вывод, что приблизительно дюжина посетителей знала о тесных отношениях Пэтси с Малышом Энджи и оказывала ему должные почести. Но во время последующих визитов в этот бар Сонни понял, что Блейр никакого значения для Пэтси не имеет, а главный его интерес в этом месте, видимо, был связан с барменшей, изящной и миловидной латиноамериканкой Инес. Пэтси уделял ей много внимания, проявлявшегося в грубой сладострастной манере – заигрывал с ней, целовал или обнимал, когда она проходила мимо, шептал что-то на ухо или хрипло смеялся какой-нибудь шутке. В конце концов он выезжал на Манхэттенский мост и держал курс домой, в Бруклин.

Из-за поздних возвращений мужа Барбара Фука должна была искать для себя развлечения почти каждый вечер. Ее излюбленным времяпрепровождением была игра в бинго, и, вероятно, к такому образу жизни она привыкла уже давно, поскольку точно знала расписание всех вечеров бинго в Бруклине и даже ездила на некоторые игры в Куинс. Три-четыре раза в неделю Барбара вместе с Барбарой Травато или другой молодой женщиной, обладательницей замечательных рыжих волос по имени Мэрилин, отправлялась в какую-нибудь церковь или в клуб. Сначала Иган и Гроссо, не имея другого способа выяснить, не являются ли эти прогулки прикрытием и не Барбара ли фактически играет роль того медиума, через которого Анджело Туминаро общается со своим племянником, считали благоразумным сопровождать женщин в общественный центр, выбранный для вечера. Они пристально наблюдали за всеми, с кем на этих собраниях разговаривала Барбара, но ни разу не обнаружили никакого намека на то, что ее интересовало что-либо еще, кроме невинного развлечения, и вскоре заскучавшие детективы перестали провожать ее на бинго.

Время от времени вечерами Пэтси все-таки брал с собой жену, и по крайней мере однажды, в первые дни наблюдения, они продемонстрировали довольно странный вкус к развлечениям. Вечером в пятницу, в конце октября, Эдди и Сонни последовали за Пэтси и обеими Барбарами через Белт-Парквей в округ Нассо и очутились на веселом костюмированном балу в кантри-клубе Линбрука, на южном берегу Лонг-Айленда.

В начале ноября в полицию через осведомителей стали доходить сведения о растущей «панике» на улицах – имевшиеся запасы наркотиков быстро таяли. Прошел слух, что очень скоро в город должна была прибыть крупная партия товара. Детективы удвоили бдительность, уверенные, что Пэтси Фука будет в центре событий.

Поздно вечером в субботу, 18 ноября, Эдди и Сонни сидели в машине Сонни у закусочной Пэтси, с другой стороны перекрестка. Они приехали сюда еще днем и устали, к тому же к ночи сильно похолодало. Пэтси вяло передвигался в лавке, готовя ее к закрытию, и полицейские чуть ли не молились, чтобы он отправился домой и дал им немного отдохнуть.

Забавы ради Эдди надел рыжий парик и мягкую женскую шляпу, закатал брюки под плащ и прижался к сидевшему на месте водителя черноволосому Сонни. Случайный прохожий должен был увидеть трогательную, хотя и несколько забавную картину: прильнувших друг к другу худого смуглого молодого человека и чрезвычайно массивную, румяную девушку.

Вскоре после 23:30 перед закусочной остановился синий малолитражный «бьюик» с двумя молодыми женщинами и просигналил. Детективы не сомневались, что это был один из автомобилей семьи Фука, но сидевшая за рулем женщина не была похожа на Барбару, и пассажирку они тоже не смогли узнать. Через минуту свет в лавке погас, и появился Пэтси. Он запер дверь, влез на переднее сиденье рядом с женщинами, и машина тронулась.

Все выглядело так, будто Пэтси ехал на вечеринку. Детективы повздыхали – придется продолжить слежку, ведь никто не мог сказать, когда и как Пэтси попытается войти в контакт с Малышом Энджи. Они последовали за «бьюиком» по автостраде Бруклин-Куинс в южном направлении; по крайней мере, Пэтси ехал не в Манхэттен. Двигаясь по шоссе, «бьюик» обогнул Бруклинский судостроительный завод, спустился на берег к устью Ист-Ривер против небоскребов нижнего Манхэттена, затем поднялся и пересек канал Гованус, выехал у Четвертой авеню и оказался на Седьмой улице. В этом районе жили родители Пэтси. Малолитражка нашла место для парковки рядом с жилищным массивом.

Иган и Гроссо медленно двигались на восток по улице с односторонним движением и смотрели, как Пэтси с женщинами входил в дом родителей, дом номер 245, находившийся в середине ряда семи одинаковых трехэтажных строений. И тут Сонни узнал одну из женщин:

– Это же Барбара, просто она надела другой парик.

Иган согласно кивнул и добавил:

– А я узнаю теперь и другую, это ее рыжеволосая подруга Мэрилин.

В управлении взяли на заметку эту Мэрилин, но пока она была им известна только как близкая подруга Барбары.

– Что интересно, – прокомментировал Сонни, когда они парковались у пожарного гидранта почти на углу Четвертой авеню, – кажется, уже поздновато беспокоить пожилых людей, да еще приводить с собой подругу.

Приблизительно через двадцать минут троица вышла из дома и снова расположилась в «бьюике». На этот раз за рулем была Мэрилин. Теперь детективы последовали за ними на запад по Девятой улице, а затем поднялись на автостраду Гованус. Машины миновали кратчайшие съезды в туннель Бруклин-Баттери и к Бруклинскому мосту, но у Флэтбуш-авеню малолитражка свернула в сторону Манхэттенского моста. Однако дорожные работы затрудняли подъем на мост, и после некоторого колебания они вернулись на автостраду и продолжили путь на север к Уильямсбургскому мосту.

С того момента, как они отъехали от дома родителей Пэтси, Иган взял микрофон радиостанции, постоянно комментируя маршрут для другой машины, в которой находились сотрудник их бюро Дик Аулетта и федеральный агент Фрэнк Уотерс, оставшиеся в районе Уильямсбурга у закусочной Пэтси. В какую бы сторону ни направились объекты – обратно к закусочной или на Манхэттен, – Аулетта и Уотерс должны были поддержать Игана и Гроссо. Когда наконец «бьюик» просигналил, что поворачивает на Уильямсбургский мост, Иган посоветовал другой паре детективов трогаться и тоже направляться к мосту.

Автомобильный поток, хотя и не слишком интенсивный в этот поздний час, пересекал Ист-Ривер крайне медленно и у конца пролета замедлился почти до полной остановки. Теперь несколько машин отделяли Сонни от семьи Фука, и Иган, пытаясь справиться со шляпой и париком, непрерывно чертыхаясь, высунулся в правое окно и вытянул шею, чтобы не упустить из виду синий «бьюик». Спуск с моста на Диланси-стрит частично блокировала огромная зеленая машина техпомощи, мигавшая красными предупредительными огнями.

– Чертов полицейский тягач. Авария, наверное! – крикнул он через плечо партнеру. – Копы!

Впереди можно было разглядеть полицейского из тягача в синей форме, пропускавшего по одному автомобилю с перегруженного моста на единственную открытую узкую улочку. Пока он наблюдал, «бьюик» получил разрешение проезжать вперед на Диланси. Машина Игана и Гроссо стояла неподвижно, и перед ней замерли в ожидании еще три машины.

Иган распахнул дверцу.

– Побегу за ними, посмотрю, куда они поедут. Следи за мной, не теряй из виду… – Он выскочил наружу и побежал вниз с моста за малолитражкой Пэтси.

Иган не представлял, сколь нелепо выглядел, когда мчался по Диланси-стрит в половине первого ночи, или это абсолютно его не волновало. Это был старый район, где традиционно проживали иммигранты-евреи, и, несмотря на поздний час, в эту субботнюю ночь после священного дня отдохновения многие заведения сверкали яркими огнями. Оставались открытыми почти все магазины кошерной кулинарии и китайские рестораны. На тротуаре было довольно много прохожих, и они с изумлением смотрели на высокого краснолицего мужчину с мягкой шляпой в руке, в криво нахлобученном рыжем парике, развевающемся плаще и с голыми ногами. Точнее, только одна его нога оставалась голой, поскольку штанина на другой, пока он бежал, начала развертываться из-под плаща.

К счастью, малолитражку Пэтси задержал красный свет на двух перекрестках, и Иган увидел, как она поворачивает налево на Аллен-стрит, направляясь вниз к Пайк-стрит и к реке. Мокрый от пота, несмотря на ноябрьский холод, вдыхая воздух всей грудью, он возбужденно скакал по «островку безопасности» на пересечении Диланси- и Аллен-стрит, ища глазами «олдсмобиль» Сонни. Когда Сонни наконец подъехал, Эдди уже был на переходе, танцуя среди маневрирующего потока машин, пытаясь одним глазом наблюдать за партнером, а вторым за машиной Пэтси, быстро удалявшейся вниз по Аллен-стрит. Иган сделал Сонни знак поворачивать налево и, когда машина притормозила, прыгнул на сиденье.

– Аллен… Пайк-Слип… – выдохнул Эдди, пока Сонни делал поворот. – И где наши парни? – через мгновение хрипло спросил он.

– Все еще торчат сзади, на мосту. – Сонни бросил взгляд на тяжело дышавшего партнера, и на его обычно меланхоличном лице засветилась улыбка.

– Что смешного? – спросил Иган.

– Я просто подумал, если Пэтси направляется в «Пайк-Слип Инн», тебе нужно там показаться. Выглядишь как старая шлюха. Там тебя приласкают.

Иган осмотрел себя.

– Ладно, но следующий раз ты наденешь эти шмотки, хитрый гад, – хохотнул он, стягивая парик и раскатывая штанину.

Из рации заскрипел голос Дика Аулетты:

– Где вы, ребята?

– Съехали с моста? – ответил вопросом Сонни.

– Какая здесь суматоха! Мы на Диланси.

– Сворачивайте налево на Аллен. Мы как раз приближаемся к Восточному Бродвею. Будем держать вас в курсе, как поняли? – Сонни переключил радиостанцию.

– Вас понял, – подтвердил прием Аулетта.

– Погоди-ка, они сворачивают налево на Восточный Бродвей… – прервал его Сонни.

Синий «бьюик» подъехал к тротуару и остановился у следующего угла. Сонни подвел «олдсмобиль» к углу Аллен и Восточного Бродвея как раз вовремя, чтобы увидеть, как Пэтси вышел из малолитражки и быстро зашагал через авеню. Не говоря ни слова, Иган выскочил из машины, перебежал Аллен-стрит и, как бы прогуливаясь, пошел к тому месту, куда направлялся Пэтси. Тем временем Сонни сделал поворот, проехал по Восточному Бродвею мимо стоявшего с включенным мотором «бьюика», в котором остались сидеть Барбара и Мэрилин. У следующего угла на Рутджерс-стрит он развернулся, чтобы возвратиться по противоположной стороне авеню. Но вдруг перед Сонни, визжа шинами, из ряда машин, припаркованных у обочины, вывернул большой светлый седан, сделал резкий разворот, притормозил немного рядом с малолитражкой, затем дал полный газ и понесся от центра по Восточному Бродвею. Женщины в «бьюике»-малолитражке последовали за ним.

Иган поспешил к машине партнера. Пока Сонни разворачивался, чтобы броситься в погоню за двумя удалявшимися машинами, до них донесся голос Фрэнка Уотерса:

– Сейчас мы как раз позади вас. Что происходит?

Сонни схватил рацию.

– Видели большой светлый седан, ребята? Он развернулся и рванул в этом направлении. Машина Пэтси вроде бы следует за ним.

– Ответ отрицательный.

– Я видел, – воскликнул Иган, еще не отдышавшись, – но не разобрал, кто его ведет. Это был Пэтси?

– Наверное. Все случилось так быстро. Машина, кажется, желтовато-коричневая.

– А номера?

– Будто бы белые.

– Не наши.

– Смотри! – воскликнул Сонни.

В двух кварталах впереди «бьюик» поворачивал направо. Седан уже пропал из виду. Когда детективы приблизились к углу улицы, как оказалось Монтгомери-стрит, Сонни сбросил скорость почти до нуля, а Иган выскочил из машины и побежал заглянуть за угол огромного здания, подняв, предостерегая, левую руку. В глубине улицы он увидел две пары красных задних фонарей, двигавшихся к реке. Через три квартала ведущий автомобиль снова начал поворачивать направо, второй по-прежнему следовал за ним. Иган опустил руку и побежал обратно к машине Сонни. Они свернули на Монтгомери; Аулетта и Уотерс теперь ехали вплотную сзади.

Третий перекресток был с Черри-стрит. Сонни опять затормозил, а Иган еще раз подкрался к углу большого многоквартирного дома. Теперь красные точки находились от них на расстоянии двух кварталов… и снова начали поворот, теперь налево. Иган помчался обратно к машине, подавая сигналы следовавшим за ними детективам. Обе машины повернули налево и медленно проехали мимо растянувшегося высотного жилого комплекса Лагардия. Улица плохо освещалась и, не считая пустых автомобилей, стоявших у обоих тротуаров, пустовала. Перед ними высоко над землей виднелся Манхэттенский мост. Они пересекли Клинтон-стрит и замедлили движение перед следующей улицей, Джефферсон-стрит. В третий раз, не дожидаясь остановки машины, Иган выпрыгнул на улицу и бесшумно побежал по тротуару на носках, напоминая неуклюжего танцора. На углу еще одного громадного здания он пригнулся ниже и поднял правую руку, удерживая партнеров сзади. У ближайшей к нему обочины стояли пустые машины, загораживая вид, но ему показалось, что он слышит низкий шум мотора, работавшего вхолостую, а потом удалось разглядеть красный свет заднего фонаря. Должно быть, его поза взывала к действию, поскольку сзади послышались легкие шаги. Иган бросил взгляд назад, прижав палец к губам. Это был Фрэнк Уотерс. Иган снова посмотрел за угол и, в тот момент, когда Уотерс коснулся его локтя, увидел через улицу вспышку тусклого света и услышал звук хлопнувшей автомобильной двери.

– Что? Что это было? – напористо зашептал агент.

– Свет в машине. Кто-то только что вышел, кажется. Но я ничего не вижу.

Затем послышался еще один щелчок, вероятно, дверь другой машины закрыли более осторожно, и раздался звук разгонявшегося мотора. Красный огонек двинулся с места.

Иган схватил Уотерса за руку и увлек обратно к машинам.

– Они уезжают, – сказал он. – Мы с Сонни их берем, а вы с Диком ждите здесь, пока я не свяжусь с вами.

Не знаю, сменил ли Пэтси опять машину. – Он повалился на сиденье рядом с партнером, рявкнув: – Вперед! – И они поехали по Джефферсон.

Сонни повернул за угол. Задние огни приближались к Саут-стрит под виадуком, в двух кварталах перед ними. Теперь они видели лишь одну машину. Сонни нажал на газ. Впереди машина сворачивала направо на Саут-стрит. Это был маленький «бьюик» Пэтси. Детективы могли разглядеть неясные очертания голов на переднем сиденье – их могло быть как три, так и две.

Когда Сонни поворачивал на Саут-стрит, Иган сделал ему знак подъехать к затемненной заправочной станции, находившейся сразу же за углом. Одновременно он потянулся к микрофону рации.

– Фрэнк, Дик! Это точно его машина. Он может быть в ней, но мы не уверены. Теперь вы, парни, присмотрите за ними.

– Вас понял.

– Они двигаются по Саут-стрит, довольно медленно. Теперь, кажется, поворачивают на Пайк… – Через несколько секунд Иган и Гроссо увидели, как белый седан Фрэнка Уотерса вывернул с Джефферсон-стрит и исчез на Саут-стрит вслед за синей малолитражкой. – Мы осмотрим место на Джефферсон, где они стояли. Он должен был избавиться от большой машины. Если ничего не произойдет, возвращайтесь. Как поняли? – добавил Иган в микрофон.

– Вас понял.

Сонни вывел «олдсмобиль» с задней стороны заправочной станции на Уотер-стрит, плавно выехал за угол напротив Джефферсон-стрит, выключил мотор и огни. Они с Иганом вышли из машины и, каждый на своей стороне улицы, стали осторожно обходить Джефферсон по направлению к Черри-стрит, обследуя все автомобили, стоявшие у тротуара. Примерно в середине квартала Иган громким шепотом спросил у Сонни:

– Желтовато-коричневая, ты говорил?

– Мне так показалось, – прохрипел ему в ответ партнер. – Белые номера?

– Дьявол. Вот же она.

Иган стоял перед четырехдверным «бьюиком», желтовато-коричневого или светло-коричневого цвета с белобокими покрышками. Это была сравнительно новая машина, по их предположению 1960 года выпуска. На правом переднем крыле была выбита маркировка «инвикта». Но более всего детективов заворожили номерные знаки: они были канадскими из провинции Квебек.

Пока Сонни записывал номера и другие параметры машины, Иган прокрался дальше по темной улице, заглядывая в каждый припаркованный автомобиль. В них не было ни одного человека, и ни одна машина не показывалась поблизости. Он взглянул на часы – начало второго. А ему казалось, что прошло несколько часов. Какой во всем этом смысл? Зачем Пэтси так поздно приехал в Манхэттен с женой и ее подругой, сел в канадский «бьюик», объехал вокруг и оставил его на этой узкой и темной улице? Испугался он или оставил машину, чтобы кто-то еще мог ее забрать? И кто это может быть? Его дядя? Но почему канадскую машину?

Иган вернулся к Гроссо, и тот встретил его вопросом:

– А ты знаешь, что она открыта?

– Я не пробовал ее отрывать. И что там внутри?

– Ничего. Чисто.

– Ну, это ничего не значит, – сказал Иган. – Если в ней есть ценности, которые им не хотелось бы потерять, они не должны были оставить их на сиденье. А багажник?

– Заперт. Давай вернемся к машине и расскажем все ребятам.

Не успели они забраться в «олдсмобиль», как рация завопила:

– …слышите меня? Подтвердите, прием.

– Пучеглазый и Хмурый здесь, прием, – отозвался Сонни.

– Никак не могли вас разбудить, парни! – воскликнул Фрэнк Уотерс. – Что нового?

– Мы нашли брошенную машину. Желтовато-коричневый «бьюик-инвикта», примерно 1960 года. Канадские номера…

– Канадские! Ух, здорово! – Экспрессивный низкорослый агент был явно возбужден. – Это просто отлично! Канада…

– А что у вас, ребята?

– Сейчас мы находимся в середине Манхэттенского моста, практически над вашими головами. Они возвращаются в добрый старый Бруклин – домой, я надеюсь.

– Так наш парнишка действительно с ними?

– Точно. Он в машине, нет никаких сомнений. Они высадили девчонку в районе Кэнал-стрит, затем он слез с заднего сиденья, сел за руль, и они вдвоем поехали на мост. Подруга взяла такси и направилась вроде бы в верхнюю часть города. Номер такси у нас есть, можно потом проверить ее маршрут. Но я не думаю, что эта рыжая нам нужна.

– Я тоже. Она могла быть просто прикрытием. Ладно, мы еще здесь пошатаемся. Кто-нибудь может подойти за канадской машиной?

– Обязательно подойдет! – вскричал Уотерс. – Вы там сидите на динамите! Как только мы уложим мальчика в постельку, сразу вернемся. Дадим знать, когда въедем в радиозону, прием.

– Вас понял. – Иган наклонился и показал в сторону Черри-стрит. – Там, в жилом комплексе, есть автостоянка. С нее будет прекрасно видна вся Джефферсон.

Они проехали вверх по Джефферсон-стрит, и Сонни поставил «олдсмобиль» у выезда с автостоянки. Выключив мотор и огни, они вытянулись в темноте и стали ждать и размышлять о том, что произошло. Не спеша они разобрали всю ситуацию и, чем больше говорили, тем сильнее проникались энтузиазмом Уотерса. Вероятно, они действительно наткнулись на Пэтси в самый разгар крупной операции. Какое-то время назад основной исходный пункт для контрабанды наркотиков в Штаты переместился в Канаду, главным образом в Монреаль. Поэтому без всяких натяжек можно было сделать очень правдоподобный вывод: данный «бьюик» мог быть средством обмена, он или привез наркотики из-за границы, или повезет туда деньги, или предназначен и для того, и для другого. Если все обстояло именно так, то кто-то должен прийти и забрать его. Во всяком случае, это растущее в них предчувствие помешало им сразу осознать, что впервые с тех пор, как заинтересовались Пэтси Фукой, они не думали об Анджело Туминаро.

– Уотерс на связи. – Слабый голос из рации помешал им продолжить обсуждение. – Хмурый? Пучеглазый? Как слышите?

– Пучеглазый слушает, прием, – ответил в микрофон Эдди, взглянул на часы и снова удивился: было почти без десяти два, они просидели на стоянке уже сорок минут.

– Они возвращаются домой, это точно. Мы развернулись и направляемся назад. Будем у вас через несколько минут.

– Понял, понял вас.

Казалось, они едва успели снова устроиться поудобнее, как свет фар, пробежав по Черри-стрит слева от них, разорвал ночной мрак. Эдди и Сонни сползли по сиденьям пониже. С тех пор как они находились здесь, это была вторая машина, въехавшая в квартал; кроме нее, был еще грузовой фургон, проехавший по своим делам по Черри мимо Джефферсон-стрит, не останавливаясь. Теперь же приближавшиеся огни медленно двигались по периметру жилого массива, остановились на линии автостоянки и погасли. Это был легковой автомобиль белого цвета. Подняв немного голову, Сонни увидел, как кто-то выходил из машины – мужчина, крепкого сложения, с непокрытой головой. Осторожно он начал двигаться к въезду на автостоянку. Это же Аулетта.

Сонни сел.

– Это они, – шепнул он. – Дик и Фрэнк.

Иган и Гроссо вылезли из «олдсмобиля», тихо подошли к другой машине, остановившейся неподалеку, и забрались на заднее сиденье.

– Черт, вы нас напугали! – пожаловался Иган. – Мы только что кончили с вами говорить, и тут подъезжает какая-то машина. Почему не сказали, что вы уже рядом?

– Мы просто хотели проверить вашу бдительность, – хохотнул Уотерс. – Так что нового?

Сонни и Эдди вкратце изложили свои мысли, а Уотерс их поддерживал энергичными кивками. Детективы городской полиции, испытывавшие по отношению к коллегам из федеральных служб и эффективности их работы смешанные чувства, на которые, вероятно, влияло что-то вроде ревности из-за лучшего оснащения федералов, восхищались Фрэнком Уотерсом. Пусть он не вышел ростом (за что они прозвали его Мики Руни[10]), зато отличался умом и твердостью характера, безошибочной интуицией и храбростью космонавта. Его они любили и уважали, он был «хорошим копом» – высший комплимент, которым они могли наградить следователя.

– Знаете, что у нас здесь? – воскликнул Уотерс. – Вы, парни, сидите на повышениях! Сонни получит первый класс, Дик – второй. – Иган уже был детективом первого класса и мог подняться выше, только сдав экзамен государственной службы. – Нам чертовски повезло! Пэтси Фука, машина из Канады, темные улицы, берег реки, два часа ночи – это же будет партия товара, верно? Смотрите внимательнее, очень скоро сюда подъедет автомобиль, набитый донами, чтобы разгрузить этот «бьюик». У нас здесь будет маленькая война. И, мужик, ты и я, мы станем героями! – восторженно тараторил Фрэнк, имитируя для пущего эффекта уличный диалект чернокожих.

Остальные переглядывались, с удовольствием обдумывая сценарий, с головокружительной скоростью формировавшийся в голове «Мики Руни». Но, представив себе его во всех деталях, они занервничали.

Было почти 2:30, воскресенье. На улицах стояла тишина. С тех по как прибыли Аулетта и Уотерс, не появилось ни одной машины. Лишь несколько окон продолжали светиться в высоком многоквартирном доме, стоявшем позади них. Кроме психологически готового Уотерса, время от времени взрывавшегося новыми предположениями, все остальные молчали, погруженные в свои мысли. Единственными постоянными звуками были унылые постанывания буксиров, доносившиеся с реки, протекавшей через два коротких квартала к востоку, по ту сторону закрытых, мрачных пирсов. Также они могли изредка слышать громыхание невидимого грузовика по булыжникам Саут-стрит и отдаленное жужжание шин автомобилей, проносившихся высоко над ними по истертому полотну Манхэттенского моста. Ночь стояла темная и холодная. Они сидели, ссутулясь, в машине, не осмеливаясь ни закурить, ни даже послушать радио из опасения выдать свое присутствие неизвестным, готовившимся забрать «бьюик». Тишина становилась все более зловещей.

Совсем незадолго до трех часов ночи снова вспыхнули фары, двигавшиеся в их сторону вдоль Черри-стрит. Четыре детектива сжались, чтобы их не заметили. Иган и Гроссо сползли на пол под задним сиденьем. Аулетта, скорчившийся впереди справа, дергал головой вверх-вниз, следя за движением машины, проезжавшей мимо их позиции на стоянке.

– Что происходит? Кто это? – шипел Уотерс, сложившись вдвое на месте водителя.

– Старый седан, – сообщил Аулетта. – Должно быть, «шевроле» года 49-го или 50-го. Побитый. А в нем целая компания парней, четыре-пять человек.

– Это они! Видите, я говорил! – торжествовал Уотерс. – Это доны. У, бейби!

Аулетта зашептал:

– Они поворачивают на Джефферсон… Замедляют ход, рядом с «бьюиком»… Нет, едут дальше, к реке… Я больше их не вижу.

На несколько минут внутри машины повисло напряжение. Затем Уотерс хрипло произнес:

– Ради Христа, что ты сейчас видишь?

– Погоди, – оборвал его Аулетта, подняв глаза чуть выше приборной панели. – Какая-то машина едет по Черри, она в одном квартале от нас – наверное, это опять они… Едут к Джефферсон-стрит… Поворачивают очень медленно… Это та же кодла, точно. Машина словно битком набита… Они проезжают мимо «бьюика»… Тормозят… Подъезжают к свободному месту напротив «бьюика», в трех машинах от него.

Вся четверка детективов взялась за рукоятки служебных револьверов. Они ждали. Аулетта повысил голос:

– Их четверо. Они окружили «бьюик»… Пробуют двери. Пытаются взломать!

– Берем их! – рявкнул Уотерс.

Он включил зажигание. Скорчившись за рулем, в то время как остальные продолжали прятаться на сиденьях, он выехал со стоянки на Черри, не включая фар, резко повернул на Джефферсон и остановился точно напротив желтовато-коричневого «бьюика». Прежде чем он потянул ручной тормоз, две правые двери распахнулись, и Аулетта, Гроссо и Иган внезапно появились из машины с револьверами 38-го калибра в руках. Иган крикнул:

– Полиция!

Все произошло так быстро, что напуганным людям, окружавшим «бьюик», удалось сделать только шаг или два по направлению к их машине. Все они были низенькими и смуглыми. Несколько секунд спустя детективы заставили их наклониться и положить вытянутые руки на «бьюик-инвекту», по два человека с каждой стороны. Быстрый обыск дал три ножа, один нож с выкидным лезвием, кусок цепи для покрышек и зазубренный самодельный кастет. По внешности они походили на пуэрториканцев. По крайней мере, один из них говорил по-английски. За несколько минут детективы жестко их допросили. Угрюмые и напуганные, они почти ничего не сказали. И детективы пришли к трезвому осмыслению – никакие это не доны.

– Ничего, – наконец с отвращением воскликнул Иган.

– Просто банда бродяг, собравшихся угнать новый автомобиль, – пожаловался Сонни.

– Выглядят они не очень-то, – пробормотал Уотерс, – но пока ни в чем нельзя быть уверенным.

– Черт! – выпалил Иган. – Пусть их заберут.

Пока Дик Аулетта собирал подозреваемых вместе, Сонни добрался до рации, чтобы запросить помощь в местном участке. Иган и Уотерс подавленно слонялись вокруг «бьюика». Показав на возвышавшиеся вокруг жилые дома, Иган заметил:

– А если кто-то там наверху наблюдал за своей крошкой, то мы просто подали сигнал тревоги. – Нахмурившись, он посмотрел на малыша-агента. – Почему же нам теперь не посмотреть, что там внутри?

– Ты хочешь ее обшарить?

– Пусть предъявят нам иск. Может быть, в этой машине есть груз, а может, его там нет. Может быть, она уже разгружена. Или все это было просто репетицией. Чего доброго, мы просидим здесь еще неделю. А так у нас, по крайней мере, будет ответ.

Уотерс согласился:

– Да, ты прав. Но сначала избавимся от этих бродяг.

Через десять минут подъехали две патрульные машины и увезли четырех арестованных. Вместе с ними уехал Аулетта, как полицейский, который произвел арест.

Было 4:10 утра, когда оставшиеся три детектива неохотно признались себе, что их «приз» на самом деле оказался пшиком. Обстоятельным образом они исследовали машину внутри: бардачок, приборную панель, пол под ковриками, пепельницы, под сиденьями, обивку дверных панелей – и обнаружили лишь, как показал предыдущий беглый осмотр Сонни, что о машине очень хорошо заботились и чистили. Уотерс снял задние сиденья и спинки и, вооружившись фонариком и тем, что он называл «мой инструмент взломщика», изогнутым ножом, который мог открыть почти любой обычный замок, прополз в отделение багажника и отпер замок изнутри. Но и там тоже они нашли лишь обычные автомобильные принадлежности. Иган заглянул под капот, а Сонни лег на спину и подлез под машину. Ничего. «Бьюик» был чист.

Разочарованные, уставшие до чертиков, три детектива вернулись на автостоянку в машине Уотерса. Они сидели в темноте, и в тот момент даже Уотерс не мог произнести ни слова. Минут через двадцать появился Аулетта, поднимавшийся по Черри со стороны Пайк-стрит. Осторожно подойдя к углу Джефферсон, Дик бросил взгляд в сторону «бьюика» и, никого не увидев, повернул к стоянке. Уотерс мигнул габаритными огнями.

Мрачный Аулетта расположился на переднем сиденье.

– Патрульная машина подбросила меня на Пайк-стрит, им было по пути. А что с «бьюиком»?

– Ничего, – буркнул Уотерс. – Мы перетрясли его весь, но ничего не нашли.

Аулетта вздохнул.

– Вот и с арестованными то же самое. Они всего лишь воры. А мне этим утром предстоит неприятная работа. – Он сердито посмотрел на часы. – Через каких-то четыре часа я должен явиться в суд, чтобы подать иск. Огромное вам спасибо, партнеры, – с горечью произнес он.

Еще немного они посидели в тишине. Затем Уотерс, не обращаясь ни к кому персонально, спросил:

– Ну, что будем делать?

Впервые за последние часы Иган подумал о Кэрол и пожелал, чтобы она ждала в его квартире.

– Чудесный был вечерок, – проворчал Аулетта, – но один из нас ни свет ни заря должен работать.

– Но мы не можем просто уехать! – возразил Сонни. – Как же «бьюик»?

– Скоро рассветет, – задумчиво пробормотал Иган.

Уотерс тоже о чем-то размышлял. Затем он сказал:

– Слушайте, наверное, я отправлюсь поспать в нашу контору. Сонни может подвезти остальных к их машинам, а я тем временем кого-нибудь найду и пошлю последить за «бьюиком».

– Что ж, договорились, – согласился Сонни. – И вот что еще. Я их развезу и позвоню тебе узнать, нашел ли ты кого-нибудь. Если не найдешь, тогда, черт, придется мне вернуться сюда и следить самому.

Так и договорились. Прежде чем они разъехались, Иган еще раз попросил Уотерса как можно скорее узнать все о происхождении «бьюика».

Иган и Аулетта забрались в «олдсмобиль» Сонни и поехали в Бруклин, к закусочной Пэтси, где встретились двенадцать часов назад. Там Иган и Аулетта сели в свои машины и направились по домам.

Оставшись один, Сонни поездил по району между Бушвик и Грэнд-авеню и рядом со станцией метро нашел кафетерий, открытый всю ночь. Вымотанный, чувствуя, что у него закрываются глаза, он позволил себе посидеть несколько минут за чашкой горячего чая. Он ничего не ел с десяти часов вечера, и обжигавший язык слабый чай доставлял ему настоящее удовольствие. Наконец он прошел в телефонную кабину и набрал номер Фрэнка Уотерса в Манхэттене, в доме номер 90 по Черч-стрит.

Когда Уотерс ответил, в его голосе звучали траурные нотки.

– Мы его упустили.

– Что?

– Когда я вернулся, здесь был Джек Райпа, и я погнал его на Черри-стрит. Он только что позвонил. «Бьюик» исчез.

– О, черт! Ты уверен, что он нашел то самое место?

– Да, да. Он прочесал всю округу. Фьюить, «бьюик» пропал.

Сонни заскрипел зубами, каждый мускул его напрягся, затем внезапно и сразу усталость и отчаяние охватили его, и он почувствовал жуткую слабость.

– О’кей, – вздохнув, тихо произнес он.

Некоторое время они помолчали.

– Ах да, эта девушка Мэрилин, – вспомнил Уотерс. – Такси доставило ее в отель «Челси» на Двадцать третьей. Это что-нибудь тебе говорит?

– Нет.

– И мне ничего. Что ж, теперь можешь отправиться домой и немного поспать, – доброжелательно предложил Уотерс.

– Да. Ты тоже. И в любом случае не забудь добыть информацию об этой машине.

Засыпая на ходу, Иган добрался до своей квартиры в районе Флэтбуш в Бруклине. Эта двухкомнатная квартирка на четвертом этаже дома без лифта получила название «берлога Пучеглазого». Он был почти счастлив, обнаружив, что Кэрол его не ждала, хотя ее присутствие теперь чувствовалось здесь всегда. Она оформила это место в стиле тропического острова, положив на пол от стены до стены имитирующий траву ковер и повесив шторы, закрывающие тусклую улицу и представляющие безмятежный морской пейзаж с закатом солнца. Сохраняя этот мотив, Эдди добыл в Центральном парке старую гребную шлюпку и, убрав сиденья и киль, сделал из нее кровать. Кроме того, здесь изобиловали самые разнообразные деревянные украшения.

Двигаясь замедленно, он снял плащ, спортивный пиджак и галстук, вывалил все из карманов на комод. Отстегнул от ремня кобуру с пистолетом и положил ее вместе с бумажником, ключами, зажимом для галстука и мелочью. Затем его глаза медленно расширились. Там же на комоде, ближе к краю, он увидел шесть пуль. Вытащив пистолет из кобуры, Иган открыл барабан и обнаружил, что он пуст. Боже милосердный! А если бы доны появились! Его память переключилась на субботнее утро, когда здесь пару часов гостила его племянница. Тогда он заметил, как она тянется к лежавшему на комоде пистолету, и в целях безопасности разрядил оружие. Он бросился на кровать и провалился в беспокойный сон.

В 9:30 утра Игана разбудил резкий телефонный звонок. Это был Сонни.

– Ты проснулся? – спросил он.

– Нет, – прохрипел Иган.

– Сейчас проснешься. Канадский «бьюик» пропал.

Иган сел на кровати.

– Что? – выкрикнул он.

Когда партнер унылым голосом начал рассказывать, что произошло, Иган привалился к спинке.

– Есть и хорошие новости, – добавил Сонни, – и повод для оптимизма. Фрэнк запросил канадскую полицию, и выяснилось, что машина зарегистрирована на имя Луи-Мартена Мориса из Монреаля, а этот тип – самый крупный «связной» в Канаде.

Иган снова сел.

– Так, значит, в нем что-то было!

– Погоди, погоди радоваться. Кроме того, канадцы говорят, что ведут за Морисом постоянное наблюдение в Монреале, и его желтовато-коричневый «бьюик-инвикта» 1960 года никак не мог оказаться в Нью-Йорке. Как это тебе?

Рассвирепевший Иган рявкнул:

– А Фрэнк не рассказал королевской канадской полиции, что он и еще три нью-йоркских копа просидели у этой чертовой машины всю субботнюю ночь, и, если канадцы этому не верят, они должны притащить сюда их задницы и во всем разобраться?

Сонни усмехнулся:

– Ты знаешь Фрэнка, он такой же, как ты. Конечно, он все это сказал. Но какая разница теперь, когда машина исчезла?

– Ну, – проворчал Иган, – тогда они проделают это путешествие зря, и это уже приятно.

– Язвишь, Пучеглазый. Поспи еще. Поговорим позднее.

Ни Эдди Иган, ни другие детективы не могли, конечно, знать, что они караулили, а потом упустили более четверти миллиона долларов США наличными, изобретательно припрятанные в чистом «бьюике» – плату за приблизительно двадцать килограммов высококачественного героина, которые только в субботу днем были извлечены из того же самого тайника в том же самом автомобиле.