Читать книгу Птенчик - - Страница 10

К тому времени тему про аборигенов мы уже закончили, перешли к следующей, «Обитатели зоны приливов», и рисовали в рабочих тетрадях по природоведению крабов, моллюсков, губок и актиний. На той неделе, чтобы успеть до холодов, мы всем классом отправились на экскурсию к каменистому пляжу у подножия скал. С нами поехали сестра Бронислава и несколько мам – следить, чтобы никто не поскользнулся, не поранился об острые камни, не утонул. Я надеялась занять место в автобусе рядом с Карлом, но Мелисса меня опередила, и пришлось сесть рядом с Эми. Мать Мелиссы устроилась впереди, рядом с миссис Прайс; она была похожа на Мелиссу – медовые волосы, синие глаза, точеный нос, – только очень полная. Ляжки, обтянутые темно-синими брюками, не умещались на сиденье, а бретельки бюстгальтера под тугой блузкой врезались в жирную спину.

– Такой станет Мелисса через несколько лет, – шепнула мне на ухо Эми.

Я думала о том же, но прошептала в ответ:

– Не говори гадости.

Мы с Мелиссой стали теперь подругами, я даже ходила к ней в гости, плавала у нее в бассейне, и она побрызгала меня своими духами «Чарли» и показала мне ящик комода, где ее старшая сестра хранила тампоны и прокладки. Мы вместе прогнали ее младшую сестренку, когда та просила поиграть с ней в парикмахерскую, «Ты уродина, – сказали мы ей. – У тебя гниды». На ужин миссис Найт приготовила нам гамбургеры, нажарила чипсов в настоящей фритюрнице. Для себя она сделала гаспачо – в «Кулинарной книге для худеющих» он назывался «холодный томатный суп» – и, отмерив треть стакана творога, намазала его тонким слоем на ломтик ржаного хлеба. Мелисса не доела пару чипсов и кусочек гамбургера; это хорошая привычка – оставлять еду на тарелке, сказала она мне.

В воздухе над пляжем висела дымка, небо на горизонте сливалось с серым морем, а легкий ветерок доносил запах сырой древесины и морской капусты.

– Кто-нибудь знает, что здесь случилось? – Миссис Прайс указала на узкий вход в бухту. – Страшная, страшная трагедия, – подсказала она, когда никто не ответил. – Не так давно, шестнадцать лет назад.

Миссис Дженсен подняла руку:

– «Вахине»?

– Верно! – отозвалась миссис Прайс, и миссис Дженсен посмотрела на нас с торжеством. – Во время жестокого шторма здесь затонул паром «Вахине», погиб пятьдесят один человек. Крупнейшая морская катастрофа у нас в Новой Зеландии за последние годы.

Во время ее рассказа о крушении мы смотрели на море, и нам чудилась тень корабля. Как могло такое случиться в заливе, почти у самой суши? В тяжелых погодных условиях капитан потерял ориентировку, объяснила нам миссис Прайс, и, пытаясь обогнуть риф Барретта, налетел на него кормой. Когда паром перевернулся, одни утонули, другие умерли от переохлаждения и травм, полученных при эвакуации. Выжившие держались в воде за руки, но приходилось отпускать соседей, если те уходили под воду. И пока спасатели ждали на нашем берегу залива, многих отнесло на восточную сторону и они разбились о скалы. Почти все тела нашли в той стороне.

– Можно ли такое рассказывать детям? – шепнула миссис Найт матери Джейсона Моретти.

– А они и рады слушать, все впитывают, – заметила миссис Асофуа и была права. Мы, как обычно, ловили каждое слово миссис Прайс.

– Сестра мне отправила на день рождения посылку, – сказала миссис Дженсен. – Но она так и не дошла – видимо, ее везли на «Вахине». – Она призадумалась. – Красивый жакет жемчужной вязки, с перламутровыми пуговицами. Несколько недель вязала.

Мы лазили с маршрутными листами по камням, искали все, что задала нам миссис Прайс, ставили галочки, делали наброски на схеме литорали.

– Может быть, мячик найдется, – сказала я Эми, но та лишь фыркнула.

– Его давно здесь нет.

– Но мы в нужном месте. Все может быть.

– Он, наверное, уже в Австралии.

– Что уже в Австралии? – спросила миссис Прайс.

Была у нее привычка прислушиваться к чужим разговорам и вступать в те, что она сочтет интересными. Эми широко улыбнулась мне.

– Я тут, наверху, гуляю по выходным с собакой, – выпалила она. – Ну, про это вы знаете. Джастина однажды ей бросила теннисный мячик, и он упал с обрыва вниз. А сейчас сказала, что он может здесь найтись, а я ей: нет, не может.

Миссис Прайс кивнула.

– Видите линию прилива? Его точно унесло в море.

– Говорю же тебе, – сказала Эми.

– Я его бросила не нарочно, – объяснила я. – Мы старались не сходить с тропы, но его ветром отнесло. Так уж получилось.

– Ветры здесь сильные, – подтвердила миссис Прайс.

И, будто в доказательство, внезапный порыв выхватил из рук Грегори Уолша листок, Грегори погнался за ним вдоль берега, но не смог поймать, а миссис Прайс сказала, что запасных у нее нет, надо быть осторожнее. Грегори был не из числа любимчиков. Паула наступила на мертвую чайку, да как завизжит, и миссис Моретти взяла у нее кроссовку и прополоскала в воде, а Паула в это время стояла на одной ноге. Те из нас, на кого дул ветер, учуяли вонь и удивились: как мы сразу не заметили? Мы зажимали носы, делали вид, что нас тошнит, и вскоре все разбежались, а мне хотелось посмотреть. Я потыкала палкой в птичью грудь, перепачканную песком, потянула за крыло, и оно расправилось, как живое, только перья были свалявшиеся, неопрятные, просвечивали на солнце.

– Пойдем отсюда, Джастина, – позвала сестра Бронислава, но миссис Прайс сказала:

– Пусть. Смотри сколько хочешь, милая. – Она кивнула мне, и стало ясно, что она все понимает. Я подумала: она тоже потеряла близких.

Когда мы заполнили маршрутные листы и убрали в сумки, миссис Прайс распределила между нами роли: Мидия, Морской салат, Устрица, Фитопланктон, Зоопланктон и так далее. И дала задание составить пищевые цепи: взяться за руки с теми, кого мы едим, и с теми, кто может съесть нас.

– В каждой цепи не больше пятерых, – пояснила миссис Прайс, когда мы искали хищников и жертв.

Я, Чайка, взяла за руку Мелиссу, Морскую звезду, а она – Грегори, Моллюска, а он – Эми, Микроводоросль.

Вот так все устроено в природе, сказала миссис Прайс, у каждого своя роль, каждый – звено в цепи, и если одного звена недостает, то все рушится. Она указала на Эми, других Водорослей, Фитопланктон.

– Вы продуценты, – объяснила она. – Вы создаете питательные вещества из солнечного света – считай, из ничего. Это ли не чудо, люди? А потом появляется консумент, который не умеет сам производить себе пищу, – она указала на Морские блюдечки, Литторин, Улиток, – появляется консумент и съедает вас. Вы превращаетесь в ткани его организма. Но тут появляется консумент второго порядка – Морская звезда, Мидия, Устрица – и съедает того, кто поживился вами, и так далее вверх по пищевой цепи, пока не доберемся, – она указала на меня взмахом руки, – до высшего хищника.

– Значит, ее никто не съест? – спросила Мелисса.

– Никто не съест, – заверила миссис Прайс.

– Так нечестно.

– Это закон природы, милая моя. Если ты внизу пищевой цепи, то ничего не поделаешь, а если ты наверху – что ж, тут тоже ничего не поделаешь. Это дается с рождения.

Миссис Найт вновь что-то шепнула миссис Моретти, а та оглянулась на нас и кивнула.

Мы устроили перекус – присмотрев места посуше, где можно сесть, достали бутерброды, булочки с начинкой. Я надеялась, что Эми угостит меня стряпней миссис Фан, но Эми взяла с собой обычные бутерброды. Мы сидели на нагретых солнцем камнях и, закрыв глаза, слушали шелест волн и резкие крики чаек. За спиной у меня нависали утесы, и когда я подняла взгляд и увидела их зубчатые контуры, голова закружилась, мир вокруг словно накренился. Я вцепилась покрепче в камень, чтобы удержать равновесие, но тут поняла, что движутся облака, а не я и не исполинские утесы.

Миссис Прайс пристроилась рядом и потягивала из пластиковой бутылочки диетический молочный коктейль, хотя ей точно никакая диета была не нужна.

– Я их пробовала, – призналась миссис Найт. – Аппетит после них зверский.

– Не всем они подходят, – поддержала ее миссис Прайс.

– Да и цена, скажу вам! Пустячок, а столько денег стоит, верно?

Миссис Прайс улыбнулась, сделала еще глоток.

– Зато на вас любо-дорого посмотреть! Что ж, может, стоит и мне еще разок попробовать. Вы после него сыты?

– Признаюсь, да, – ответила миссис Прайс. – Или внушаю себе, что сыта.

Я прикрыла глаза и вновь забылась, а когда пришла в себя, миссис Прайс угощала всех домашним кокосовым мороженым.

– Секрет в том, – говорила она миссис Дженсен, – что я добавляю слегка взбитые белки.

– Белки! – воскликнула миссис Дженсен. – Ни за что бы не догадалась!

Свою порцию я прикончила в один присест, круша зубами бело-розовые слои и жадно глотая. Выхватить бы судок и умять все, что там есть, – молочная сладость напомнила мне о чем-то, чего не передать словами, пробудила неутолимую жажду. А миссис Прайс уже обходила других ребят, но тут мать Мелиссы выставила ногу, и миссис Прайс споткнулась. Это было не нарочно – позже сама миссис Прайс настаивала, что это всего лишь досадная случайность, – но она поранила ногу до крови.

– О боже! – всполошилась миссис Найт. – Простите, умоляю! Чем вам помочь? Скажите, чем помочь!

Судок с мороженым в руках миссис Прайс накренился, кусочки съехали на край. Миссис Прайс тряхнула судок, чтобы они не вывалились.

– Ничего, – успокоила она.

Но у вас же кровь, настаивала миссис Найт, а в автобусе есть аптечка, точно есть, по закону полагается, – схожу, спрошу у водителя.

Миссис Прайс посмотрела на струйку крови, стекавшую к лодыжке. Мы тоже смотрели, не веря глазам.

– Идите сюда, присядьте, – позвала сестра Бронислава, и в тот же миг я, не нуждаясь в просьбах, достала из кармана чистый носовой платок и, опустившись перед миссис Прайс на колени, прижала его к ранке, как положено.

– Умничка, Джастина, – поблагодарила миссис Прайс, но я почувствовала, как она вздрогнула.

Остальные доели ланч, чьи-то две матери закурили. Джеки Новак начертила на сыром песке классики, а Джейсон Дэйли и Карл стали кидаться друг в друга водорослями. Джейсон Моретти нашел морское ушко, целое, безупречной формы, с радужной изнанкой, отражавшей многоцветье моря и неба. Все смотрели с завистью. Джейсон Дэйли сказал, что это он первый увидел раковину, просто не успел схватить, а Ванесса Камински предложила им поделить ее, но Джейсон Моретти возразил: разве можно поделить раковину? Его мать согласилась.

– Вот! – крикнула миссис Найт, отдуваясь и размахивая аптечкой. И, встав рядом со мной на колени, открыла ее. – Извини, Джастина.

– Спасибо, миссис Найт. – Сестра Бронислава протянула руку за аптечкой, как протягивала за камнями, когда мы сбивали орехи.

– Ах, – сказала миссис Найт, – пожалуйста. – И мы поняли ее разочарование: она рвалась помочь миссис Прайс, заслужить ее благодарность. Быть рядом.

Когда сестра Бронислава обработала рану, стало видно, что это всего лишь царапина.

– Говорила я, пустяки, – сказала миссис Прайс. – А шуму-то!

– С виду всегда кажется страшнее, чем есть, – заметила миссис Найт.

И все равно из-за того, что пластыря в аптечке не нашлось, повязку сестра Бронислава наложила огромную, как на серьезную рану.

– Еще кусочек, Джастина. – Миссис Прайс кивком указала на судок с мороженым.

На этот раз я растягивала удовольствие – не кусала мороженое, а сосала, прижав к небу. Я готова была хоть всю жизнь им питаться.

– До сих пор дохлятиной несет? – спросила Паула, ни к кому в особенности не обращаясь.

Я причмокивала вовсю.

Миссис Найт возмущалась: вот безобразие, в аптечке нет пластыря, это угрожает безопасности детей, надо на это указать фирме-перевозчику.

Тайком от всех я свернула платок кровавыми пятнами внутрь и спрятала в карман.

К нашему отъезду небо расчистилось, засияло глубокой жаркой синевой.

– Смотрите, – сказала сестра Бронислава, – отсюда виден остров Южный.

Щурясь от солнца, мы уставились на ослепительный горизонт и сказали, что видим, пусть на самом деле не знали, что это – то ли зыбкое облачко вдали, то ли обман зрения. Тут Доминик Фостер указал на крохотный белоснежный паром, идущий к югу, и мы закричали, замахали руками, хоть паром был слишком далеко и никто бы нас не заметил.

– Где мое морское ушко? – спросил Джейсон Моретти.

Никто не знал. Мы поднимали сумки, перетряхивали куртки, но раковину не нашли.

– Кто-то спер. – Джейсон обвел нас хмурым взглядом.

– Нельзя так говорить, Джейсон, – одернула его мать. – Простите, пожалуйста, миссис Прайс.

– Ничего. Я же вижу, он расстроен.

– Вот здесь я оставил, – сказал Джейсон. И, не успели мы глазом моргнуть, схватил сумку Джейсона Дэйли и вытряхнул оттуда все: коробку для завтрака, бутылку с водой, маршрутный лист, ручки, но раковины не было.

– Джейсон! Джейсон! – заахала его мать. – Что на тебя нашло? Где мой добрый мальчик?

– Я точно знаю, кто-то взял, – не унимался Джейсон.

– Ну хватит, – мать Джейсона обвела взглядом камни, песчаный пляж, – не забывай, где ты находишься. У моря вещи не залеживаются. Их сносит волной, засыпает песком…

– Давайте по дороге к автобусу поищем для Джейсона другое морское ушко, – предложила миссис Прайс. – Хорошо, люди? – У нее был дар все улаживать, всем поднимать настроение.

Никому не встретилось морское ушко, но Эми предложила Джейсону багрянку, а он не взял.

– Забирай домой, на ужин, – слышь, Эми? – ухмыльнулся Карл.

Эми швырнула раковину в море.

Я нашла дохлого краба, думала, Джейсону понравится, но краб ему был не нужен, как и гребешок Селены. В конце концов он взял у Линн Пэрри морского ежа, хоть и сказал, что морское ушко было лучше.

– Спасибо, Линн, – поблагодарила мать Джейсона. – Очень мило с твоей стороны. Правда, Джейсон?

– Ага, – кивнул тот.

– Значит, у нас снова мир и дружба, – заключила миссис Прайс.

Я хотела выкинуть краба, но Карл попросил:

– Дай посмотреть. – И посадил его мне на руку, как будто краб хочет меня цапнуть.

– Фу, – скривилась Мелисса.

В автобусе Карл сел со мной рядом. И, не выпуская из рук краба, сказал:

– Знаю. Знаю, что мы сделаем. – И весь затрясся от смеха, и шепнул мне в ухо: – Подбросим его к Сьюзен в аквариум. Вот она перепугается! – Он шептал, касаясь моего уха губами, и я машинально ответила:

– Давай.

Наутро перед уроками, когда все еще играли на площадке, Карл поднял крышку аквариума, а я бросила в воду краба. Я метила за глиняный горшок, где его не так-то просто увидеть. Краб опускался все ниже, покачивая клешнями, словно вода вернула его к жизни. Сьюзен сначала его не заметила, но вскоре подплыла и уставилась на него золотистыми глазами, пошевеливая жабрами. А потом укусила краба, встряхнула, снова куснула. Мы покатились со смеху.