Читать книгу «Три кашалота». Погрешность воли. Детектив-фэнтези. Книга 13 - - Страница 1

I

Целый ряд подразделений ведомства по розыску драгоценностей «Три кашалота» с утра был подключен к делу об убийстве в полдень минувшего дня ученого физика Фаворита Нестеровича Чистяева, прилетевшего в Москву на симпозиум; а следом поступило сообщение о внезапной смерти еще четверых участников, ведомству неизвестных. При этом, главная электронная система «Сапфир» выдала данные об интервалах, с которым несчастные прощались с жизнью, и соответственно, 2, 3, 5 и 8 часов. Последней жертвой в этой цепочке оказался убитый в семь часов утра. Все это указывало на «числа Фибоначчи» и, следовательно, на особую изощренность преступников, хотя, конечно, цифровая система могла дать и сбой. Однако на запрос, что бы это значило, она мгновенно ответила: «1+1=2; 1+2=3; 2+3=5; 3+5=8… Это порядковый алгоритм так называемого «золотого сечения», который присутствует в явлениях ряда объектов растительного и животного мира, даже мира минералов… То, что в указанном порядке числа являлись числами Фибоначчи или «золотым сечением», сотрудникам «кашалотов» было понятно и без подсказок, но если машина своим холодным рассудком подвела к такой версии, следовательно, интервал до очередной жертвы, если она намечалась, составлял – 8+13=21, то есть с разницей в 8 часов, и время шестого убийства могло состояться сегодня в двадцать один ноль-ноль.

С неохотой заглянув через монитор в архивный фонд железного мозга «Сапфира» с наименованием «Золотые копи первого золотодобытчика России Ивана Протасова», начальник бюро локализации исчезающих координат «Блик» капитан Олег Дмитриевич Вьегожев увидел перед собой плотно перевязанные, обветшавшие от времени и пожухлые по краям рукописные листы и тяжело вздохнул. Копаться в бумагах ему не хотелось. На психику давили личные обстоятельства: его жена с ребенком решила вернуться к бывшему мужу – отцу ребенка. Кроме того, ее упрямая привязанность к архивной работе в одной из незначительных контор и прежде вызывала у него раздражение. А сейчас поневоле представив, как система видеореконструкции исторических фактов «Скиф», открывая страницы, может не только превратить текст в кино, но и дыхнуть на него тяжелой архивной пылью, ему стало невыносимее вдвойне. К счастью, эту работу ему передали, как временную, в связи с тем, что прежде занимавшиеся этим фондом сотрудники были подключены к другой, более ответственной работе.

На экране в виртуальном пространстве эта большая, но компактная кипа бумаг, толщиной с пару добрых фолиантов, плавала, как птица в небе. Прежде материалы этой документации уже принесли ведомству целый ряд богатых находок. Конечную цену их содержимого, по форме письма, являющегося очень близким к жанру мемуаров, пока никто не знал. Но весь этот «портфель», имея гриф «Срочная проработка», никогда не оставался без внимания операторов. Зная это, Вьегожев успокоил себя честолюбивой мыслью: если благодаря ему будет обеспечено выполнение суточного плана по розыску драгметаллов, на его заслуги может обратить особое внимание сам генерал Георгий Иванович Бреев.

«Любопытно, обнаружится ли хоть какая-то связь убийства физика Чистяева с новыми сведениями о Протасове, как это случалось уже не раз, когда рукописями занимались в других отделах, расследуя свои случаи правонарушений и убийств?» – спросил себя Вьегожев. Начав работу, он, к своему немалому удивлению, понял, что до сих пор часть документов, некогда обнаруженных в межэтажном перекрытии старого особняка бывшего шведского посольства в Санкт-Петербурге, операторами еще не запрашивалась и не изучалась. Создавалось впечатление, что кто-то на всякий случай еще раз поскреб в том тайнике, обнаружил новые материалы и добросовестно сдал в архив «Трех кашалотов». «Хотя, вряд ли!» – сказал себе Вьегожев. Ему трудно было представить, чтобы кто-то нарочно и походя подбрасывал другим бумаги, хранящие сведения о драгоценных кладах. Просто к первоначальным документам могли быть добавлены малозначительные распечатки различных отчетов и выводов. Тем более что каждый из его коллег операторов, Маркелшин, Крыншин, Куртяхин и другие, занимавшиеся изучением жизнеописания золотодобытчика Ивана Протасова, уже изъяли из фактов рукописи достаточно сведений, чтобы найти золото, а бумаги отложить в сторону, как себя до времени исчерпавшие.

Читая обобщенный отчет о работе с этой документацией, Вьегожев увидел, что генерал Бреев, благодаря отработке операторами данных по рукописи, уже трижды отчитывался о передаче в гохран России значительного количества золота. Этим и объяснялось, что к архиву время от времени возвращались, причем разные офицеры ведомства; и Вьегожев поймал себя на мысли, что генерал, подключая к этому делу все новых и новых сотрудников, имел какие-то свои соображения. Иначе зачем сейчас сюда был направлен он, Вьегожев, тем более что вся предыдущая тройка проявила себя безупречно. Родившаяся в голове, версия, сделавшая в глазах Вьегожева свою персону незаменимым четвертым мушкетером, подкупала его больше всего. Правда, оперативной работой в «кашалотах» занималась специальная следственно-аналитическая и оперативно-розыскная служба полковника Халтурина «Сократ». А задачей начальника бюро капитана Вьегожева, как и многих других служб ведомства, являлось лишь выйти на какой-нибудь очередной драгоценный клад или золоторудную залежь.

Хранящиеся старые документы и новые поставленные задачи в лице Вьегожева, таким образом, потребовали вернуться к жизни и приключениям великого авантюриста петровских времен всему отделу «Блик». Каждый оператор, обнаружив любые данные, способные связать обстоятельства минувших времен с открывшимся новым делом, обязан быть обобщать и анализировать их с любыми оригинальными и даже самыми невероятными выводами, способными возбудить воображение коллег, приблизить каждого на свой пусть и малый, но очередной шаг к искомому криминальному следу. Все это было тем более логично и обосновано, что существование в природе драгоценных залежей в исключительно редких случаях протекало без коварных покушений на их спокойствие в любых местах их хранения, ожидающих своих следопытов, либо в виде кладов, либо залегания в виде драгоценных месторождений. Причем во всех без исключения эпохах.

Убийство физика Чистяева, судя по косвенным данным, определенными корнями уходило в ту же далекую петровскую эпоху и могло быть связано с драгоценностями. Иначе его дело в ведомстве генерала Бреева оказалось бы попросту неуместным.