Читать книгу «Три кашалота». Погрешность воли. Детектив-фэнтези. Книга 13 - - Страница 3

III

Про себя махнув на коллег рукой, Вьегожев все же еще раз направил все свое внимание на экран монитора и, работая с клавиатурой и «мышкой», попробовал поискать новые подсказки.

Он увидел возникшую на экране гравюру: группа воинов в кольчугах и шлемах у осадного дальнобойного орудия, в гигантской ложке метательной машины уже лежит камень. В нем просверлено отверстие, в которое один из командиров, одетый более изысканно, нежели солдаты, насыпает желтый песок из маленького позолоченного рога.

Но это не было порохом, потому что рядом стоял помощник и держал обеими руками предмет, похожий на щит, в центре которого была горка этого песка.

То, что служило «щитом», подносом или чашей, имело на своей поверхности рисунок в виде завитков, а между ними имелись изображения фигурок людей и явно сакральных знаков.

Несомненно, все это действо у орудия было связано с какой-то магией. Неслучайно, помимо нескольких солдат, на гравюре присутствовал и оракул, который читал свои заклинания из небольшой, но очень толстой книги.

«Если в отверстие камня ссыплют золотой песок, и если магия связана с числами Фибоначчи, – невольно подумал Вьегожев, – то каждая песчинка этого золота внутри глыбы за время, в течение которого она, вылетев из катапульты, проделает свой путь, успев умножиться почти в геометрической прогрессии, а ежели это специальный порох, несущий в себе потенциал умножения своей разрушительной мощи, то пущенный на крепостную стену такой снаряд произведет взрыв невероятной силы: ну, если, предположим, один рожок пороха, пока он летит считанные секунды, превратится, скажем, в целую бочку! – размечтался он. – А что?!.. Если замедлить время в летящем снаряде, то за считанные секунды или минуты он произведет в себе длинный технологический процесс, который невозможен в статичном состоянии так же, как невозможно создать то, что делается только в лабораторных условиях космических аппаратов!.. О чем-то таком постоянно задумывался и отец, кстати, увлекаясь деталями изобретений и открытий прошлого, из которых, по его мнению, и состоят узлы и принципы работы самых современных сверхзвуковых ракет. В частности, отцу удалось снабдить летящий со сверхзвуковой скоростью снаряд энергией, не сумев объяснить, откуда она берется, являясь, словно бы, ниоткуда, из своего образующегося в результате заданной скорости измерения. Вьегожеву вспоминались беседы отца с матерью на подобные темы, в частности и о проявлении в определенных обстоятельствах погрешности человеческого взора при взгляде на то, что тому же Адаму не предусматривалось при его рождении; а уж потом, когда он согрешил, господь дал людям возможность покопаться в невидимом, указав и на мир духов и попустив, чтобы они имели свойства создавать в семье неурядицы, недоверие, ссоры, разводы… Да, отец и мать развелись, и теперь такая же судьба теперь и у него, Вьегожева. Но возможно ли нарушить ход текущих событий, когда он неуловим, как процесс превращения сырых компонентов во взрывоопасное вещество уже только в полете, и что можно объяснить лишь теорией, не имея возможности затормозить время и записать на камеру все, что превращает одни свойства веществ в другие и даже многократно увеличивает их объем без всяких объяснений. Нет, невозможно, но необходимо! Как невозможно добиться в себе божьего образа, но всегда необходимо стремиться к его подобию, заранее зная, что этого свойства никому и никогда не достигнуть ни на земле, ни в иных ипостасях.

«Но хватит! – остановил себя Вьегожев, стряхивая оцепенение глубокой задумчивости. – Пора и просто за работу!»

– Да, Халтурин вскоре может потребовать отчет! Полковничье око не спит!

– Нам нельзя подвести и Георгия Ивановича! Генерал к нам всегда очень добр!

– Да, да, конечно! – опять вслух сказал Вьегожев, одновременно ставя перед подразделением эту самую задачу. – Прежде всего, друзья, – забота о плане!

– Но, погоди! – пустился вслух в свои размышления Бирюков. – Не дурно было бы способом метания каменных глыб сквозь невидимое материальное в воздухе, притягивая его к камню, произвести при его посадке золотые глыбы! Вот тут тебе и план, и фактическое перевыполнение!..

–А что… Не исключено! – добавила Лисавина. – Если, к примеру, представить, что такому камню придется пройти через некую таинственную астральную, возможно и темную, зону?!

«Продолжайте мечтать! Только, пожалуйста, не вслух!» – сказал про себя Вьегожев, нажимая на клавиши. Он поискал технологии производства из инертных материалов: природного песка, гравия, глин, известняков, а также щебня и продуктов со свойством быстрого увеличения массы. В бездонной памяти «Сапфира» все это легко обнаружилось. Химия, гравитация, отталкивающий магнетизм делали свое дело, обеспечивая увеличенную пористость, а также пенообразование, способное из пробирки вещества, на что указывал один из примеров, создать массу на целый шлюз, способный перекрыть поток воды в затопляемом тоннеле. А при определенных условиях, когда подземные воды своим составом способны перекристаллизовывать вещества, эта пена может превратиться в наипрочнейший камень: как, к примеру, в тот же волокнистый по своей структуре нефрит, чему посвятила одну из своих научных работ его, Вьегожева, мать. Невероятно! Но, как еще тридцать лет назад, переходя со студенческой скамьи в аспирантуру, она могла знать, что при скоростных молекулярных процессах в веществе, той же пене, в доли микросекунд происходят процессы, которых в заводских цехах можно добиться лишь пропуская их через технологические цепочки. А также если в цехах заранее заданы параметры и пропорции сырья и видно, что откуда возьмется и во что превратиться. А в природе, – просто говорила мать, как о чем-то естественном, – та же пена, чтобы стать камнем, все необходимое забирает в себя из окружающего пространства и невидимой материи. Иначе откуда у той же пены, помимо объема и дополнительной массы, берется и столь невероятная прочность!..

Вьегожев запросил данные о работах матери у «Сапфира». «Согласно технологическому эффекту Фибоначчи-Вьегожевой, – читал он, – сырью надо придать ускорение с определенным витком нарастания скорости в 3, 5, 8, 13, 21 и 34 раза! И вещество меняет свое состояние…» Выходит, в том не было ничего сверхгениального! Попросту то, что существует в природе в форме раковин, рисунка рядов семян подсолнечника, листьев капусты и другого, существующего в природе с одним алгоритмом разматывания витков, – что изучал Фибоначчи, – мать и решила заложить в программу скорости заводской центрифуги. «Теперь этот эффект, читал Вьегожев, – широко используется в промышленности, в некоторых системах ликвидации пожаров, в экстремальных условиях спасения дайверов и другом». Было бы любопытно узнать, как может помочь увеличивающаяся в объеме и прочнеющая пена застрявшему в подводном мире аквалангисту, ведь там уже иная среда – вода, иная материя? Но более актуальная задача отклонила эту мысль. И, осененный новой версией, Вьегожев на какое-то время неподвижно застыл.

– Да, не исключено! – наконец, произнес он с энтузиазмом и вслух, потерев ладонь о ладонь, а затем и кисти обеих рук, припомнив, что убийство физика Чистяева было связано с переброской, даже «метанием» каких-то «бочонков» через стену старой химической фабрики наружу в руки пока неизвестных воров!

«Однако, вскрытие разных взаимосвязей, – банально рассудил он, – помогло бы мне в решении одновременно ряда задач! Наиболее актуальной здесь, разумеется, является розыск драгоценных металлов ради выполнения плана, а второстепенной задачей… Стоп! – остановил он себя и тут же подтолкнул в спину. – Наш физик занимается химией!.. Химики – физикой! – И, недолго раздумывая, с энтузиазмом добавил: – А решением другой актуальной задачи, несомненно, становится разоблачение преступников в помощь следственно-оперативной службе «Сократ».

Подумав обо всем этом, включая и то, что касалось эффекта математика Фибоначчи, Вьегожев составил предварительный отчет и, тем самым, поделившись парочкой версий, отправил его на стол полковника Халтурина.