Читать книгу Железо и Воля - - Страница 7

Их новая «камера» была стерильным кубом с гладкими металлическими стенами, но по меркам «Кузни» это были почти апартаменты. Здесь было чисто, не пахло гнилью и потом, а вместо жёстких нар – две отдельные платформы для отдыха. Дверь была заперта, но в потолке был вентиляционный люк и тусклая, но ровная панель освещения. Главное – их не разлучили.

Первые дни ушли на то, чтобы привыкнуть к обновлённым телам. Мышцы двигались с непривычной лёгкостью и силой, реакции стали мгновенными. Их разум был наполнен чужими знаниями: базами данных приёмов, мышечной памятью о движениях, которых они никогда не учили.

Иван, чей мир раньше состоял из схем, подшипников и тактики выживания, теперь мысленно видел углы атаки, слабые точки в броне и траектории ударов. Катя, всегда полагавшаяся на интуицию и выучку, теперь могла анализировать стиль противника, как компьютер, находя алгоритм в его ярости.

Они начали тренироваться. Сначала по отдельности, отрабатывая новые навыки. Потом – вместе. Их спарринги были беззвучным танцем двух идеально подогнанных механизмов. Он, тяжёлый и неумолимый, как молот, она – быстрая и точная, как скальпель. Они изучали слабые и сильные стороны друг друга, учась предугадывать каждое движение.

И в этих часах, проведённых вместе, в молчаливом понимании, рождённом в бою, и в тихой радости от того, что они живы, что-то изменилось.

– Мне и в двадцать  так не везло, – уголки губ Кати дрогнули в подобии улыбки. Она посмотрела на него, и в её обычно холодных глазах было что-то тёплое, уязвимое. – Спасибо. За то, что тогда… на арене.Однажды, после изматывающей тренировки, они сидели спиной к холодной стене, передавая друг другу бутылку с водой. Их тела были покрыты испариной, дыхание выравнивалось. – Никогда не думал, что снова буду чувствовать себя… молодым, – хрипло сказал Иван, глядя на свои руки, с которых исчезли старческие пятна и глубокие морщины.

Он встретил её взгляд. И в этот момент все барьеры – армейская сдержанность, лётная бравада, стена отчуждения, которую они оба годами выстраивали, – рухнули. Он медленно, давая ей время отстраниться, протянул руку и коснулся её щеки, смахивая каплю пота, смешавшуюся с пылью.

– Мы выжили, Катя. Вместе, – его голос был тихим и хриплым. – И, чёрт возьми, я рад, что это именно ты со мной.Она не отстранилась. Наоборот, её рука легла поверх его.

Больше слов не было. Они сами казались им ненужными, лишними в мире, где ценность имели только действие и воля. Он наклонился, и их губы встретились. Это был не страстный, отчаянный поцелуй обречённых. Это было медленное, тихое, почти нежное признание. Признание в том, что даже в аду, среди крови, ржавчины и боли, можно найти островок чего-то настоящего. Островок, ради которого стоит продолжать бороться.

С этого момента всё изменилось. Тренировки стали не просто подготовкой к выживанию, а общим делом, языком, на котором они говорили. Ночью они лежали, прижавшись друг к другу на одной платформе, согреваясь теплом другого живого, любящего существа в этом мёртвом, холодном мире. Они не строили планов на будущее – его у них не было. Они просто были. Здесь и сейчас.

Их связь стала их главным оружием. Они сражались не просто как два бойца на одной арене, а как единый организм. Он знал, куда она переместится, не глядя. Она чувствовала, когда ему нужно прикрыть фланг.

Через несколько дней в их камеру с лязгом вкатился голографический проектор. На нём возникла схема нового противника – трёхглавый рептилоид с биоплазменными кнутами. Система «Покорность», теперь выполнявшая для них роль тренера и букмекера, начала загружать тактические данные.

Иван и Катя переглянулись. В их взглядах не было страха. Была решимость. И тихая, твёрдая уверенность, идущая из самого сердца. Они взялись за руки, их пальцы переплелись в крепком, уверенном рукопожатии.

– Всегда, – он кивнул.– Готов? – тихо спросила она.

Они повернулись к проектору, их позы были собранны, а умы – едины. Они были больше, чем любовники, больше, чем бойцы. Они были сталью и волей, сплавленными в одно целое. И на какой бы ужас их ни бросили в следующий раз, они встретят его вместе. И заставят заплатить за свою жизнь самую высокую цену.